Ангел крови

Три недели спустя
Эвелина

Качества, которыми должен обладать любой человек, особенно мужчина — держать собственное слово.

Представление об этом дал Данте, ведь если он сказал — он сделает это. Прошлые недели проведённые в больнице он намеревался устроить праздник по выздоровлению и в честь ребёнка. И он сделал.

Вечер в особняке Моретти в самом разгаре, но никто не в курсе в честь чего Данте устроил празднование. Никто из семьи, даже подруги, не в курсе на каком основании вечерние сборы. Мой живот не выпирал и не существует особых подозрений. Атмосфера спокойная и нет шумихи, алкоголя также совсем немного. Флешбекнуло в двадцатое мая сорок седьмого года. Мне пятнадцать, а ему двадцать пять. Аннабель и её родители приютили меня и позволили переночевать, выделив прекрасную спальню. Тёплую и комфортную. И я слышала, что Данте просил Аннабель передать родителям о запрете алкоголя в больших количествах. Его грубый голос тяжко не услышать.

Малиновое платье идеально село. Оно немного свободное и, пусть и маленький, живот не видно. Боюсь, ребёнок будет крупный и будет сложнее рожать. Причёска простые распущенные волосы и я подправила секущиеся кончики у мастера. По мимике Данте чётко видно — ему не нравится цвет моих волос и длина, но он молчит. Он не станет заставлять перекрашиваться. Это не в его натуре — заставлять меня. Он заставит и будет приказывать кому угодно, но не мне. Эта черта отличает его от других.

Статная фигура Данте блекнула в толпе. Он, как истинный альфач семьи, вышел вперёд. Прямая спина, просто идеальная осанка. Гордо вздёрнутый подбородок и щетина, которая часто щекочет при поцелуе. Я не представляю его хотя бы без малейшей щетины, она придаёт зрелости. Борода — нет, щетина — да. Я наблюдаю за ним, и воспоминания хлынут громоздкими волнами океана. Наше знакомство. Он казался таким взрослым и сейчас. Только сейчас он скоро станет отцом. Рука невольно скользнула ниже, уложившись на не выросший живот.

— В честь чего праздник? — подошла Аннабель с бокалами шампанского. — Выпьем за твоё выздоровление и возвращение?

Черт.

Беременным нельзя алкоголь!

— Не спрашивай даже, конечно будет! Любимое же, — улыбается Диана и не забыла заключить меня в дружеские объятия.

— Ты идиотка, Эви, как можно было подумать, что мы вычеркнули тебя? — разъярённая Ария пригрозили мне пальцем, пока я находилась в трепетных объятьях Дианы.

Хихикая, я на автомате приняла бокал шампанского, но пить не стала. Нужно незаметно вылить или сплавить другому, якобы я уже выпила. Не могу раньше времени признаться в беременности, это сюрприз. Только я не знаю чего задумал Данте, но мне не стоит вмешиваться. Или это в честь возвращения? Беременности? Господи, он мне совсем ничего не объяснил, сказал просто расслабиться и довериться мужу, не думать ни о чем, потому что он сам взял под свою ответственность всё. До единого.

— Лазарро индюк, — буркнула Моретти младшая. — Наговорил бреда, а нам искать Эви.

Улыбка дёрнулась на лице, и я взглянула на золовку.

— Всё закончилось, переживать больше не о чем. А моего брата…убили, да?

Мысли о смерти брата убили меня. Он единственный, кто оставался из семьи Конти. Из тех, у кого я родилась. Данте вероятно его убил, ведь он предатель, а Данте никогда не простит предательство.

Подруги только покачали головой и хором ответили:

— Мы не знаем.

— Но будь я Доном «Cosa Nostra», я бы знала! Данте обещал обсудить со мной власть и мы должны её поделить. Территории США будут принадлежать мне, а Италия ему и некоторую долю штатов могу отдать. Мы бы сотрудничали, были партнёрами. Данте и Аарон же партнёры, и я с ним могла быть партнёршей.

— Подожди! — я удивлённо уставилась на зеленоглазую. — Ты? Доном? Ты хочешь участвовать в этом криминале и быть соучастницей?!

— Это моё наследство от мамы и бабушки. И я не хочу лишаться того, что изначально принадлежит мне. Нам. Женщинам. Вернее, принадлежало, до момента, пока Данте не забрал власть. Он обещал вернуть, решить, просмотреть мой вопрос после твоего возращения. И я так не добилась результата, возможно, забывает.

— Или не хочет, — подначивает Ария.

Аннабель такая же. Мафия. Но чего я удивляюсь? Она член семьи Моретти и навсегда будет принадлежать мафии. Будет принцессой Италии или вскоре станет королевой. Меня не интересует тема криминального мира, поэтому я перевожу глаза в сторону, держа бокал алкогольного напитка. И куда его деть? Увидев столик, я ставлю бокал туда. Мне нельзя пить будучи беременной. Вздыхаю и опускаю взгляд вниз, замечая ползущую чёрную змею. Твою ж! Змея! Я вскрикнула настолько громко, что на нас обернулись все. Мой страх подловила Диана, жаждущая убежать к чертям подальше! В том числе и Данте обернулся, замечая наши визги. Он тут же направился в нашу сторону. Его гримасу стоит видеть. И не понятно, что он скажет или сделает. Напряжённое. Казалось, шум и гам в сию же секунду прекратилось во время появления сурового силуэта главы семьи. Оставался только мой испуг и спешные шаги назад. Черт! Она ползёт на меня! И на Диану! Мы обе пятимся куда-то назад. И я успокаиваюсь, чувствуя гравитацию. Боже!

Я очутилась на руках Данте, а Диана с Аароном. В то время как Данте ругается неприличными словами и зло осматривает зал с гостями. Он оставляет успокаивающий поцелуй на щеке и опускает. Данте схватил змею и покрутил её в руках.

— Это игрушка на пульте управления, — я телом чувствую его злобу.

Игрушка?!

По выражению лица видно, что он готов сломать эту игрушку на мелкие кусочки или вовсе бросить далеко в стену, дабы разбился реалистичный пластик. Вдали и незаметно, что это тупая игрушка! Я чересчур перепугалась, ощущая покалывание в животе. Данте обхватил меня за талию и повёл прочь, бросая гневные глаза на Демьяна с Натаном в углу. Он отправился к ним вместе со мной и змеёй.

— Не люблю змей. Я их боюсь, — бубню под нос.

— Я разберусь с шутниками. Тебе нельзя нервничать, ангелочек.

Родной шёпот расслабил, затем последовал легонький поцелуй в макушку. Нервишки успокоились. Обыденная игрушка для пранков или однотипной игры как с теми же машинками на батарейках и с пультом. Мужчина подошёл к охранникам. На них осталось клеймо сурового взгляда босса.

— Двое придурков, совсем мозги промыли коньяком?! — ощущение, что он сам словно змея влился в роль. Его грубый тон напомнил яростное шипение или хуже — пугающий гром и ураган. Он кинул эту игрушку в руки парней.

— Было интересно понаблюдать за реакцией людей!

Герцогов оправдывался, едва сдерживал смех, пока Натан прыснул и отворачивался, пытавшись успокоить настигшую смешинку.

— Понаблюдали?! Может, мне понизить вам зарплату раза в три меньше? Или умножить на 0,2?

Моретти щурился и не спускал ухмылки. Парни дёрнулись на словах о зарплате, особенно на 0,2. Я упёрлась лбом в мужское предплечье, невинно улыбаясь и глядя на охранников.

— Про зарплату было лишнее! Не будь жестоким, Данте. Мы не сделали ничего плохого, розыгрыш и розыгрыш. Не знал, что Эвелина настолько боится змей.

Я усмехнулась и только ближе прислонилась к мужчине. Спокойствие. Мне нужно спокойствие и никаких нервотрёпок, вредящие плоду. Однако никто же не знает о моём положении. Данте разговаривал, вернее, отчитывал и заодно придерживал. Я готова уснуть. Да, прям стоя. Прям в платье и в обуви. В лифчике, в котором спать нежелательно и в принципе Данте настаивал надевать платье без него, лишь бы грудь отдыхала.

Рядом с ним я в полной гармонии и сумела вдыхать полностью. Научилась расслабляться и верить в лучшее. Он подарил мне тысячи положительных эмоций. И да, он в действительности предоставил мне много телохранителей.

Десять.

Десять вооружённых и проверенных мужчин, находящиеся со мной во время отсутствия Данте. Я могу находиться одна только в спальне. И то, даже пару телохранителей - охранников стоят на балконе и за дверью спальни. На кухню — они за мной. Выйти из дома — они за мной и ещё повезут куда я скажу. В машине нахожусь всегда только я и двое из охранников, сидящие спереди, остальные едут на других автомобилях и окружают машину, где нахожусь я. Не удивлюсь, если надо мной ещё летает вертолёт. За мной и за будущим ребёнком идёт тщательный дозор. Я уверяю, когда ребёнок родится, он увеличит слежку ещё раза в три.

— Ангел, — знакомый до боли баритон ударил в душу. — У меня есть маленький сюрприз.

Сюрприз?

— Сюрприз? — переспросила я вслух.

— Именно.

Темноволосый мужчина мигом вывел из зала и настырно повёл в общую спальню особняка. Мы так и не живём в квартире, но наш дом строится и Данте спокойнее, поскольку я под присмотром его родителей и охрана окружена по всему периметру двора. И я не скучаю, находясь с Аннабель, изредка приезжают Диана и Ария, конечно же не без маленького, почти четырёхлетнего мальчика, Массимо. Ох, у сына Дианы скоро день рождения, через полтора месяца примерно. Десятого марта. Стоит задуматься что подарить ребёнку от нас с Данте.

Моретти повязал на глаза атласную повязку и завёл в комнату. В нос ударил приятный цветочный аромат. Я словно окунулась в атмосферу лучшего детства, когда бегаешь по полю летом и вкушаешь запахи ромашек и других восхитительных полевых цветов, аромат свежескошенной травы, пение птиц и прохладный ветерок, исходящий от ближайшей реки, в которую можно окунуться и смеяться. Солнце станет припекать и придётся надевать головной убор, иначе…

Мама будет заботливо ругаться.

Боль кольнула в сердце. У меня не было матери в детстве. Ту, которая меня якобы воспитала и вырастила, за мать я не считаю, она мне по факту тётушка, но такая мерзкая! А биологическая мать, Элеонора, пробыла со мной недолго и умерла несправедливой смертью.

Нет!

Не хочу думать о плохом. Это столь лишнее и неуважительное отношение к Данте. Он привёл меня радоваться, а не грустить и плакать от утери. Однако я бы согласилась сходить на кладбище к родителям и пообщаться с ними.

— Тебе понравится, — шепчет он с улыбкой и развязывает глаза.

Боже…

Мигом покатилась слеза счастья. Как же мне повезло! Комната уставлена цветами. Нежные пионы с любовью расставлены по потрясающим хрустальным вазам.

—Данте... — я удивлённо уставилась на мужчину, растерянно поглядывая на букеты в спальне. — Тебе не стоило.

— Мне стоило, ангелочек. Я хочу тебя радовать. Тем более, с момента той новости, я буду радовать тебя в несколько раз больше.

Вновь ощущаю слезы. И их много. Я плачу от очередного счастья, подаренного любимым человеком. Закрываю рот ладонями, позволяя взять счастливым рыданиям власть. Данте развернул меня к себе, убрал руки и впился в губы жадным поцелуем. Солёный привкус проник в поцелуй, пока его руки блуждали по талии, а мои в сию минуту окольцевали широкую горячую шею мужчины. Он мужчина. Не просто парень, мальчик, а именно настоящий мужчина, всем видом показывающий как стоит относиться к человеку, которого безгранично любишь. В этот поцелуй мы вложили столько любви и верности, я готова провалиться в любовь и никогда не выныривать. Больше никогда. Я пыталась убежать один раз, но от чувств не убежишь. От истины не убежать. И не избежать. Если бы я смогла, то значит на самом деле не было этой истины.

— Не устану повторять, что я тебя люблю, ангелочек. Ты подарена мне судьбой. Я уже не желаю тобой делиться ни с кем. Почти ровно пять лет назад ты была моим запретным плодом. Твой возраст не позволял мне сблизиться с тобой на максимум, я брал лишь малое. То, что мне было дозволено. Но знал бы кто, насколько плод был сладок. Я не мог остановиться. Я питался и питался им каждую секунду. Я не выпускал этот плод из рук и в окончательном итоге стал наркоманом. Я стал грязным человеком, я стал злодеем, который убьёт любого, кто захочет отобрать у меня мой наркотик. Но поначалу я мог наслаждаться лишь корочкой… Лишь тем, до чего я могу дотянуться. Этого мне казалось было достаточно, но стоило лишь оказаться ближе и я понял, насколько я ошибался в его вкусе. Он был слаще, чем казался мне изначально. И я питался им при первой же возможности. Но приходило время, когда плод отдалялся несколько раз и я страдал… Страдал без источника жизни. Мне не хватало этого прикосновения, не хватало тех объятий, которые я ощутил, когда приблизился очень близко. Этого тепла… Мне так не хватает. Каждую секунду. И каждую секунду я корю себя за то, что как следует не наслаждаюсь этими секундами рядом с тобой. Без тебя мне было холодно, одиноко, тяжело. Словно я потерял всё, что нужно для жизни. С каждой секундой я понимаю, насколько моя жизнь будет невозможной без тебя. Ты — моё всё, моя жизнь, моё тепло, моя радость, моё счастье. И, конечно, il mio angioletto. Мой ангелочек, хранящий внутри ещё одного ангела и я…

Он остановил красивую речь, ненадолго. Его слова тронули по самое сердце. Данте опустился на колени. Неспешно, словно интриговал меня. Горячие и сильные ладони устроились на низе живота, пока мягкие губы дотрагивались до закрытого живота, ещё не успевший начать расти.

— И я сделаю всё. Ради тебя. Ради моей жены и одновременно матери моих детей. Ради наших детей. Я благодарен тебе абсолютно за всё. За любовь, за то, что ты приняла меня в свой нежный мир и позволила открыться. Стать нежным и эта нежность будет для тебя одной. За ребёнка. Ты подарила мне гораздо, гораздо больше, нежели эти деньги, слава и постоянные перестрелки. Я понял, что счастье в простом. В семье, которую я создал с той девушкой, которую люблю и всегда буду любить.

С каждым его словом я плакала всё больше. Он прекрасен. Да плевать на его работу в криминале! Он любит меня и боготворит. Молится не той же Мадонне, а мне. Я в его приоритете, а он в моём. Я падаю на колени перед ним. Мы на коленях лицом к лицу. Он забирается под малиновое платье и трогает живот. Гладит его так ласково, отдавая мужскую энергию и любовь мне и нашему ребёнку. Нашему.

Ребёнок — это всегда итог любви. Пусть незапланированный, но желанный. Мы желаем его сейчас. И окутаем любовью, дадим нужное воспитание и всё нужное для ребёнка. Я дам сыну и дочери то, чего не было у меня. У них никогда не будет страха поднятия руки. Никогда не будут думать: «Дома, наверное, еды нет, только алкоголь. Опять. ». Никогда не будут бояться вернуться из школы с отметкой ниже шести или даже девяти-десяти. Не будут мёрзнуть и надеяться, что родители всё же одумаются и заплатят коммунальные платежи, наконец перестанут пить и просить купить им водки.

Всё будет по-другому.

Вовсе по-другому.

Я сконцентрировалась на Данте. На его манящих глазах, которые заблестели. Он… Плачет?

Мужчина резко прижал меня в себе и принялся охотно целовать по всему лицу: от самого лба до шеи и наоборот. Каждая клеточка кожи не оказалась упущенной и не осталась без поцелуев.

— Данте, — тихонько говорю. — Ты лучший мужчина, в курсе об этом?

Он усмехнулся.

— Теперь да. А ты лучшая девушка.

— Данте…

Не хочу прерывать нашу идиллию, но я должна знать. Знать о Лазарро. Он точно убил его.

— Ты убил Лазарро?

Он нахмурился и отвëл глаза в сторону, будто анализировал вопрос и желал сформулировать правильный ответ.

Меня это напрягло.

— Он жив, — сухо сказал. — Пока что. Ангел, я не могу оставить предателя в живых. Он наркоман, а мы таких не терпим. Убиваем.

Я вздрогнула. Данте перевёл на меня серьёзные глаза, они явно помрачнели и стали чернее.

— Я была наркоманкой. Но ты не убил меня, почему? Я предала тебя побегом, но я всё ещё жива! Почему?

— Ты… Исключение, ангелочек. Наркотики в твоей крови были не по твоей воле, ты не хотела их принимать и, заметь, ты не выдала никакую информацию обо мне и в целом каморре. Ты не знала ничего. И я не посмею навести на тебя пистолет по двум причинам.

— Каким?

— Я люблю тебя и ты моя жена, только я решаю, что с тобой делать. Даже мой отец не имеет права на решение твоей судьбы: смерть или жизнь. Второе, ты носишь моего ребёнка. И я хочу, чтобы ты жила.

— А Лазарро? Он выдавал что-то?

— Он предал тебя за наркотики.

Моментально я похолодела и побледнела.

— Предательство Лазарро были не в мою сторону. Я не прощаю такое и поэтому его выход один — смерть. Я ещё не решил каким образом он умрёт, тебе подробности не нужны. Но он умрёт. Второго шанса нет.

Внутри что-то ёкнуло. Я словно увязла. Одновременно понимаю, что такие правила. Так называемый закон семьи Моретти. Закон мафии. И я не смогу повлиять.

— Я смогу поговорить с ним? Хочется увидеть его перед его же трауром.

Данте задумчиво отвернулся. Секунд тридцать длилось в такой степени долго, что я уже начинаю побаиваться его слов. И боюсь отказа.

— Можешь. Вы будете на расстоянии. Как бы он заключённый в тюрьме, а ты пришла его навестить, при этом он находится в клетке. В прямом смысле в клетке, только не тюремной. В моей.

— У тебя есть клетка?!

— Для таких, как он, да.

Боже мой…

Я ожидала чего угодно, но явно не такого ответа. По крайней мере это уж лучше. Я не собираюсь приходить и жалеть его, я просто хочу узнать почему он так поступил со мной. Ближе брата и сестры никого нет, да? Неправда! Для меня неправда.

— Аннабель собирается вернуть власть. Она соучастница такого ужаса?

Данте встал и зажмурил глаза, как будто ему больно, но это было обыденное раздражение.

— Она наследница женской мафии. Я временно забрал её власть. Должна сначала дельно научиться стрелять и прочее, уметь управлять и анализировать ситуацию быстро. За минуту придумывать решение проблемы. За тридцать секунд уметь избежать попадания пули, пока она летит, и убить противника первее. Это сложно, но возможно. Не сомневаюсь, что она справится, но стоило ей поучиться ещё. У мамы или бабушки.

Не разбираюсь в мафии. Ладно, я должна принять, что меня окружают одни мафиози и даже наши дети будут наследниками этого… мира.

— Тебе будет удобно встретиться с братом завтра в двенадцать часов дня?

Я киваю.

— Вполне. Нам следует вернуться на вечеринку и расслабиться. Не беспокойся, я пить не буду.

Мимолётный смешок и трепетный поцелуй в обе стороны.

«Как же я его люблю» — промелькнула мысль в голове, пока я шла и держала мужчину за локоть.

Наша семейная жизнь только начинается.

*******

il mio angioletto (итальянский) — мой ангелочек.