Ангел крови

10 декабря
18:30

Столько времени прошло. Больше недели. Мы списывались, но безумно редко. Он полностью погрузился в работу, скитаясь из одного города в другой. По ночам он звонил мне и говорил как сильно меня любит. Я постоянно поглядываю на кольцо с нашими буквами и надписью, что он всегда будет рядом. Я помню всё, что он мне сказал.

— Ангел, ты готова?

Голос Данте вывел меня из транса. Боже! Как я соскучилась! Я не слышала его уже около недели! Я обернулась к нему в платье годе от «Dior» коктейльного цвета. Силуэт, плотно прилегающий к бедрам и резко расширяющийся к низу. Фасон идеально помог подчеркнуть талию и красоту бёдер. Открытые плечи и неглубокое декольте создаёт атмосферу вечерней сексуальности. Я ринулась к нему и очутилась в любимых и сильных руках. Данте в белой рубашке с завёрнутыми рукавами бережно обхватил меня в объятия. Его поцелуи дотронулись до лица и ниже. Эти дни оказались пыткой. Мы не смогли долго друг без друга. Изголодали и пора уталить голод, наконец-то насытиться друг другом!

Горячие поцелуи и дыхание сносит крышу. Жар между нами навлёк на себя ещё и напряжение, возбуждающее напряжение. Я готова сейчас же сорвать с него гребаную рубашку и касаться каждого миллиметра восхитительного тела!

— Блять, — он ругается и запирает дверь спальни. — Ты невероятна, ангелочек.

Хихикаю и оказываюсь на расстоянии от пола. Данте прижимает к стене и целует. Страстно. Похотливый поцелуй не унимает завернувшийся узел в животе. Его чёрные короткие волосы, напоминающие небо в глубокой ночи, беспорядочно лежали на голове. Задыхаюсь под неизведанным напором и чувствую жар внизу. Жар. Жарко.

— О, ангел, я бы с удовольствием в эту секунду усыпал каждый дюйм твоего великолепного тела миллионами поцелуев, от которых ты будешь вздрагивать и просить не останавливаться. Покажи, что ты действительно хочешь меня и поцелуев, и я приступлю. Только покажи и скажи, я не посмею остановиться, пока ты не попросишь меня об этом, вернее, пока ты не начнёшь умолять.

От грубого тембра голоса я задрожала. Задрожала от желания. О боги. Как я хочу!

— Хочу твои поцелуи и тебя самого. Исполни желание, мой искуситель. Я чересчур соскучилась, нельзя так надолго оставлять свою любовь одну, без поцелуев, без секса, без всего. Нельзя, дорогой, это выглядит как мучительное наказание!

Зелёный свет загорелся ему навстречу и чувствую мягкое под собой, он не медлил, не смел мучить, мы оба хотим друг друга. Губы сливаются в яростном танго, пока мы одновременно пытаемся раздеть друг друга. Огненные тела соприкасаются, хочется стать единым целым! Я спешу расстегнуть пуговицы идеально чистой рубашки. Он пахнет кофеином. Кофейные зёрна робуста пропитывают обоняние и насыщают, словно наркотик. Данте мой наркотик, а я наркоманка. Я наркотик Данте, а он наркоман. Мы два наркомана, любящие вдыхать лишь один наркотик — друг друга. Другие наркотики — табу. Другие наркотики ужасны. Мы привыкли и полюбили свои наркотики.

Одежда улетучилась в разные стороны, оставив нас целиком обнажёнными. Его хищный и пристальный взгляд, от него хочется вжиматься в кровать, он пронзает насквозь, бегает по телу и очерчивает каждый изгиб. Мы сталкиваемся взглядами, о боги, его темно-карие глаза ощущаются как горячий шоколадный напиток в детстве, как долька любимого горького шоколада, как лёгкий эспрессо когда безумно хочется пить, как уютный домашний плед в хмурую осеннюю пору.

Грубые укусы прошлись по шее и плечам. Боже, я останусь в пометинах и придётся их замазывать, дабы не создавать лишние вопросы! Под влиянием возбуждения стоило мне забраться под единственную ткань боксеров Данте и сжать его стоящий и ужасно горячий член, он хрипло выдыхает и вновь впивается зубами в шею. Ох, Боже!

— Прекрати, — рычит на ухо мужчина.

— Пытка, — сипло выпалила я.

— Пытка, говоришь?

Ухмылка расползается по нему. Он оскалился дьявольской и жутко соблазнительной улыбкой, сверкнул глазами и ответно скользнул между моих ног, дотрагиваясь до обнажённой киске. Напрягаюсь и жмурю глаза, чувствуя его проворные пальцы на лобке. Черт, я не избавилась от волос. Хотя… Плевать! Кончиками пальцев он дотрагивается до клитора, ох, мать его, ещё одна пытка! Взгляд Данте задерживается на моих губах лишь на кроткое мгновение, а затем притягивает к себе и целует. Снова. Снова целует. Чувственно. Уверенно. Сладко. Невероятно сладко! Мягкий язык скользит по моему, гладит и целует ещё.

Я убеждаю себя, что меньше чем за полчаса мы успеем закончить. Прелюдии. Их много. Они занимают столько времени, но так разжигают кровь. Ногтями хватаюсь за голую спину Данте, дьявол, какой он горячий! Не тормозит, продолжает целовать, я становлюсь уязвимой и слишком обмякшей. С лёгкостью, жёстко и резко чувствую его член в себе. Мать его!

— Ах! — в томном стоне я впиваюсь ногтями в спину. Явно останется с царапинами кошки!

Внезапная тишина продлилась секунды три, союз губ раз разорвался, а затем:

— Сводишь меня с ума, ангел, — пронёсся шёпот над моим ухом. — Сносишь крышу, — оставил похотливый поцелуй на ушке. — Заставляешь хотеть тебя постоянно. В любых, сука, смыслах! Сексуальных и простых. Во всех видах. Хотеть обыденный поцелуй, хотеть дикого секса. И просто, блять, наслаждаться каждым мгновением, где присутствуешь ты, ангелочек.

Толчок. Грубый. Он не спрашивал позволения, просто делает. Берёт и делает. Входит до конца и не даёт вдохнуть больше воздуха. Крик удовольствия. Да! Крик удовольствия срывается. Не стану держать жажду кричать. Член растирает стенки вагины изнутри рельефной поверхностью и стон. Мой стон. Его томные вздохи, он сдерживается изо всех сил. Звуки заполняют спальню, кажется, я прямо сейчас готова разлиться в оргазме!

Стук в дверь. Настойчивый и шумный!

Черт!

— Эви, вечер уже начинается, быстрее спускайся!

Аннабель. Вашу мать! Я растерянно взглянула на мужчину. Он не останавливался. Его толчки стали только сильнее и упорнее!

— Я-я ск-коро п-приду-у!

Пытаюсь говорить ровно. Заикаюсь! Боже. Она не должна догадаться чем мы здесь занимаемся! Дышу с трудом и ощущаю приближение к разрядке. Ещё немного. Совсем немного!

— Уже все приехали, Эвелина, Данте только я ещё не видела, но нам пора идти и встречать семью! Эвелина, черт с тобой, что ты там делаешь?!

Она дёргает ручку двери и орёт, чтобы я открыла. Черт, черт! Данте лыбится дьявольской улыбкой, вдалбливает меня в постель. Ох, я готова провалиться сквозь землю! Аннабель продолжает орать приказным тоном, велела выйти и спускаться. Уже почти семь! Оргазм приближается и миллионы искр пролетело перед глазами, прежде чем я почувствовала горячую вязкую жидкость в себе. Стараюсь нормализовать дыхание и закрываюсь одеялом, шёпотом проговорив Данте:

— Скажи ей, что мы скоро вернёмся.

Он молча кивает и, оставив поцелуй на шее, поднялся с постели, схватил рубашку и повязал её на поясе для прикрытия грёбаного агрегата. Данте провернул дверной замок и в комнату влетела брюнетка со злыми криками:

— Я тебя жду, жду, жду! А ты здесь ва… Данте?! Какого чёрта ты здесь делаешь, а не внизу и не встречаешь гостей как главный во всей семье?!

Я стеснительно отвернулась. О нет! Мог бы просто крикнуть через дверь, а не впускать её сюда, когда мы голые! Идиот! Закрываю лицо ладонями, пока зеленоглазая мадмуазель окидывает нас свирепым и одновременно шокированным взглядом.

— Одеться не мог? — косо взглянула на мужчину Аннабель, скрестив руки на груди.

— Долбить нехер было, — язвительно произнёс и вальяжно плюхнулся на кровать около меня. — Гостей много?

Брюнетка фыркнула.

— Тупой вопрос! Достаточно много, я не считала. Ужин же для всей семьи. Не забывай, что будут игры.

— Ролевые?

Я едва сдерживаю смех. Должна притвориться спящей! Тогда до меня никто не докопается. Прикрываю глаза, но я бы на полном серьёзе провалилась в сон до утра и проснулась бы лишь от поцелуев или запаха завтрака в постель, который бы мне приготовил и принёс Данте. Он изумительно готовит!

— Данте! — Моретти младшая яростно топает ногой, готовясь наброситься и разодрать старшего в клочья. — Бегом одевайтесь! Папа будет в ярости, если ты, дорогой братишка, не соизволишь чести королевского титула явиться вниз и не встретить гостей! Я бы встретила как следует, но, простите, это должен сделать Дон семьи, а мой статус ты тупо забрал, как кусочек шоколадки у маленького ребёнка в школьной столовой!

— Я не отбираю у детей еду, — насмешливо сказал, закинув руки под голову и лёжа на них. — Выйди, тогда и оденемся. Передай отцу, что пусть заменит меня на время. Я с женой.

— Не нанималась я в личного почтового голубя!

— Сова. Почтовая сова. Иди, мы скоро придём.

***

Зал украшен огнями и играет живая музыка на рояле в центре. И не незнакомец, а Даниэль. Насколько мне известно, отец Данте великолепно музицирует. Никогда не был и не хотел становиться официальным музыкантом. Музыка — его хобби. Игре обучал дедушка Данте, который, к сожалению, покинул наш мир много лет назад. Мелисса со счастливой улыбкой устроилась на стуле рядом с мужем, наслаждалась звучанием струн. Данте же как истинный глава семьи следил за порядком и, увидев, что некий ребёнок грохнул раритетную вазу, ринулся разбираться. Как минимум убрать осколки и объяснить правила поведения ребёнку. Я поправляю подол платья и с шампанским в руках направляюсь в сторону родителей. Мама в сдержанном элегантном платье классического синего цвета, а папа с братом в обычных костюмах.

— Впервые присутствую на столь масштабных мероприятиях, — восхищается Лазарро, держа за талию неизвестную особь. Данте знает о ней? — Ах, да, Эвелина, знакомься с Глорией, моя девушка. Глория, это Эвелина, моя младшая сестра.

На вид даме лет двадцать три, не меньше. Смуглая кожа и тёмные волосы до плеч, аккуратно уложенные утюжком. Глаза исключительно темно-карие, создаётся впечатление, что можно их назвать чёрными! Много родинок, прямой аристократический нос и пухлые губы. Она никак не в платье, в костюме.

— Ты не говорил, что у тебя есть сестра.

Ого. Меня поразил её приятный голос без капли эгоизма и поэтому я улыбнулась в ответ. Родители же молча обхватили меня в объятия. Господи, я вновь чувствую то нужное семейное счастье! Счастье с родителями.

— Никогда бы не подумала, что стану частью семьи Моретти, — мама смеялась и гладила меня по волосам. Эта материнская любовь. То, что я не ощущала никогда. Мне мать заменила лишь Мелисса, давшая понять, что такое мама.

— Теперь подумай, — хихикаю и отрываюсь от родителей. — Мне нужно к Данте.

Родители и брат понимающе кивнули и отпустили меня в свободное плавание по холлу. Знакомые и незнакомые лица. Взрослые, подростки и дети. Столько народу я последний раз видела исключительно на свадьбе. Глаза самостоятельно нашли дорогую фигуру. Данте стоял у одной из массивных мраморных колонн и слушал нужные слова отца. Даниэль хмурился и, кажется, готов наорать на Данте за его похуистическое отношение ко всему миру. Кроме меня.

— Вилларе взорвали порта, а Бенедетти судно, — скудно посвящает отца в курс дела. — Починка порта идёт, но у меня плохое предчувствие. Охрану усилили в столько раз, сколько нам и не снилось. Аарон приставил сорок своих людей, и моих уйма. Сможем ли защитить дом полностью неизвестно, вероятность мала. Враги не слабаки, в объединении могут стать даже сильнее.

Я перестала дышать. Прижимаюсь к другой колонне неподалёку и вытянулась в сильно натянутую струнку скрипки, нервозность хлынула к мозгу, слух вслушивается в разговор. Подслушивать плохо, но иначе я не смогу быть спокойной! Они вдалеке от толпы. Там, где почти никого нет.

— Им нужна Эвелина, — вздыхая, объясняет Данте, выпивая очередную порцию ликёра. — Она же убила Алессию Бенедетти. Они мстят. Неизвестно, какова будет цена, однако, ничего хорошего ожидать не стоит. Война. Другого выхода нет.

Нотки напряжения в его голосе пугают. Я под угрозой. Из-за меня под угрозой вся семья! Вжимаюсь в холодный мрамор сильнее и захлопываю рот рукой, слезы встали на глазах. Всё из-за меня. Я виновна этой войне! Раннее был мир, а сейчас угроза. Опасность. Опять начнётся кровавое месиво. Снова будут смерти и непонятно кто умрёт.

Нет. Не хочу больше ничего слышать! Спотыкаясь о каблуки и выбегаю в другую сторону зала. Подслушивать нехорошо! Я, итак, знала про войну, но сейчас, видимо, всё стало куда хуже, нежели я думала. Вместо рояля играли колонки с песней «River. Bishop Briggs», альбом «Back to School - Rock Edition». Я уловила подруг и мигом направилась к ним. Нужно отвлечься. Я не должна думать о плохом. Подхожу к девочкам с натянутой улыбкой.

— Считаю, что вечер можно считать восхитительным! — воодушевлённо лепечет Диана. — Аарон с Данте подготовили бильярдный стол, а на ужин отменные равиоли, паэлья, дорадо, и ещё куча итальянских блюд.

— Не забывай про пьяные спагетти, — хмыкает Аннабель. — Я попросила повара сделать их. Конечно, я могла и сама, но у чужих всегда вкуснее.

— Пьяные спагетти? — Ария уставилась на брюнетку в непонимании.

— Паста простая. Фишка в том, что добавляют два стакана красного вина, — поясняю я.

— Вино? Я люблю алкоголь в малом количестве, но моему сыну ещё рано чувствовать его вкус!

Диана скрыла лёгкое недовольство и взглянула на сына. Её светлые волосы красовались в небрежном пучке с выпавшими прядями и едва заметным ободком.

— Вино выпаривается и остаётся только оттенок, а вкуса вина нет.

Позади нашей маленькой компании объявился Данте с Аароном. Мужчины подошли к нам и каждый заключил в объятия любимую. Я подняла глаза на Моретти. Его вид уставший и по глазам видно, что ему следовало бы хорошенько отдохнуть. Больше недели без перерыва работы в других городах и сейчас он совсем не отдохнул, сразу приступил к проверке подготовки ужина, принятию гостей и неприятного разговора с отцом. Обхватила его в объятия и прижалась щекой к громоздкой груди, вдыхая аромат одеколона. Терпкий. Родной. И не устану повторять, что любимый.

Подоспели и охранники. Неразлучная тройка! Вильямс притянул Арию, а Натан Аннабель. Подождите! Натан и Аннабель встречаются?!

— Вы встречаетесь?! — в шоке от увиденного, поинтересовалась я.

Аннабель поерзала на месте и невинно хмыкнула, пока Филлион с наглостью поглаживал обнажённые бока девушки.

— Обсудим позже!

***

Вечер продолжался. Ужин потрясный! Я позабыла плохое и отдалась семейной атмосфере. Так собираются раз в полгода и ни в коем случае я не должна киснуть! О мерзком можно подумать в другое любое время, но точно не сейчас. Не время.

Все несколько часов проходились за ужином, игрой в бильярд и периодически танцы. Не вальс. Танго, даже ламбада! Порой кто-то вставал на рояль или свободный столик. Алкоголь играет в крови во всю и откровенность сорвалась со всех цепей и замков, заковав в цепях робость. Музыка стала тише, поскольку надо бы передохнуть. Отхлебнула небольшую долю шампанского и вновь вернулась в руки единственного мужчины.

— Не надоело на каблуках бегать? — целуя в макушку, спросил брюнет.

— Они удобные. Аннабель смогла подобрать хорошую фирму.

— Через неделю я увезу тебя кое-куда, — растягивается в голливудской улыбке. Не видела её никогда, но ему так идёт улыбка. — Не задавай вопросов. Будет сюрпризом.

Сюрприз? Любая секунда с Данте полна приятных сюрпризов!

— Горнолыжный курорт в Лапландии? — попыталась угадать я.

— Ангелочек, — низким тоном проговаривает. — Я не скажу. Сюрприз же.

Счастье. Что такое счастье? Счастье — взрыв положительных эмоций, находясь с дорогим человеком. Человеком, который готов ради тебя на всё. Чувство, когда хочется быть рядом и не уходить. Навсегда быть с этим человеком и страх потерять его.

Отхожу и вдыхаю запах ароматических свечей на полке и духов Данте, которые я слышу за километр. Длительность радости продлилась недолго, я услышала очередной разговор Данте и Даниэля.

— Сэнс и Клод здесь, — стойко передал Даниэль сыну. — Требуют тебя на разговор. Охрана будет ждать в стороне, но почти всех убили.

Они здесь?! Сердце словно остановилось, перестало стучать, а может и наоборот — забилось с такой силой, что я перестаю слышать происходящее вокруг. Паника. Паника! Сбивчиво дышу, хватаюсь за массивную колонну и провожаю Данте взглядом. Он выходит. Приближается к выходу. И я не замечаю никакого оружия при нём! Его убьют! Они убьют его!

Я должна что-то предпринять. Я умею стрелять. Должна представить себя личным снайпером Данте. Рассчитать траекторию движения и подумать. Просто подумать. Дождавшись момента, что за мной нет хвоста, я мигом выбежала из зала в сторону выхода из особняка. Длинный подол платья путается в ногах, отчего я спотыкаюсь и едва не скольжу по плитке из дорогостоящего белого мрамора. Нет, главный вход плохая идея.

Быстренько осмотревшись, я кинулась к другой двери. Да, их здесь несколько. Выхожу на улицу, наступив прямо в мокрую лужу. Увиденное ужаснуло! Трупы. Много трупов! По всей территории валяются трупы охранников! Я скрылась за ближайшей беседкой и принялась наблюдать. Боже. Трупы! Кровь на мокром снегу. Оружия валяются. Божечки! Даже отрубленные головы! Меня мутит от мерзкого вида. Желудок заныл, затянулся в узел. Не время блевать, Эвелина! Но от зрелища я бы с удовольствием проблевалась. Разбросанные извилины мозгов, внутренние органы, куски рук. Как всё это мерзко!

— Твои людишки помешали, — присвистнул мужчина пожилых лет, я его видела, это Сэнс Бенедетти! — Пришлось убить их быстренько. Я пришёл с заманчивым предложением, Данте!

Сэнс — старик лет пятидесяти. Седые волосы уже умоляют о пенсии и готовы отвалиться. Господи. Такой богатый и нет денег на парикмахера? Фыркаю и отворачиваюсь. В нос ударил запах железа. Я повернула голову в сторону дерева и там…

Валялся труп. Мамочки! Моментально закрываю глаза, жмурясь так сильно, что летят искры! Отрезанный нос, нож во рту, насквозь проходящий через горло и выходящий сзади. Живот скрутило в неприязни. Боже. Боже, Боже, Боже! Влага застыла на глазах, тошнота подступила к горлу. Меня рвёт. Сворачивает всеми возможными способами. Мерзкая, коричнево-серая, вязкая жидкость блевоты устроилась на мокром снегу. Готова выблевать даже желудок! Мерзость! Просто мерзость! Рвота вызывает слезы, плавно стекающие по замершим щекам. Вонь. Вонь смешалась с трупами и металлом, рвотой и грязью мокрого снега.

— Моё предложение таково, Моретти: ты отдашь девчонку на произвол судьбы и твоя семья останется жива. Она предательница! Убила мою дочь, мою Алессию! Она была прекрасным ребёнком, но твоя блядищная сволочь убила её!

Сипло кашляю и поворачиваюсь обратно в сторону, где стоял Данте напротив двух мужчин. Клод и Сэнс. Они хотят меня убить. Уничтожить в прах!

Вкус рвоты до сих пор стоит во рту. Фу!

— Нет, — твёрдо решил Данте. Он, такой статный, стоит не покладистый с руками сзади, сцепленные в замок. Ледяной и стальной голос ударил в сердце. И суровый взгляд его мрачных глаз приманивает к себе пальчиком.

— Нет? — жалостно повторил Клод, такой же старик, но явно моложе, у него нет седых волос, только несколько морщин на лбу от хмурости. — Тогда всё ясно! Не хочешь по-хорошему, Моретти, будет по-плохому.

По-плохому? Словно током ударило в спину!

Прикрываю рот рукой. Страшно. Кажется, до панических атак мне остаётся так мало. Так немного.

Непонятный смазливый мужчина французской внешности подошёл к врагам. В его руках полиэтиленовый мешок. Эм, мешок из-под картошки? Ничего лучше не могли придумать? Смазливый сорвал мешок, и лицезрелось тело. Эмили! Она жива, но её рот заклеен скотчем, она связана тугими бичевыми верёвками и плачет. Плачет так бесшумно, будто уже не хватает сил на слезы.

— Умрёт твоя дочь!

Зловещий смешок Клода. К горлу ребёнка подставили громадный нож, он сверкал наточены остриём, а к виску пистолет! Нет, господи, нет! Девочка ни в чем не виновата!

— Ты почувствуешь чувство, когда теряешь свою дочь. Когда твоя дочь безжалостно умерла! Но, знаешь, я сделаю это прямо на твоих глазах!

— Ты не посмеешь, — прошипел Данте, старательно пытался скрыть страх, но я сама боюсь за Эмили! — Отпусти ребёнка! Можешь убить меня, но не трогай ни ребёнка, ни мою жену! Никого не трогай!

Убить… Убить… Убить его?! Перед глазами пробежали картинки всей моей жизни. Нет!

Не раздумывая последующий план хода действий, я рванула вперёд, прямо к Данте! Он не посмеет пойти на смерть! Я не позволю случиться смерти!

— Данте!

Я окликнула его и схватилась за горячую спину. Сжала его в объятиях, стискивала в руках, не желая выпускать. Слезы потекли на его пиджак, пока щека прижималась к лопаткам.

— Н-нет, — дрожащим тоном тихо говорю. — П-пожалуйста, Данте, п-прошу тебя, я не хочу твоей смерти!

Рыдания поглотили меня, в это время чувствую чужие руки, которые оттащили меня в сторону.

— Нет! Отпустите, я не позволю, Данте, пожалуйста, не смей! Не смей, блять!

Зрение расплывается. Я вижу маму и папу. Они сжимают меня в объятиях и не отпускают подойти к мужчине. Непристойные слова вслед швыряются в сторону Данте, он же тупо игнорирует! Игнорирует меня! Я падаю в лужу. Нет больше никаких сил. Желание кричать разрывает горло и рвёт грудь внутри. Там, в районе сердце, в самом сердце!

Блекнул силуэт Демьяна, который схватил и забрал Эмили. Её кинули так небрежно, как ненужную игрушку! Поиграли и выбросили! Данте приблизился к Клоду Вилларе, успев приказать семье мужчинам оставаться на месте и не вмешиваться. Вышли все. Аннабель прижималась к Натану, Ария к Вильяму, Диана с Массимо к Аарону, Мелисса к Даниэлю, Глория к Лазарро, Оливия и Эмили к Демьяну, а я… Меня прижимали родители! Тупо смотрели на предстоящую смерть Данте! Почему его все слушаются?! Неужели дожидаются летального исхода?!

К лбу Данте подставили пистолет. Он безукоризненно принял участь как должное. Не дёргается. Ничего.

— Пожалуйста, Данте, — еле шевелю губами, понимая, что вот-вот провалюсь под сырой снег без сознания. — Одумайся…

— Сам Моретти пришёл на верную смерть! Лучший подарок за сегодняшний день!

Дописали мы свой роман про любовь. Неужели… Неужели всё закончится также быстро, как быстро началось? Как быстро зародилась нашу любовь и также быстро она закончится?!

— Да, прекрасный подарок Клод, — ядовито фыркнул Данте. — Для тебя, дорогой Вилларе.

Поднимаю голову и глаза. Данте одним рывком выбил пистолет, вытащил нож из ремня и вонзил его в горло Вилларе! Мать вашу, он убил его! Упавший пистолет мигом поднял и навел его на людей Вилларе и Бенедетти.

— Что? Понравился подарочек? — угрюмо насмехался Моретти. — Без Клода вы — пешки. Шахматные пешки, которые не работают без короля, ведь нет шах и мат!

Данте задом шёл в нашу сторону и не спускал их с прицела. Живой! Живой! Как я могла подумать, что он так легко сможет отдаться на смерть?!

— Ты убил моего отца!

Голос парня примерно моего возраста осел в голове осадком. В глазах рыжего мальчишки читалась злоба и ненависть. Жажда поскорее избавиться от убийцы отца. Я не обращаю на него внимание и вырываюсь из рук родителей, скользя бегу к Данте!

— Эвелина!

Крик матери. Крик отца. Выстрел слева от меня. Там, где стояла я. Нет… Не может быть… Нет… Я не хочу поворачиваться и видеть то, что думаю!

— Уходим! — приказывает Сэнс всем, включая людей Вилларе и его сына. — Моретти и шлюха, вы поплатитесь за всё! А трупы твоих родителей, мелкая шлюха, это мелкая и колкая месть за смерть Алессии и Клода! Ты будешь страдать…

Последнее предложение прозвучало прыснутым ядом змеи.

Нет…

Я поворачиваюсь. Мама… Папа… Два точных выстрела в головы и моментальная смерть.

Нет… Нет…

Нет!

— Он-ни м-мертвы…

Шёпот звучит жалостно. Боль. Боль пронзает сердце и разрывает в клочья! Я виновата в смерти всех людей! Умерло так много! Я! Я виновата! Только я! Эвелина дура. Эвелина мерзкая. Лучше бы я умерла на месте всех этих людей!

— Ангел…

Знакомый голос пронёсся под ухом. Я плачу. Слезы разъедают глазное яблоко, давление души обходится на меня с ужасом. Данте вытирает мне щеки и оставляет на своей сильной груди. Так крепко. Любовно. И нежно.

— Я займусь каждым человеком, который заставил тебя исказить это прекрасное личико.

Хнычу. Больно. Нет, не хнычу. Я рыдаю в истерике!

— Девочка моя, ангелочек мой, — хриплый баритон мужчины, поддерживающее обнимал меня, обволакивает спокойствием, но… Но я никогда не буду спокойной! Из-за меня умерли мои родители! Умерли все эти охранники, которые старательно защищали особняк! — Эй, вы, бездельники! — он обратился к кому-то, точно не ко мне, к парням каким-то. Я ничего не понимаю, ничего. — Быстро убрали всё это!

Перестаю дышать. Меня привели в спальню, где я находилась последнее время. Взгляд пуст. Внутри пусто. Я потеряла тех, кого обрела недавно и потеряла свою значимость в мире. Больно ранило прямо в сердце. Безжизненно смотрю в стены интерьера комнаты. Горячие прикосновения пальцев Данте к коже не обходятся без мурашек. Он раздевает меня. Снимает мокрое платье. Я перестала чувствовать. Только адская боль в сердце. Осколок, который застрял и его не вытащить!

Остаюсь в белье. Без каблуков. Без всего. Только бельё. Сложно дышать. Мы всё уже сделали. Всё возможное. Оказываюсь в тёплой толстовке своего мужчины, проникшая его запахом.

— Мама, папа… — не узнаю свой же голос и дергаюсь. Он пустой. Холодный.

Брюнет опустился передо мной на корточки и ласково поцеловал в голую коленку, поглаживая вторую. Его руки скользнули выше массирующими движениями по бёдрам, талии, спине, плечам и щекам.

— Данте, почему? За что? Просто ответь, за что? Сначала пятнадцать лет в аду с домашним насилием, потом четыре года сексуального насилия, потом пожар, больница, я встретила родителей и через месяц потеряла их! Моральное насилие! Оно гораздо больнее сексуального и физического! Лучше бы умерла я, а не они! Лучше бы меня изнасиловали, но не приносили моральную, сука, боль!

Я упала на кровать и уткнулась в подушку. Мужчина лёг рядышком и обнял. Отдал мне себя и всю любовь. Прижал к своей груди и заставил плакать в грудь. Не в подушку, не в кровати, только в него!

— Обещаю, всё наладится, — растерянно сказал. — Я помогу тебе справиться с болью, я…

— Наладится?! Наладится, Данте?! Ты их того света вернешь?! Ты не сможешь вернуть их!

Срываюсь на него. Непроизвольно. Дура, Эвелина! Он не знает, что такое потерять родителей и не должен знать, не знает как поддержать меня и старается изо всех сил, а я веду себя как последняя, конченная, неблагодарная тварь!

— Прости, — раскаявшись, говорю. — Мне больно. Я не понимаю. Ничего не понимаю. Почему бог скидывает на меня все грехи человечества? Почему я расплачиваюсь за них?!

— Кричи.

— Что? — не понимаю я, вытерев опухшие и точно красные глаза.

— Кричи. Станет легче. Кричи и плачь. Выплесни всю боль. Не сдерживайся. Ты не должна копить в себе.

И я закричала. Закричала так, что лопаются барабанные перепонки. Крик напоминает крик кита, такой же громкий и оглушающий. В крике скопилась вся боль, которую я должна выплеснуть. Не сдерживаться. Кричу до раздирающей боли в горле и срыва голоса. Вкладываю в крик всю себя. Плачу и кричу. Душераздирающий крик. И темнота. Темнота сна. Глубокого. Не хочу просыпаться. Больше никогда не хочу просыпаться с мыслями и смерти родителей и охраны.

***

Я просыпаюсь пустой. Пустой сосуд. Колба. И одинокой. Стены комнаты безразличны и я одна в свете дня одиннадцатого декабря. Обнимаю колени и качаюсь из стороны в сторону на кровати, закутанная в одеяльце по плечи. Дверь открылась и передо мной встал Лазарро. Злой. Готовый убить и задушить меня голыми руками. Я проигнорировала.

— Ты должна уйти, — брезгливо сказал брат. — Сейчас же!

— Что?

— Не тупи! Из-за тебя умерли родители. Если бы ты не убила ту некую Алессию, ничего бы не было! Мать твою, Эвелина, ты худшая сестра на земле, лучше бы родители не спасали тебя после того пожара! Да лучше бы ты вообще не рождалась! Уходи. Уходи и не возвращайся! Исчезни из моей жизни, исчезни из жизни Моретти, не хватило, чтобы ещё моя Глория пострадала из-за тебя! Мы вычеркнули тебя из своей жизни. Я вычеркнул. Моретти вычеркнули. Данте вычеркнул тебя. Он дал тебе два часа на сборы и не хочет видеть. Уходи, Эвелина, просто уходи! И не смей возвращаться. Меняй номер, улетай в другую страну!

В мир время замерло. Меня. Вычеркнули.

Меня. Выгнали.

Выгнал. Выгнал Данте. От меня отвернулись все.

Моя жизнь разрушилась окончательно. Я подняла руку и посмотрела на кольцо с буквами и гравировкой внутри.

«Sarò sempre lì per te».

Вспоминаю все его слова. Слово в слово.

« Ангел, храни кольцо как символ моей вечной любви к тебе. Я люблю тебя при любых обстоятельствах. Несмотря ни на что. Что бы ты не натворила в урон тому же бизнесу. Я всегда буду любить тебя и всегда буду рядом. Запомни мои слова, ангелочек. »

Его мнение изменилось. Я испортила всё. Я разрушила всё. Настал конец. Карма. Карма за смерть. Начало большого конца. Нет. Конец уже настал.

Я исчезну...

Конец второго тома

********

Вот и настал конец второго тома, остаётся дожидаться третьего...

Глава вышла достаточно большой, поэтому, пожалуйста, поддержите меня голосами и комментариями за старания!

Все новости можете найти в телеграме
https://t.me/adelinawri