Ангел крови

Гул людей в аэропорту, который я отказываюсь слушать. Я прилетела в Берлин. Крупный город Германии. Собрала вещи, взяла несколько пачек евро, купила самый первый и ближайший по времени билет и улетела. При этом я не увидела никого в доме Моретти. Ни души. Чисто и пусто. Также пусто внутри души. Во мне колышется спектр эмоций: злость, отчаяние, похуизм и пустота.

Злость на Данте. Он выгнал меня! От меня отвернулись все без исключений. Даже брат. Он прав, лучше бы я не рождалась и не доставляла никому проблем! Между нами произошло столько, мы решали огромные проблемы, никогда он не отталкивал, а лишь притягивал! Мы шли другу к другу через мост над пропастью, держали над головой флаг любви. Любви, которой не оказалось. Мост сгорел. Мне хотелось верить, что человек, говорящий о любви, может любить. Догорел сам по себе мост и я рухнула в пропасть, пока он оставался наверху и насмехался наивностью с моей стороны. И время на душе не излечит раны. Я злилась на брата и всех Моретти. Меня вычеркнули! Просто взяли и вычеркнули. Выбросили ненужную игрушку. Поигрались со мной. С моими чувствами. С моей детской наивностью. И выкинули в мусорку, не забыв наговорить гадостей.

Отчаяние. Родители. Их убили. Убили практически на моих глазах. Я видела их мёртвые тела. Видела жутко простреленные головы. И слышала их крик.

Одинокая слеза скатилась, капнув куда-то вниз.

Похуизм на жизнь в прошлом. Я должна начать новую жизнь. Будет сложно. Я до сих пор люблю Данте и сомневаюсь, что смогу разлюбить. Или смогу? Да, я смогу! Я начну другую жизнь. Ту жизнь, где нет Данте. Забыть о его существовании в моей жизни и сердце. Он вычеркнул меня, а я вычеркну его.

Я шла. Шла и везла чемодан по кафелю аэропорта. Толпы. Туристы. Их много. Я их не замечаю, они слились в серой массе и не желаю обращать внимания. Минуя людей, я выхожу из здания, направляясь к вызванному такси. На первое время мне хватит денег. Ночь-две проведу в гостинице, а дальше начну подыскивать квартиру. Маленькую и уютную, где-нибудь в тихом райончике. Идя и пиная снег ботинками, я врезаюсь в парня.

Ойкнув, поднимаю голову. Простой паренёк. Молодой немец с серыми глазами. Густые брови, прямой нос и тонкие губы. Он буркнул невнятное на немецком, а после с идеально английским акцентом сказал по-английски:

— Прошу прощения, юная леди, не усмотрел.

Не накаченный, как Данте. Не высокий, как Данте. Боже, почему я их сравниваю?! Он одет довольно тепло и во взор впадает ярко-розовая роза. Одна.

— Вы грустная, — подметил немец. — Примите розу от великодушия простого немца.

Молодой человек протянул мне цветок. Просто так? Не зная имён?

— Берите, не стесняйтесь, вам следовало бы улыбнуться. Вы же в Берлине! Крупнейший город!

Не могу. В качестве приличия я натянула фальшивую улыбку и приняла холодный цветок с острыми шипами. Незнакомец широко улыбнулся и вновь промямлил на немецком.

— Вновь попрошу прощения у милой дамы, мне пора.

— До…свидания…

Я едва смогла вымолвить слова. Сероглазый хмыкнул и, подмигнув, ушёл прочь с глаз. Бывают хорошие люди? От него веет уникальной аурой белоснежного оттенка. Потупив взгляд, я вновь двинулась вперёд к ждущей машине.

Автомобиль такси тронулся с места. Сначала я поехала в парикмахерскую. Хочется изменить имидж. Поменять причёску. Я сняла шапку и провела ладонью по длинным и густым локонам. Они хранят в себе воспоминания. Данте гладил их, дотрагивался, сжимал и натягивал, наматывал на руку во время секса в той спальне с секретами. Нет! Я хочу избавиться от воспоминаний. От волос. И изменить глаза. Линзы. Я куплю линзы любого цвета. Слова о прекрасных глазах с уст Данте я вспоминаю с болью. Меня вычеркнули. Заставили уйти. Выгнали. Растоптали и закопали в грязь.

Машина остановилась напротив входа в салон «Essanelle Ihr Friseur», я заплатила водителю и направилась внутрь. Посетителей не очень много. Я зашла прямо с чемоданом, да, потому что его некуда девать, а кататься туда-сюда в холодную погоду не очень то и приятная затея.

Оставив чемодан под столом я села в кресло напротив зеркала.

— Уберите длину до плеч, сделайте объём и хочу перекраситься в платиновый блонд.

Я говорю решительно и не собираюсь передумывать. Удалить воспоминания — вот моя цель. Поджимаю губы, дожидаясь, когда мне оденут пеньюар. Закрывают глаза, погружаясь в мысли, доверяя себя мастеру. Она расчесывает мне локоны и завязывает их в низкий хвост.

Данте. Я ведь люблю тебя. Видимо, твои  слова были фальшью. Непонятно для чего было лгать и клясться в любви, раз выгнал так быстро, при этом выгнал так, что я чувствовала себя одинокой и сущей мразью. Выгнал тогда, когда в доме не было никого, кроме Лазарро. И ты убил меня хуже, чем те семь насильников. После твоего поступка побои в прошлом и изнасилование уже не кажется таким болезненным. Ты ранил меня в тысячу раз сильнее изгнанием. Мы последний раз виделись прошлым вечером, я ощущала твою лживую любовь.

Густые волосы оказались срезаны, а следом дело за малым — выравнивание. Не открываю глаза. Парадокс мыслей завлекает в плен тугими нитями или даже тяжёлыми кандалами. Берлин. Я в Берлине. Одна. Без близких. Мне никогда не было так одиноко, но мне нужно свыкнуться со своей судьбой. Возможно, это начало чего-то нового. Неистового и неизведанного. Отстриженный волосок за волоском падал на плитку до тех пор, пока профессионал не был доволен проделанной работой. Развели и нанесли краску, начиная от корней и заканчивая концами, пряди завернули в фольгу и остаётся ждать.

Время тянулось долго. Тягучее как жвачка. Меня перекрасили в платиновый блонд, помыли голову, высушили и сделали прекрасную, объёмную укладку. Пеньюар оказался убран и в эту секунду я распахнула глаза, обомлев от увиденного. Я стала другой. Причёска выполнила функцию смены человека. Теперь я другая. Новая Эвелина. Сильная Эвелина. Красивая Эвелина.

— Прекрасно, — безэмоционально похвалила парикмахера.

Оплатив услугу, я вышла из салона с бежевым, не очень большим, пластиковым чемоданом. Вновь вызвала такси и уехала уже в отель. За окном здания сменялись один за другим. Множество людей красовались на достопримечательностях города, фотографировались и радовались жизни. Какова моя радость теперь? У меня нет любимого человека. Его больше нет. Он убрал меня. Так легко и так… Мерзко. Снег потихоньку покрывает асфальт ещё на несколько сантиметров и образует сугробы. Я устала.

Тоска замутила хрупкое сердце. Возможно ли сесть в машину времени, прокрутить время вспять на вчерашний день и исправить ошибки? Нет. Ответ отрицательный и причиняет боль.

Оказываясь в гостиничном номере, я осматриваю интерьер. Обыденный. Никакой роскоши. Простая маленькая кухня, спальня и туалет с ванной. Ничего из люксового. Максимальная дешёвка. Запираю дверь и прохожу в комнату. Простенько. Безвкусица. А что ещё ты, Эвелина, ожидала от дешёвки? Я купила новый телефон и немецкую сим-карту. А розу, подаренную незнакомецем, оставила стоять в воде в бутылке от минералки.

Особо раскладываться я не буду, явно через несколько дней уеду в съёмную квартиру. Переодеваюсь в мужскую толстовку. Я забрала её у Данте, пока собирала вещи. Пусть хотя бы одна вещь будет напоминать о нашей бывшей любви, где любила только я. Мне просто было комфортно и я, влюблённая дура, не замечала! Я не буду её стирать. Останется запах его одеколона и его запах. И да, я ещё забрала его одеколон.

В тишине и темноте позднего вечера ложусь под одеяло. Данте. Как же я хочу позвонить или написать тебе, но ты вряд-ли ответишь. Иначе бы ты не выгонял. Слеза одиночества и боли упала на подушку. Всхлипываю. Нервничаю. Плачу. Милый мой, любимый, первый мужчина в моём мире, первый, кто поцеловал меня. Первый, кому я отдала свой первый раз. Первый, кого я искренне полюбила и ведь представляла, что однажды история нашей любви будет бегать по дому. Несколько детишек. Мы будем счастливой семьёй Моретти. Мечты разрушились осколками, Данте вонзил нож в спину и кинул осколки мечты в сердце, плюнул в душу и бросил в грязь лицом. Я не сняла кольцо с гравировкой внутри «Sarò sempre lì per te» и бриллиантовыми буквами.

«Я люблю тебя при любых обстоятельствах.»

«Я всегда буду любить тебя и всегда буду рядом. Запомни мои слова, ангелочек.»

Ты разрушил обещания, блядский кретин Моретти!

На импульсе эмоций я сняла кольцо и рывком бросила его на пол, захлебнувшись в рыданиях на ближайшие несколько часов ночи.

***

Утренний видок заставлял желать лучшего. Я проснулась невыспавшаяся. Проспала всего пару часов, практически всю ночь я провела в рыданиях. Истеричных. Готова была кричать и сдирать обои со стен. Состояние раздавленного человека, сбившая его машина и проехавшаяся сверху, расплюснув в блинчик. Состояние выжатого лимона. Я не хочу ни есть, ни пить. Деньги есть, не знаю сколько, но мне хватит. Нет желания даже встать с кровати. Шторы задернуты так, что я скрылась от цивилизации в четырёх бежевых стенах. Запах толстовки так напоминал о нём. О Данте. И вызывал слезы.

Ох. Мои глаза уже настолько опухшие, красные и синие, складывается впечатление, что меня побили гопники за гаражами за отказ отдавать им драгоценную сумочку с деньгами и телефоном. Нос стал размером с целую картошку, а сопли так и валятся. Туалетной бумаги ушло конкретно много. Я нашла в себе силы подняться с постели и пойти умыться. Отражение в зеркале не подвергло в ужас. Я наоборот, без каких-либо эмоций, не считая подавленности и слез. Нет желания чистить зубы. Никакого желания. Только сдохнуть. Разхуярить вены кухонным ножом и сдохнуть. Зачем я живу, если моя жизнь стала серой?

Очередной всхлип. Открываю кран холодной воды, и обильно промываю лицо. Это отдельный вид боли, когда думаешь и не понимаешь в чем настолько сильно провинилась, что Всевышний наказывает так сильно, что хочется помереть и совершить другие грехи.

Вода привела меня в чувства. Совсем чуточку, но порой это лучше, чем ничего. Я должна искать квартиру дальше и работу. Иначе деньги закончатся и что мне? Бомжевать? Хотя, мне уже плевать.

***

Проходит день. Два. Три. Неделя. Две. Я уже сбилась с календаря. Платила за проживание в отеле гроши. Не ела, только иногда могла отхлебнуть пару стаканов воды, чтоб не сдохнуть от обезвоживания. Даже в туалет почти не ходила, было чисто желание ссать под себя, но я всё же могла встать и справить нужду в положенном месте. Я пропустила Рождество. Моя жизнь стала серой и бессмысленной. Я плакала ежедневно и спала только час, изредка три. Мой живот уже урчит в голоде. Банально нет сил подняться и пойти в магазин купить ту же гречку. Какой сейчас день? День недели? Число? Месяц? Ради интереса заглядываю в календарь на телефоне.

Оу. Уже первое января 2052 года. Почти месяц прошёл с момента изгнания.

Горько усмехаюсь и отбрасываю телефон в сторонку. Как давно я ела? Десятого декабря того года. Ещё немного и я откинусь со всеми концами. Шторы я так и не раздвинула. Не расчёсывалась, бывало раз в неделю и забывала мыться. Мне стало плевать. Просто плевать.

Что меня ранило больше? Смерть родителей или похуизм семьи и изгнание оттуда?

Желудок уже болит. Ужасно болит. Его сворачивает в узел. Кажется, я даже стала ещё худее. Маникюр давно отрос и пару ногтей сломалось. Волосы запутались и расчесать их будет сложновато. От меня несло потóм. Вонючим. Раньше я готова была мыться хоть каждый день, одеваться красиво и стильно, создавать новизну, но сейчас я серая. Мрачная. И никому не нужная Эвелина блондинка с удилиненным каре. И себе я перестала быть нужной. Я и не заметила пропажу месячных, свалив всё на стресс и сбивчивость цикла из-за нервов.

С трудом я приняла душ. Избавилась от волос на теле бритвой, смыла пот гелем для душа, вымыла голову, высушилась и привела себя в порядок.

По лицу и не скажешь, что я в порядке.

Грязные вещи я закинула в стиральную машину, запустила её и вышла из номера, а следом вовсе из отеля. Ого, снега так много. Мороз жжёт щеки и нос. Нет сил улыбнуться или почувствовать что-то помимо опустошения. Интересно, как там Данте?

Я помахала головой, отгоняя мысли о нём. Нет. Не стоит.

Уставившись в ноги, я сунула руки в карманы и поперла до ближайшего супермаркета или маленького ларька. Идя, я врезаюсь и едва не падаю, но незнакомец тут же подловил меня.

— Юная леди! Второй раз сталкиваюсь с вами и второй раз вы чертите в меня носом!

Подняв и потупив мутный взгляд, я узнаю того паренька у аэропорта. Того, кто просто так отдал мне розу. Она, кстати, так и осталась стоять в воде. Уже протухшей воде.

— Извините, — впервые за месяц я проронила слово, но далось с трудом и, кажется, мне даже дышать тяжело при разговоре.

— Вы выглядите ещё хуже, чем около месяца назад, — печально заметил тот.

— Бывает.

Между нами повисло напряжённое молчание.

— Раз уж мы увиделись вновь, то может, познакомимся? Явно судьба! Я Николас.

— Я не верю ни в какую судьбу, — сухо говорю, заставив юношу напрячься. — Я Эвелина.

— Эвелина?! — удивился сероглазый и принялся рассматривать моё лицо с таким любопытством, словно я животное в клетке зоопарка. — Жена Данте Моретти?! Вот так встреча! Меня ваш муж не убьёт от ревности?

Он смеётся. Но мне вовсе не смешно. Нет и улыбки. Пусто.

— Мы расстались. Не спрашивай причину, это личное.

Николас ошарашенно осмотрел меня, но промолчал, лишь кивнул.

— Обменяемся номерами?

— Ладно, но быстро, мне нужно идти.

Я продиктовала ему номер и, попрощавшись, ушла до ближайшего магазина. Набрала немного. Хлеб, гречка, курица и пару овощей. Я бледная как поганка и люди уж точно замечали мой вид бомжихи. Выгляжу, как психически больная мадам, сбежавшая из психбольницы.Трудно. Тяжко. Больно очень. Я собрала продукты в авоську и поперлась обратно в отель. Квартиру уже нашла, завтра поеду к владельцу оформлять документы. Предельно ужасно себя чувствую. Боль не только в желудке, но и где-то внизу живота. Ох, месячные, если вы появитесь сегодня, я буду в отчаянии. Куда уж хуже? Прокладки есть, не пропаду.

Едва дохожу до номера и кухни, где принимаюсь за варку гречки и курицы. Пока вода закипала, я залезла в интернет и вбила «Данте-Клементе Моретти». Столько статьей. И его фотографии, где он улыбается. Фотографии с нашей с ним свадьбы гуляют по сети, но нигде нет слов, что мы расстались. Что? Решил не афишировать моё изгнание, дабы не портить репутацию в глазах людей?

Я читаю статьи о нём. Биография и пару новостей о смерти моих родителей. Ничего сверхъестественного.

Я поела, но боль внизу не унималась. Месячные. Точно они скоро появятся. Вновь ложусь на кровать и едва не срываюсь в желании написать или позвонить Данте. Боже, я просто позвоню, я просто позвоню, но ничего говорить не буду! Я просто хочу услышать его голос!

Я включаю запись экрана, чтоб записывался звук и я по миллиону раз буду прослушивать дорогой голос, как колыбельную мелодию. Рискнув, я набираю номер и прикладываю к уху, сдерживая новую порцию рыданий.

— Данте-Клементе Моретти слушает. Прошу перейти сразу к делу и не тянуть время на бестактные и ненужные разговоры, кто соизволил позвонить с немецкого номера и по какому поводу?

Я молчала. Ждала, что он скажет что-нибудь ещё. Пожалуйста, Данте, скажи ещё что-нибудь! Его голос. Стальной и грубый, нотки раздражения и злости на что-то или кого-то отчётливо слышатся, но я слышу нечто родное — любовь.

— Раз вам нечего сказать, то всего хорошего.

Любовь, которую я себе придумала, внушила и слепо верю!

Повисли длительные гудки. Он сбросил трубку. Я выключила запись и зажмурилась, вновь заплакав. Ни единый день не обходится без слëз. Я не могу больше. Истощена полностью.

***

Депрессия убивает людей. Я не считаю себя депрессивной девушкой, я просто увязла в отчаянии и не более. Кольцо, напоминающее о Данте, я всё же носила и даже целовала, вспоминая его вкус сладких и опытных губ. Боль в животе не усиливалась, но неприятная. Тянущая и странная, не похожа на менструальную.

Николас: Как дела твои? Может, ещё розочку привести? Твоя явно уже завяла давным давно!

Сообщение от Ника. Я не хочу отвечать, но из вежливости придётся.

Эвелина: Спасибо, не стоит.

Убираю гаджет в сторону и встаю. Я должна ехать на встречу с хозяином квартиры и оформлять документы. В отеле я долго не протяну, да и зачем? Тухнуть можно и в квартире! Одеваюсь в свитер и брюки. Опять такси и еду к назначенному адресу.

Простой район, где можно расслабиться и вдохнуть полной грудью. Мне всегда будет не хватать Данте.  Я поднимаюсь на лифте на седьмой этаж и прохожу в сто пятнадцатую квартиру. Хозяин квартиры оказался мужчина средних лет. Он без лишних слов провёл экскурсию по квартире, объяснил что и как, а после мы оформили документы и контракт на пять лет. Думаю, мне хватит, в случае чего можно продлить.

Уже сегодня я заселилась. И опять тухну здесь часами. В основном стараюсь много спать, но не дают покоя боли в животе, что безумно раздражает!

— Беременна что-ли? — в шутку говорю и смеюсь.

Это истерический смех. Не искренний и радостный, а истерический! Защитная реакция — она странная штука.

Беременна?!

Боже! А ведь есть вероятность! Я не выпила противозачаточные таблетки после секса с Данте перед семейным ужином! Я случайно забыла про них, а после погрузилась в себя и не вспоминала!

Мать его. Если я беременна — это ужасная новость!

***
Данте

— Как будто испарилась, — на выдохе сказал Демьян. — Причём камеры были отключены и неизвестно по какой причине!

Эвелина бесследно исчезла месяц назад. Почти месяц назад. Ни записки, ничего. Её вещей в доме нет. Она сама ушла. Называется, блять, ушёл со всей семьёй решать проблемы с трупами, устраивать совещание! В доме была только Эвелина и Лазарро с бабой своей. По словам Лазарро, они с Глорией уходили когда Эвелина спала, а пришли — её уже нет. Но мне слабо верится этому сосунку.

— Сука!

Я выругался и бросил стакан виски в стену, разбивая его в дребезги. Месяц, блять. Чертов блядский месяц её не могут найти! Подхожу к огромному столу, где собралась вся каморра и в ярости швыряю со стола бутылки и фужеры с алкоголем.

— Враги не могли её забрать, — шиплю, сдавливая стол, что он трескается под напором громоздкого мужика амбала. — Тем более её одежда собрана! Она забрала всё!

Я не афишировал её пропажу по новостям и другим источникам. Информацию могут вынюхать враги и найти её первыми, а я, блять, не могу допустить этого!

— Ты её ищешь, чтобы убить? — странно спросил племянник Хьюго, разозлив ещё больше.

— Ещё хоть слово вякнешь, я самолично убью тебя! Малолетний сосунок, язык за зубами держать не учили?!

— Данте! — синхронно рявкнули Деймон и отец.

— Заткнитесь. Сука. Все!

— Хьюго, не провоцируй его, — шикнул Деймон на сына. — Ты видишь, что босс злой. Не выводи.

— Не выводи?! Что плохого я сказал? Эвелина предала его, сбежав, за это принято убивать!

— Все заткнули поганые пасти нахрен! Пошёл вон отсюда, раз не устраивает что-то.

Я сверкнул глазами, грозно оглядывая племянника.

— Это касается всех до единого, — добавляю и выпрямляю спину. — Эвелина моя, блять, моя жена, и только я решаю, что с ней сделать, а не малолетние дети как ты, Хьюго Оушен. Услышу язвительное слово не по делу, вылетишь из семьи как пробка из-под шампанского. И я не взгляну, что ты сын любимого брата моей матери.

— Мелисса бы схватилась за сердце, увидев твоё обращение с семьёй, — гневно отреагировал отец. Это единственный человек, который может меня отчитывать, а я должен молчать в тряпочку и слушать отца, остальные уже слушаются меня. — Я знаю, что ты злишься. Знаю, что тебе хуево, но, поверь, никому здесь не лучше! Эвелину любят и чтут в этой семье! Она наравне с тобой.

— Мг, вижу, насколько её чтут, да, Хьюго?

Племянник поджал губы м молча отвернулся, игнорировал меня.

— Я со стеной что-ли разговариваю?!

— Данте, хватит! Твои срывы на племянника не помогут решению проблемы. Или алкашка в голову ударила? А ну, пойдём, живо!

Отец поднялся из-за стола, бросая на меня свирепый взгляд короля льва. Тяжело вздыхая и раздувая ноздри, я направился вслед за отцом. Теперь у меня проблемы. Отец отчитает, я не имею права вставить лишнее слово. Я слишком уважаю отца и тем более он мой отец, и он до сих пор главнее меня в мафии, просто я за всем слежу, делаю и прочее, а отец до самой смерти останется Доном номер один. Мы вышли из зала и направились в его кабинет.

— Твоё поведение меня разочаровывает, Данте.

Отец проходит вперёд к мини-бару, не забыв запереть дверь на защёлку.

— Ты бы не был доволен, если бы такое ляпнули про маму.

— Рационально думать нужно, ты пьян. Ужасно пьян. Когда уже выйдешь из запоя? Алкоголь плохо влияет на тебя. Агрессивен и злой весь месяц!

— Отец, не преувеличивай, я напился лишь сегодня. И ты знаешь причину. Эвелина. Блять. Эвелина исчезла. Я второй раз потерял её! Второй, отец! Какой из меня мужчина после этого?

Вздыхаю и отвожу взгляд на окно. Эвелина. Ангел мой. Куда же ты могла убежать? И главное, для чего? Играем в прятки и при этом я не знаю об этом? Или… Тебя настолько убила смерть родителей, что ты решила отречься от меня, дабы не связывать себя с воспоминаниями? Я найду тебя, ангел мой. Обещаю.