Ангел крови

Сидя в очереди к гинекологу, я скучающе зевала и залипала в соцсетях телефона. Залезала на аккаунт Аннабель, смотрела нет ли новых статей о Данте. Ничего нового, даже странно как-то! Надеюсь, что у меня просто шалят гормоны и нет никакого ребёнка внутри. Я не знаю, что делать с ребёнком. Ребёнком от Данте. Я не ощущаю беременности и рассчитываю, что ответ гинеколога будет отрицательный.

Очередь доходит до меня. Что ж, Эви, готовься ко всем вариантам. Набрав в лёгкие больше воздуха, я зашла в кабинет и закрыла его. За столом сидела женщина и слава богу не мужчина! Она записывала, видимо, от прошлого пациента.

— Чего уставилась? Иди за ширму и на кресло, ноги раздвинуть не забудь. Повылезли беременные в шестнадцать, на учёт всех ставить, тьфу!

— Сбавьте тон! Мне девятнадцать — во-первых. Во-вторых, сморозите ещё некую дичь, вы здесь больше работать не будете!

Истинный вид бесплатной поликлиники — с тобой будут обращаться как с дерьмом и спускать всех собак с цепи, кидать обидки на жизнь и им будет плевать. Только у меня нет денег на дорогую больницу, где меня будут в жопу целовать за денюжки. Такова жизнь. К сожалению, деньги решают всё, а не доброта. Мир изменился давно. Стал жестоким. Внезапно я словила себя на мысли, что общаюсь с людьми точно также как Данте. Становлюсь…его копией?! Нет уж! Я не буду как он!

Через ненависть к дешёвке я разделась до пояса и села в кресло. Я бывала у гинеколога и не бесплатных, и не дешёвых. Я была у качественных и осматривали профессионалы, что стоят приличных денег. Какие же добрые люди были. Никакой боли или малейшей неприязни. Они были добры и бдительны ради денег.

Теперь я начинаю ценить былые времена, когда Данте готов был дать мне лучшую жизнь. Не зря же есть цитата: «Мы слишком поздно понимаем, что любим тех, кого теряем». В данной ситуации смысл точь-в-точь. Я не ценила то богатство, считала его расточительством. А сейчас понимаю, что лучше расточительство!

— Половую жизнь ведёте? — по скрипту спросила женщина.

— Вела месяц назад в течение четырёх лет. Тянущие боли внизу живота и задержка месячных две недели где-то.

Да, я решаю сразу ответить на все вопросы. Именно их задаёт гинеколог перед осмотром.

Боги, надеюсь на что угодно, лишь бы не ребёнок! Аборт я не смогу сделать. Во-первых, у меня нет нужного количества средств не только на аборт, но и на обеспечение! И… Я не хочу убивать дитя. Он будет напоминанием о Данте. Я должна найти работу и впахивать. Много работать! Я должна дать сыну или дочери лучшее детство. Адекватная мать ни за что не захочет, чтоб её ребёнок жил в неблагоприятных условиях.

— Поздравляю — брезгливо вякает женщина. — Вы беременны. Боли из-за того, что ваша матка растёт.

Что?!

Врач отошла, дав мне время на переварку новости. Нет… Быть не может! Неужели с первого раза и так быстро?! У него что? В тридцать лет сперматозоиды сохраняют скорость и качество?!

— Вы не ошиблись? — боязно спросила я.

— Милочка, тут ошибиться невозможно. Отёчность половых губ и нет эластичности, они плотные, цвет вашего влагалища, и шейка вашей матки поменяла форму, увеличилась. Здесь все признаки на беременность, поэтому я вам выпишу сдать анализы.

Одетая я не верила ушам. Я не могла забеременеть! Господи, Эвелина, кого ты обманываешь? Он кончил в меня, а я забыла выпить таблетки.

Гинеколог назначил анализы. Мой мозг отказывался воспринимать, что скоро я стану матерью. Матерью! Матерью-одиночкой! Мог ли врач ошибиться? Я сунула бумажку с назначениями доктора в сумку и ринулась прочь из больницы. Купить тест. Два. Нет, три! Проверить ХГЧ, может она перепутала что-то?

В аптеке я накупила несколько пачек «Evitest». В надежде на одну полоску, я вернулась домой и тут же принялась делать все три. Пожалуйста, одна полоска, пожалуйста! Я не могу быть беременной женщиной. Рано. Очень рано! И ребёнок будет расти без отца? Да что за семья тогда, где нет двух родителей?

Проходит несколько минуты. Тесты лежат на квадратике туалетной бумаги. Я жду результата, боясь посмотреть. Эвелина, открой глаза и посмотри. Там будет одна полоска, я уверяю! Распахнув ресницы, мои надежды рассыпались в пыль. На всех тестах две, мать его, полоски! Две!

Боже… Хватаюсь за волосы и опускаюсь на закрытый унитаз, склонила голову, пытаясь объективно оценить ситуацию. Я. Беременна. Данте отец. Данте отец этого ребёнка, а я беременна от него! Что будет, если я ему позвоню сказать о ребёнке? Скажу, что вынашиваю его сына или дочь? Он обрадуется? Пошлёт меня нахер? Даст деньги на аборт? Он вновь приютит меня в семью, поскольку под сердцем его ребёнок и должен расти с отцом в мире мафии? Нет. Я не стану звонить. Не буду подавать на алименты. Да он даже не узнает о ребёнке! Еще одна причина не говорить Данте о ребёнке: ребёнок должен жить в безопасности. А если он будет жить с отцом, то уже автоматически его судьба будет предрешена и он будет постоянно в опасности из-за того, что его отец мафиози.

Встав, я медленно направилась в спальню. Движения плавные и не быстрые, напоминают черепаху. Я подошла к балкончику в спальне, открыла дверь и вышла на него. На мне штаны и свитер, я не переоделась после прихода домой. Снег аккуратно уложился на перилах, я смахнула снежинки и облокотилась о перила ладонями. Закрыла глаза и погрузилась под волну фантазий.

«Данте подошёл ко мне со спины, пока я стола на балконе нашего будущего дома. Его тёплые руки легли на талию и тёплый поцелуй коснулся шеи. Рвано вздыхаю и ловлю удовлетворение.

— Ты прекрасна, ангелочек. Я люблю тебя. Sarò sempre lì per te la mia angelo. Я всегда буду рядом и всегда буду любить тебя. Запомни мои слова, ангелочек. »

В эйфории я начинаю чувствовать его прикосновения. Тёплые. Фантазия шалит во всю. Я представляю его позади и продумываю наш диалог в голове по миллион раз, исправляя неладное.

« Данте засмеялся и прислонил меня ближе к своей груди, целовал в макушку и поговаривал:

— Люблю тебя, ангелочек. Сука, как же я тебя люблю! — его голос наполнен улыбкой, а после сильная рука спустилась на живот. Место, где развивается, зарождается новая жизнь. — И люблю нашего будущего ребёнка. Блять, я устрою праздник! Ты подаришь мне ребёнка, ангелочек! ».

Да, подарю.

Но ты никогда не увидишь ребёнка.

Ошущаю влагу на щеках. Я опять заплакала. Это всё фантазии! Иллюзия счастья! Боже. Какая же я чувствительная! Эмоциональная! Мне нельзя нервничать. Я ношу ребёнка. Мой малыш. Невзначай я приложила ладонь на живот. Маленький живот, веря, что сейчас я испытаю движение внутри. Ничего не произошло. Ещё рано для шевеления.

— Эвелина?

— А?

Меня беспощадно вырвали из мыслей. Николас, черт возьми! Я повернула голову, заметив парня на соседнем балконе.

— Оказывается, мы соседи, — усмехаюсь. — Неожиданно. Заходи ко мне, пообщаемся.

Мне стоит отвлечься. Развлечься. Нервы вредны для ребёнка. Сероглазый шатен кивнул и скрылся за дверьми в помещение. В глубине улицы раздался подозрительный рёв мотора. Оглушительный и навязчивый. Мотоциклисты гоняются что-ли? Фыркнув, я зашла обратно в квартиру и подошла к входной, оттуда уже доносился стук Николаса.

Юноша прошёл на кухню со мной. Включая электрический чайник, я села напротив него, отгоняя мысли о единственном мужчине — о Данте-Клементе Моретти.

— Значит, — скудно проговаривает. — Ты Эвелина и была женой Данте Моретти, но вы расстались. При этом ни одна ссылка в интернете не говорит о вашем расставании, в биографии до сих пор стоит, что его жена Эвелина Моретти. И даже у Аннабель в соцсетях ты так и осталась отмечена в описании профиля «лучшая подруга и жена моего брата».

— Ты следишь за её соцсетями? — выгибаю бровь.

Он не распространял. И Аннабель с ним за одно. В голове не укладывается!

— Не я, моя сестрёнка фанатеет от них и следит, а мне просто рассказывает и вымещает эмоции. Извини, почему вы расстались? Вы же идеальная пара! Была.

Сказать или отмахнуться? Поступок Данте топит меня. Топит тем, что я никому не могу высказаться. Задумавшись, я принялась заваривать фруктовый чай. Стоит ли? Наверное, стоит. Вздыхая полной грудью, я поставила чашки на стол.

— Прости, у меня нет ничего сладкого, — потирая виски, извиняюсь. — Данте выгнал меня. Я изгнана из семьи, теперь должна выживать.

— Выгнал?!

Ник подавился чаем и, прокашлявшись, уставился на меня. Я сидела с обычным выражением лица. Не выражала никаких эмоций. Спрятала под огромный замок, держащий толстые и тяжёлые цепи, заковавшие чувства чересчур сильно.

— Не подумал бы, что столь великий человек способен выгнать свою жену!

— В жизни бывают разочарования, — хрипло сказала я. Какой раз за день я уже говорю «жизнь»? — Расскажи о себе чуть больше. Я не хочу говорить о Данте.

Николас понимающе кивнул и с интересом посмотрел на меня.

— Особо нечего рассказывать. Холостяк. Начинаю строить бизнес, собираюсь продавать одежду итальянского стиля. Здание уже построили, но оно без названия. Я до сих пор не могу его придумать, — юноша поднял серые глаза, хитро осматривая меня. — Я бы его назвал в честь тебя.

— Меня? Мы мало знакомы!

— Тогда ты можешь придумать название для моего магазина.

Придумать? Название? Для магазина итальянской одежды? В голове крутится лишь одно — что-то связанное с ангелом и любовью. Ангелочек. Прозвище гуляло в мозговом отделе воспоминаний. Я люблю его. Всё ещё люблю. Месяц как не могу разлюбить.

— Amore d'angelo.

— Вау! — восхитился сероглазый. — Твой итальянский звучит так… Вкусно! А перевод каков?

— Любовь ангела.

— Необычайно, — ухмыляется Николас.

Ухмылка коснулась губ, пока я отпивала горячий чай. Меня напрягал он. Странный паренёк, но для простого друга подойдёт. Отношения я ни с кем не хочу заводить. Не хочу вновь обжечься о любовь. Не хочу уколоться о веретено и уснуть в лживой любви.

— А… По семье как? — резко поинтересовалась я.

Шатен присвистнул и засмеялся. Он много смеётся. Видимо, человек оптимистичный. Ник гордо вздернул подбородок.

— Мама и сестра, а отца убили семь лет назад, — с наигранной печалью щебечет. Мне стало не по себе. Я инстинктивно прикрыла живот обеими руками. Боже, куда не ступлю, везде убили и убили! — Мне уже не больно, не забивай голову, предлагаю прогуляться по Берлину. Иначе так и будешь киснуть в одиночестве, Эви.

Эви.

Сокращённо звали единицы. Подруги. Мои любимые подруги. Они тоже отказались от меня. Флешбекнуло в мир, где я была счастлива, а сейчас серая масса. Тёмно-серая. Приближенная к чёрной дыре в космосе. Бездна. Я в бездне.

***

Оказавшись на улице, я всё равно не могла улыбнуться. Ребёнку нужен воздух, а не душная комната. Я согласилась на прогулку только ради малыша, живущего во мне ближайшие девять месяцев. Снежинки зависали на ресницах. Порой я незаметно поглаживала живот. Не верится, что вынашиваю от Данте. Слезы я уже выплакала и осталась без единых чувств. Глаза оставались опухшими, отёк так быстро не спадёт за столь короткий срок, ведь я рыдала сутками и перерыв всего пару часов. Николас шёл рядом и рассказывал о городе, показывал достопримечательности: Александерплац, Бранденбургские ворота и другие. Я не вслушивалась, голова забита мыслями о Данте. С самого утра я носила линзы, создав не фиолетовые, а голубо-серые глаза. Банально, правда? Идя мимо торгового центра, я почувствовала давление на мочевой пузырь. Ох, черт!

— Подожди меня здесь, — предупреждаю я парня. — Мне нужно отойти, я вернусь!

Ник промолчал, а я в свою очередь пошла в сторону входа в ТЦ. Мороз не кусался, я по нос замоталась в шарф и шапку, куртка до колен. Ляжки и задница в полном прикрытии от жёсткого холода! Иду по снегу, который вкусно скрипел.

А снег вкусный?

Мать твою, Эви!

Хихикнув желанию, я поспешила войти в помещение. Резкий толчок в сторону и я чувствую чужие руки, уводящие меня куда-то за угол и в максимально безлюдное место. О нет-нет-нет! Готовлюсь кричать и звать на помощь, но тут же узнаю лицо. Мужчина спустил шарф с лица и хмуро осмотрел меня. Данте… Он подходит ближе. Прищуривается, словно присматривается. Он смотрит долго, изучал изменившееся лицо. И вопросы читаются по глазам.

— Д-данте? — напугано шевелю губами, не понимая происходящее. — Т-ты что здесь забыл?

— У меня такой вопрос к тебе, ангел. Какого хрена ты здесь делаешь?

Моретти прижался ко мне всем телом. О боги, какой он горячий! Что я здесь делаю? Живу! Мамочки! Вжимаюсь спиной в стену здания и поднимаю взгляд на его лицо, он так близко, я задыхаюсь. Снег застрял в его волосах. Он такой… Уставший. Безумно уставший. Ощущаю его ладони на щеках, такие тёплые и родные.

— Живу здесь, — тихонько ответила. Руки выскользнули из кармана, дотронувшись до широкой груди сквозь ткань куртки. — А ты? Приехал сплавлять возбуждение на шлюхах, увидел меня и захотел меня, потому что я туже твоих шалав?

Данте ошарашено уставился в мои глаза, а после прищурился, залез мне под шарф и шапку, вытащив пряди волос. Блондинистые и короткие волосы. Ему не понравилась новая причёска, уже отросшая. Я никуда не выходила и не очень хорошо следила за собой из-за морального состояния.

— Ангел мой, — прохрипел брюнет. — Что ты несёшь? Какие к чёрту шлюхи?! Я приехал за тобой. Я, блять, искал тебя! Месяц. Чертов блядский месяц я ищу тебя по миру! Ангелочек, поехали домой, сейчас же.

Искал? Месяц искал? Мои глаза залились слезами непонимания. Я во сне. Я точно во сне! Всё запуталось. Я запуталась. Мама, папа, господи, вы слышите меня с небес? Если слышите, дайте ответ, почему я ничего не понимаю и в принципе, что происходит?

— Д-домой? Искал?

Я раскрыла губы в удивлении, но для его означал сигнал о поцелуе. Тёплые губы соприкоснулись с моими. Нежно. Сладко. Как же я соскучилась по его губам! Плевать. Плевать на всё! Я просто хочу провести время с ним. Хочу его поцелуев. Его прикосновений. Боже, какой же он родной. Всхлипывая, слезы непроизвольно тянутся к земле. Данте смахивает солёные капли большим пальцем и массирует около висков, держа моё лицо. Так крепко…

— Эви? Буквально час назад ты мне говорила, что он сделал тебе, а сейчас зажимаешься в углу.

Николас показался в свете с улыбкой садиста и психически больного человека. Данте оторвался от меня и мигом завёл за спину, закрыв собой.

— Сам Данте объявился на мою территорию! Сам убийца моего отца, великолепно, браво! — Николас ехидно заулыбался, смеясь. Бог мой, я всё это время находилась на вражеской территории, где меня с лёгкостью могли убить! А Данте… Он рискнул и приехал сюда!

— Уже уезжаю, заберу своё и уже уезжаю, дорогой Николас Циглер.

Суровый баритон заставил пробежаться мурашкам по спине. Я была лицом к лицу в опасности. Хватаю Данте за куртку сзади и прижимаюсь к нему, паника и слезы страха овладели разумом. Ох, Боже мой, я не должна нервничать! Сложно дышать, я едва улавливаю кислород, дыхание такое частое похожее на то, что я пробежала километровый кросс. Боли в животе стали невыносимыми. Данте схватил меня за руку и моментально вывел из того переулка, посадил в машину именно на заднее сиденье, сел рядом и появилась перегородка между нами и водителем. Окна плотно затонированы.

— Иди ко мне, ангел мой.

В тихом омуте черти водятся — фраза про Данте. Я вновь всхлипываю и откликаюсь на зов. Ложусь ближе к железной накаченной груди и закрываю глаза. Он бы никогда меня и выгнал. И не приезжал бы за мной, если бы действительно выгонял.

Тяжёлая рука легла на лопатки, ласково гладя их. Данте обхватил подбородок и поднял голову, нежно поглаживал по щеке и вытирал мокрые места из-за слез. Внизу все болит. Я перенервничала. Опять. И опять рыдаю.

— Ангелочек, — негромко зашептал мужчина. — Какая же ты потрёпанная… Зачем ты сбежала, ангел мой? И что творилось с тобой весь месяц? Ты вся…потухшая.

И вправду я потухшая. Нет огоньков в глазах. Нет улыбки. Я пуста. Пустой сосуд с дырками, при заливе счастья оно выльется через мелкие дырочки, которые произошли от боли. Сосуд пуст, поскольку его многократно били и появились трещины, постоянно вкалывали острые предметы и появились дырки, теперь счастье нереально залить.

Я так хочу рассказать ему всё, что у меня на душе. Он не выгонял. Он бы никогда так не поступил! Иначе бы не приезжал и не говорил, чтобы мы поехали домой! Я его. Я его ангел. Я его. Я только его Эвелина. В груди происходит колкая боль, а внизу тянущая. Ох, по приезде я должна попросить его вызвать врача! Стискиваю мужчину в объятиях и содрогаюсь. В голове Данте явно крутятся куча вопросов и он ждёт ответа, а я… Я просто не могу ответить из-за слез!

— Я сидела в номере, — тихонько произнесла, осмелившись объясниться. — В номере отеля. В четырёх стенах и не выходила. Я была в истеричных рыданиях каждый день. Билась в конвульсиях…

В красках рассказываю ему всё и ничего не утаиваю. Говорю, как сильно я рыдала и по какой причине. Я не ела, только недавно смогла пересилить себя и заставить поесть. Рассказала о Николасе, ведь он мне показался хорошим и простым парнем. А он оказался врагом! Я не стала умалчивать, но умолчала о беременности. Пока что он не должен знать о ребёнке. Я сообщу, но не скоро явно.

— Циглер охотится на тебя, — прошипел Данте. — Вы столько раз сталкивались. Не просто же так, ангелочек.

— Ты меня выгнал, а всю жизнь быть в одиночестве я не имела желания…

— Я не выгонял тебя, ангел. Твои слова звучат так, словно твой муж тиран. Я не посмею выгнать тебя. Не знаю, с чего вдруг ты решила, что я выкинул тебя как мусор. Соизволишь объяснить?

— Мне… — запинаясь, я забываю многие слова. Боже, я даже не понимаю на каком языке говорю! На одном или смешиваю несколько? — Лазарро сказал.

Гримаса Данте исказилась в злости. Старался не показывать ненависть к брату. Он солгал мне. Поднявшись с груди, Данте ласково провёл пальцами по щеке и отпустил, оставшись в длительных раздумьях. Он молчал. Молчание наряженное и пугающее. Я развернулась лицом к окну, а после опустила взгляд на живот. Пусть его нет. Не вырос, но время пройдёт быстро, и я буду похожа на арбуз! Только я не знаю каким образом преподнести новости отцу ребёнка. Некоторое время промолчу. Может через месяц расскажу…

— Нужно заехать за вещами в квартиру по ад…

Не дав сказать, Данте перебил меня:

— Куплю новые. Про эти забудь, у нас нет времени задерживаться в Германии. Могу отправить людей, но позже.

Эти часы. Они пролетели гораздо быстрее, нежели час рыданий в одном из дней этого месяца. Другая квартира. Просторная и я вновь вкусила запах роскоши. И чувство стыда. Резко стало стыдно. Полная дура. Стою, решаясь войти в спальню. Она больше прошлой и кровать. Она будто не двухместная, а трёх или четырёх! У нас наладилось? Так быстро всё произошло, что я окончательно путаюсь во времени. Позади ощущаю его присутствие. Мой Данте. Ладони гладили плечи и скользили по рукам.

— Я соскучился. И ты совершила глупую ошибку, ангел, я найду тебя всегда, а ты должна была обсудить со мной. Никак иначе. Эвелина?

Зов непонятно с какой стороны раздался оглушающим рёвом. Справа. Слева. Спереди. Сзади. Сверху. Снизу. Я забилась в судорогах и чувствую темноту. Темноту, где я несчастна.

***
Реальное время

Имя гуляет по воздуху. Вуалирует вокруг. Меня резко обливают холодной водой и я подскакиваю в непонятках. Часто дышу и нервно осматриваюсь. Нет. Я в квартире Берлина, а передо мной взволнованный Николас. В его руках пустой мокрый стакан. Боже. То счастье с Данте оказалось сном!

— Эвелина, — пощелкал пальцами Ник перед лицом. — Ты слышишь меня? Видишь? Эвелина, приём!

— Почему я здесь? Я же… Я же во Флоренции была. В новой квартире…

— Бредишь что-ли, — буркнул сероглазый. — Я предложил прогуляться, ты встала и рухнула без сознания. Полчаса пытался привести тебя в чувства!

Нет.

Я целовалась с Данте. Он посадил в машину и увёз. Я на территории врага! Или у меня уже появляется паранойя, связанная с Данте? Он не выгонял меня, но это лишь выдумки мозга! Я всё ещё здесь. В Берлине. С Ником.

— Видимо, ты встать не сможешь, — разочарованно вздохнул Ник. — Я пробуду с тобой некоторое время. Неизвестно, рухнешь ли ты через десять минут опять без сознания и с бредом.

Беременность. На меня точно влияет беременность. Беременность и стресс. Боже, ребёнок от Данте у меня вызывает стресс, сам Данте его вызывает! Хочется выть. Ничего не понимаю! Вглядываюсь в фигуру Николаса. Он вышел из спальни за порцией воды и, вероятно, неким успокоительным. Действительно ли Данте убил отца Ника? И действительно ли я на территории немецких врагов? Голова загудела в переизбытке мыслей, и я взвыла. Как же я устала! Сон был ключом от рая, а я не замечая, потеряла ключи от рая.