Ангел крови

Клац. Клац. Клацаю среднего размера ногтями с бирюзовым маникюром по клавиатуре домашнего ноутбука Данте. Сотни статей об отелях. Я выбрала Лапландию, а остальное для отпуска никак не могу выбрать. Невероятно дорогостоящие номера я не очень то и хочу. Не хочу казаться в глазах мужчины меркантильной сукой, желающая только денег. В темноте я всматриваюсь в экран, видя цены. Господи. Он убьёт меня, если я найду нечто дешёвое и не потрачу крупные деньги с его карточки. Люксовое — меня сожрет со всеми потрохами совесть!

Звуки шуршания одеяло и громыхания по клавиатуре разносятся по квартире, находящаяся в гробовой тишине, как на кладбище. И я не обращаю внимания, ведь чего мне бояться? Я дома. В безопасности. Здесь стоят камеры и Данте видит меня. Не смотрит сейчас, но в любой момент увидит.

В отчаянии моя грудь вздымается. Данте поставил мне ультиматум: либо я выбираю сама и не смотрю на цену, либо он выбирает сам в несколько раз дороже и заставляет меня тратить его зарплату в течение недели! Если я выберу второй вариант, то на что он думает потратить явные миллиарды? Он не бедняк. Он миллиардер, блин!

Перевела взгляд на потолок и тупо уставилась в него. Темно. Полдвенадцатого. Кусаю губы и сжимаю бока ноута. Желание секса ушло, а вот желание почувствовать родного мужчину рядом - нет. Оно и не уйдет. Зависимость от Данте убивает. Убивает его работа. Убивает он сам. Кончики губ растянулись в слабой улыбке. Передо мной всплывает его облик. Горячий. Красивый. Заботливый. Кареглазый. Брюнет. Высокий. Масса только мышечная. Стальной пресс и чёткие мускулы. И выпирающие вены подогревают интерес. Боже мой. Он идеальный. Какие у него минусы? Их нет! Я не вижу минусов! Кто не мечтает о таком мужчине как Данте?

Невольно откладываю ноутбук. Закрываю глаза и продолжаю мечтать. Представляю его облик. Силуэт без верхней одежды и только в штанах. Я хочу прикоснуться к нему и лишь гладить тёплое тело, касаться каждой мышцы и проводить пальчиками по венам на руках, смотреть как напрягаются его предплечья и выпирают хорошие бицепсы, наблюдать за накаченной спиной. А после перевести невинный взгляд на его глубокие глаза в цвет полуночи или крепкого кофе, который он так обожает пить. Смуглая кожа напоминает идеальный загар.

Кажется, я погружаюсь в фантазии настолько, что не замечаю реальности и чувствую его в действительности. Нежные поглаживания по моей щеке и трепетные поцелуи. Становится неимоверно щекотно и я хихикаю.

— Безумно скучаю, — перебираю губами в шёпоте.

— Не можешь себе и представить как соскучился я, — низкий тембр донёсся под ухом и я распахнула глаза.

Данте! Он здесь! Улыбка растянулась на всё лицо, и я накинулась на мужчину. Захватила его в жаркие объятия и прижалась щекой к горячей груди. Он без верха, только джинсы, прям как я себе и представляла. А представляла ли я себе? Может все-таки видела? Рука Данте бережно легла на мои волосы, приласкав их к себе. Боже! Я так соскучилась! Хочется плакать от счастья. Он дал мне всё! Я получила столько заботы и любви, сколько за всю жизнь не получала. Моя жизнь без Данте была серой и муторной. Не существовало красок, которые бы радовали меня изо дня в день. Я поняла, что зависима от него морально. Мне нужен он. Только он. Никакие мужчины не сравнятся с ним, потому что он совсем другой.

— Как ты зашёл беззвучно? Я даже не услышала, что ты лёг!

Я подняла голову, глядя на мужчину, безмятежно лежащего на спине в полуголом виде, пока я устроилась валяться на жёсткой груди, не забыв включить светильники бра над кроватью.

— Думал, что спишь, — хмыкает Моретти. — Старался быть как можно тише.

— Твоя грудь ужасно твёрдая. Прям асфальт! — жалуюсь я, перескочила с темы на тему.

Данте обречённо вздохнул и прижался лбом к моему настолько, что я ощущаю его дыхание на своих губах.

— Жаль, что моя грудь не может послужить мягкой подушкой для тебя. Выйдет только наоборот.

— В каком смысле выйдет наоборот?

— Не моя тебе станет подушкой, а твоя мне.

Я подскочила и хмуро посмотрела на него. Вот извращенец! Наглый извращенец! Он смеётся! Я схватилась за ближайшую подушку и пнула ею ему по морде! Смех моментально улетучился и сменился на серьёзную гримасу.

— Чертовка! — возмутился Данте, забрав предмет постели из моих рук. — Кто из нас ещё абьюзер?

Отпрянула от мужика и села на краю кровати, свесив ноги. На вопрос я обернулась и ткнула пальцем в Данте, показывая язык как маленькая девчонка, достающая детей постарше на детской площадке.

— Ты.

— Бьешь меня ты, а абьюзер всё равно я. Женская база, — присвистнул мужчина и ущипнул меня за бок. — Ещё дуется, ух какая. Колючки выросли. Ёжиком стала, да? А ну, свернись клубочком и колючки спрячь.

Он начинает переходить все грани и без какого-либо позволения щекочет меня за бока и рёбра! Боже мой! За что мне достался неугомонный паренёк?! Я не могу долго сдерживаться и просто-напросто заливаюсь смехом. Дрожу в несильных конвульсиях и дрыгаю ногами, пытаясь избавиться от настырного Данте.

— Прекрати! — завизжала я. — Мне щекотно, Данте! Данте, перестань!

Не унимается! Я должна принять крайние меры, только думать тяжело из-за того, что он щекочет ещё рёбра. Я валяюсь на спине под ним. Когда он успел оказаться сверху?! Дергаюсь и явно уже вся красная от громкого смеха, который точно слышали все соседи или в принципе район!

— Ай, ноготь!

Данте в ту же секунду прекратил и спохватился за мои руки, оглядывая нет ли повреждений. Попался! Я коварно захихикала и повалила Данте вниз, устроившись на его прессе.

— Хитрая задница, — улыбнулся он.

Я поспешила улыбнуться и взяла ноутбук, положив его на грудь Данте.

— Удобная подставка, — смеясь, говорю. — Буду подбирать оте-ель.

Не убирая улыбки, я залезла в несколько сайтов. Хочу именно Лапландию. Другого мне не нужно! Цены не желают лучшего. Я тоскливо выдыхаю, листая статьи дальше. Пятизвёздочные. Необычные. Обычные. Далеко от центра и близко к центру. Я хочу недорого и идеально, но такое разве бывает?

— Три тысячи евро за ночь, — разочарованно произношу, смотря на цену бронирования номера.

— Как-то похуй, — свирепо произнёс Данте, закрыв рукой синюю кнопку с цифрами.

Я нахмурилась и схватила широкое запястье. Пусть убирает!

— Данте!

— Эвелина, ты начинаешь бесить!

— Двадцать одна тысяча евро за неделю! Вдобавок дорога и другие хотелки.

— Сорок две. Мы на две недели. Ищи люксовый отель!

Буркнула и отложила технику в сторону, оставшись сидеть на его торсе, но скорее я сползла ближе к коленям. Я осмотрела его и прикусила губу. Тело в теплом освещении бра выглядит таким карамельным и вкусным. Глаза метнулись ниже прямиком к прессу и к не слишком сильно выделяющейся тёмной полоске ниже живота.

— Ты когда-нибудь занимался бдсм-играми? — внезапно спрашиваю, вспоминая малозначительный разговор с подругами.

Хотела бы я попробовать столь извращённые деяния, я уверена, что у Данте есть опыт в таком деле разврата. Не был же девственником до моего появления и после исчезновения. По идее, не должна чувствоваться адская боль, верно?

Данте осмотрел меня так, словно я спросила запретное и меня могут убить из-за этого. Его глаза заполнились непониманием и едва заметной... растерянностью?

— К чему такие вопросы, ангел?

— Я хочу узнать, каково это. Хочу испытать эти игры.

Скользнула ладонями по напряженной плоти, водя от ключиц до ремня, вынудив пряжку греметь от расстегивания. От него исходит такой жар, что я начинаю таять, чувствуя огонь между нами.

— Ангелочек мой, ты уверена, что действительно хочешь испытать другое, а не простой миссионерский секс?

Грудь стала высоко вздыматься в тяжёлом дыхании и я подняла туманный взгляд на лицо Данте, отчётливо выраженное возбуждение, что подтвердил смачный стояк в джинсах. Я уверенно вдохнула и решительно ответила:

— Да.

Радикально срываю ремень и обхватываю им сильную шею мужчины. Затянула до малого удушья, вызвав смешок у него. Он откинул голову на бок, проходясь хищными глазами по моему не менее взбудораженному телу. Боже. Почему. Так. Жарко?!

— Мне по нраву, что ты вызвалась в статус доминатриксы и решилась воспользоваться экстремальной практикой асфиксией, спешу тебя поздравить, ты крайне смела, — принялся нахваливать брюнет, с насмешкой продолжая глазеть на меня как на актрису театра. — Но практика опасна, ты могла задушить меня.

Черт. Я сделала совсем невзначай! Не знаю, что на меня нашло! Нервно кусаю щеки. Мужчина снял ремень с шеи и схватил меня за бёдра. Моментально поднялся и закинул меня на шею! Господи! Высоко! Где пол?!

— Данте, Сатана ж подобрал тебя! — кричу, вцепившись прямиком в его волосы.

— Хочешь иные игры, — зашипел он. — Будут иные.

Он вывел меня из спальни и, оказавшись в коридоре, он подвёл меня к стеллажу в гостевой. И что нам делать? Трахаться на стеллаже?

— Ты собираешься меня выебать на стеллаже? Необычная локация...

Данте прыснул и без труда стеллаж вдвинулся в стену, открыв проход в тёмное помещение. Что?! Он завёл меня внутрь, и проход закрылся. И никаких признаков двери! Я раскрыла губы в удивлении и ядовитом восхищении. Никогда бы не подумала, что в квартире есть тайники!

— Потайная комната?! Серьёзно?! — восхищаюсь я, пока он включал слабый свет лавандового оттенка.

Ответа не последовало. Данте уложил меня на громоздкую кровать и навис сверху, оказывая на меня чересчур настойчивое влияние. Чувствую, что он стаскивает свитшот, оставив меня в одних трусиках. Я не обращаю на это внимание. Взор ходит по полутемной комнате. Кровать посередине с балками для балдахина и полупрозрачная ткань бордового оттенка, свисающая с толстых палок в квадратной форме. Кровать заправлена красным бельём из шёлка и я едва ли не скольжу на ней. Крест на стене с наручниками, прям в полный рост человека, и крючки, где висят флоггеры, стеки и ещё множество неизвестных для меня вещей. На запястьях оказались чёрные наручники, не мягкие, и я привязана к изголовью постели за какие-то тугие верёвки, прикреплённые к наручникам! Жёсткие. Застегнутые с помощью ключа. Мужчина небрежно выбросил связку на тумбочку, осматривая меня изучающими глазами. Он делает нежно, не желая причинить боли, от которой я бы кричала и рыдала? Постель такая мягкая, что я проваливаюсь в матрас. Расслабление наполняет изнутри теплом. Свет плавно мигнул, обогащая помещение темнотой, и вновь включился. Он не режет глаза. Ни капли. Нежно.

— И часто здесь бывали шлюхи? — не знаю для чего я спросила, но меня забеспокоило, что не я одна лежу здесь, связанная и скоро буду оттраханная Данте.

Обида ударила в сердце. Я реагировала остро и непонятно. Фиаско.

— Тебе не нужна эта информация, — с нотами строгости сказал. — Здесь всё чистое. Кровать новая и новое постельное бельё. Девайсы новые. Здесь нет ничего того, что было в прошлом. Не думай об этом. Я верен тебе, ангел.

Обвалы в душе развалились. Камни рассыпались в прах, и я смогла вздохнуть. Губы мужчины проходятся по моей длинной шее, пока я тихонько постанываю в ответ, показывая всеми силами, что мне нравится и я не хочу торможений.

— Грубо, нежно, средне? — неожиданно спрашивает, дав право выбора.

Сглатываю. Без раздумий отвечаю:

— Грубо.

После незамедлительно добавляю то, что вызывает у Моретти ухмылку. Довольную и впредь придающую сексуальность. Боже, он похож на того самого секси злодея в фильме!

— Я доверяю тебе.

— Тебе следует слушать меня вни-ма-тель-но.

Он так требовательно сказал и слез с меня, уходя к комоду неподалёку от крючков. Я повернула голову на подтянутую фигуру и невольно облизалась, глядя на него сквозь полупрозрачный балдахин. Боже мой. Я дрожу так, словно меня избили, но черт, избили до влажности между ног!

— Существует три основных стоп-слова. Цвета светофора. Красный предупреждает Верхнего, то бишь меня, что тебе, возможно, больно и ты не можешь терпеть.

Голос мужчины стальной. Жёсткий. Не нежный. Mammà mia. Он бывает предсказуемым?! Грубый или ласковый? Каков он на самом деле? Где истинная натура Данте-Клементе Моретти?

— Ты будешь делать мне больно? — пугливо задаю вопрос, получив отрицательное мотание головой.

— Жёлтый. О приближении к экстремальной для Нижнего, другими словами тебе, степени воздействия.

— Нижний и Верхний, — усмехнулась я, переваривая его слова.

Да он эксперт в разврате! Я читала об этом. Поверхностно и не нашла подробных статей о таком виде сексе, где в приоритете садизм и мазохизм.

— Зелёный. Он же даёт сигнал, что с тобой всё хорошо и тебя устраивают мои выходки с твоим телом, и я без угрызения совести могу продолжать. У тебя только зелёный и жёлтый, красного нет, потому что останавливаться я не собираюсь. Говоришь цвет и я выполняю маленькие просьбы.

Данте вернулся и вновь возвысился надо мной. Сорвал остатки одежды и коленом развёл мне ноги. Он не смотрел в интимное место. Его глаза впились в мои глаза. Воздух становится удушающим. Жара всплывает в разгаре страда. Я не смею опускать или отводить взгляд. Он цепляет пронзительным взором, проникающий насквозь!

Лёгкая вибрация на клиторе и засасывание. Боже! Я зажмурилась и изогнулась в спине, почувствовав себя гибкой кошечкой. Стараюсь сжать ноги вместе, но колено мужчины не позволяет. Стон срывается с губ. Я вздрагиваю от нарастающей мощности вибрации на эрогенной зоне.

— З-зеленый, — еле двигаю губами в неуверенном шёпоте.

Ощущаю горячие губы на затвердевшем соске и кричу. Опять! Забываю каким образом следует дышать. Дышу через приоткрытый рот. Стоны так и срываются. Не могу ничего контролировать! Распахиваю глаза, замечая небольшой вибратор нежно-розового оттенка. Данте упорно вжимал игрушку, бесстыдно играющую с клитором! Он кусает соски и одновременно с клитором ласкает их, не позволяя избавиться от давления и жутчайшего наслаждения. Всхлипываю. Между ног ужасно скользко. Ощущается вся пульсация.

Резко всё прекращается и я взвыла. Нет! Нет, нет! Я же практически кончила!

— Забыл сказать, — протянул он, отрываясь от груди. — По правилам, должна спрашивать разрешение на оргазм.

— Ты не говорил! Дай мне кончить! — запротестовала я, разъярённо смотря на мужчину. Господи! Это жестоко! Садист, ужасный садист!

— Сказал сейчас. Но кончать не разрешаю. И без дополнительных действий не сможешь. Исключение лишь ведьмам, которые могут кончить силой мысли. Только это непослушание и получишь наказание. В несколько раз больше, ангел.

Хмурюсь и сжимаю зубы в жажде. Я пытаюсь представить, что он не остановился, однако, попытки тщетны. Я возбуждаюсь и мокрый сильнее! Он расплылся в нахальной ухмылке и убрал игрушку, напоследок шлепнул по набухшей бусине, от чего я дёрнулась и взвизгнула, и прислонил к губам кусочек шоколада, который в упаковке лежал где-то сбоку. Он так собирается задобрить? Шоколадкой? Я не против сладкого. Махом съедаю. Горький и вкусный. Необычный привкус, но мне нравится.

— Этим не задобришь, — предупреждаю его.

Он только усмехается.

Прошу второй порции и получаю её. Не понимаю, чего он усмехается? Коварно. Словно собственник. Запястье уже затекли и я лизнула губу. Было вкусно. Хочется ещё шоколада. Чего ж ты пялишься и ничего не делаешь? Бархатные ладони прошлись по моим ногам, мелкой щекоткой и дрожью поглаживая. Кажется, я возбуждаюсь сильнее... У меня мания на прикосновения к ногам?

Живот тянет невыносимо до сладкой боли. Я неугомонно заерзала на кровати и ощущаю влагу на ляжках. О боги! Он убрал колено и лишь наблюдал за моим поведением. Моментально сжимаю ноги и хнычу. Гребаное желание! Я вжалась головой в подушку и повернула её в сторону на упаковку с шоколадом. Чёрная с золотым, прямоугольная, надпись Tabs...

Шоколад с виагрой?! Я узнаю эту надпись! И упаковка!

— Хочешь окончательно уничтожить меня желанием?!

Я возмущённо уставилась на него и рыкнула, злобно смотря на мужчину.

— Выпусти! Живо!

Я кричу. Хочу проучить его! Дергаю руками. Черт! Я сама согласилась на эту авантюру! В его руках оказался нож. Лезвием подрезал бечёвку, но она не сорвалась. Не успеваю понять, как оказываюсь лёжа на животе. Жгучий удар ладонью прошёлся по одной из ягодиц, заставив выкрикнуть имя мужчины. Он кусает меня в шею и раз за разом ударяет по горящей пятой точке. Я кричу. Извиваюсь. Плачу, но мне приятно! Укусы доходят по спине и плечам. Следы укусов и засосов обеспечены!

Удар. Ещё. Ещё. Жжёт кожу так сильно, будто облили кипятком. Я уткнулась лицом в подушку и выдаю стоны. Мать его, чертовски приятно! Блаженство и полное удовольствие! Боль и наслаждение. Страстное сочетание! Та ласка клитора была обыденной разминкой перед терзаниями настоящего дьявола.

— Ты мучаешь меня!

Сжала зубами ткань наволочки. Терплю удары и желание побыстрее ощутить член в себе! Признаю! Я хочу его. Хочу, чтоб он трахнул. Грязно. Как же грязно. И восхитительно воздушно. Эти шлепки лишь ладонью. Тяжёлая и смертельно сильная рука. Уж точно я не смогу сидеть после скольких шлепков! Двадцать уж точно произошло! Я задрожала ниже пояса и зажмурила глаза. Яркий оргазм накрыл меня, что полетели искры из глаз. Я бессильна. Я кончила. Без разрешения. Мне точно крышка.

— Твоё поведение крайне не устраивает, — сладко зашептал он мне в ухо. — Наглая. Дерзкая. Извращенка. Превращаешься в мою копию, ангел. Падший ангелочек. Считай шлепки были мелким наказанием за убийство и разминкой. Но ты ослушалась. Кончила без разрешения. За это следует наказание. Другое, ангелочек. Я добрый сегодня, поэтому суровых наказаний не будет.

Я не чувствую его присутствие. Не хочу поднимать голову. Не могу. Я лишилась сил. Внутри всё горит янтарным огнём. Не знаю что ожидать. Явно получу по полной программе. Запястье уже болят и затекли. Приобрели синеватый оттенок и похолодели. Неудобно лежу. Мне резко раздвигают ноги и я чувствую манжеты на лодыжках. Что?! Между ногами металлическая палка, прикреплённая к манжетам, не позволяющая стиснуть ноги.

— Что ты задумал?!

Тишина. Я подняла голову и ощутила его ладонь на шее. Лёгкое удушье и я прикрываю глаза, почувствовав, как нечто горячее скользит между складочек. Да, боже, да, войди в меня уже! Я готова провалиться сквозь землю. Слиться с постелью. Боже. Он дразнит меня как только может! Он внезапно наполнил меня собой. Гортанный стон вырвался с уст, и я напряглась. Ощущаю его в себе. Полностью. Резко и без предупреждения. Стискиваю его влажными губками и стенками. Он не двигается, только кусает шею до очередных следов. Данте намотал мои длиннющее волосы на руку и оттянул в свою сторону, заставляя выгибать спину и давать шею на ещё терзания его острых зубов.

— Начни уже, — жалобно умоляю. — Не могу я терпеть! Прекрати, это ужасное наказание из мучений, когда я хочу, а ты не исполняешь желание! Пожалуйста, Данте!

Пламенной шлепок точно не ладонью обрушился на ягодицы и я вновь взвизгнула. Ох, Боже, сама просила грубо и показать настоящий разврат! Удары прекратились и чувствую его пальцы на клиторе. Он двигается. Толчки никак не нежные! Но мне нравится. Я ловлю экстаз. Он теребит клитор и двигается. Долбит до конца по самые яйца, чтоб я окончательно избавилась от любых сил. Испарина выступила на висках. Невыносимо жарко! Я горю рядом с ним. Горю и не потухну. Моретти только подливает масла, лишь бы горела сильнее. И сильнее. И ещё сильнее.

— Чья ты, ангел? — внезапно прохрипел он, поглаживая пальцами мои пересохшие губы, параллельно придерживая этой же рукой за шею. — Кому ты принадлежишь, Эвелина?

Грёбаный собственник.

— Тебе, — сипло шепчу, чувствуя приближение разрядки и вновь стону. — Я твоя. Только твоя. И не хочу быть больше ничьей.

— Верно, — хмыкает он. — Ты моя, ангел. И никто кроме меня не имеет права видеть твоё тело обнажённым. Никто не может дотронуться до тебя, потому что твоё тело моё. Те, кто рискнёт, эти смельчаки останутся без глаз и без рук. Выколю и отрежу. Кончай, ангелочек.

Слышу зелёный свет позволения. Я расслабляюсь и жмурюсь. Боже да! Оргазм окутал волной эйфории и ощущаю горячую жидкость внутри себя, вытекающую прямиком по половым губам на кровать. Глаза не хотят открываться. Внутри пусто от отсутствия Данте. Он ножом резанул верёвку и раскрыл наручники, освобождая руки из плена. Ноги также на свободе. Нет, не хочу двигаться. Я устала. Он вытрахал из меня любые силы на передвижения. Он поднял меня на руки и коснулся губами лба, оставив на горящей коже поцелуй нежной любви.

Он вынес меня из помещения разврата. Я даже не поняла, как оказалась в обычной спальне, при этом он успел вытереть излишки спермы на мне. Не догоняю. Глаза слипаются, и ресницы дрожат. Просто хочу спать. Секс убил энергию. Мне нужно полное восстановление. Не понимаю даже, когда он успел одеть мне бельё и футболку. Данте укутал меня в одеяло, захватив в свои невероятно тёплые, мужские, полные любви и заботы, родные объятия. От этого меня клонит в сон всё сильнее. Комфорт рядом с ним влияет положительно.

— Ещё одна лучшая ночь с Данте Моретти, — в полудреме тихо произношу, смеясь.

— Ещё одна лучшая ночь с Эвелиной Моретти, — ответно негромко сказал, поправляя прилипшие к моему лбу пряди волос.

— Mio marito.

— Mia moglie.

Улыбаюсь и погружаюсь в глубокий сон. Уж точно я проведу ночь в сладком сне. Без любых кошмаров. В умиротворении. В любви. В безопасности.

***

Как бы мне не хотелось, но я закричала. От злости! Раскалённая сковородка с грохотом упала на мраморную плитку. Данте посмотрел на мои махинации и злобу на сковородку, которая решила, что ей следует бежать с плиты! Мужчина молча глотал эспрессо, побаиваясь и слова лишнего вякнуть. Мало ли эта сковородка прилетит в него. Я хотела приготовить фриттату, но сковородка, видимо, не хочет. Кофемашина шумит, правда, меньше чем я, но шумит!

— Ты не можешь потише готовить мне капучино?! — возмущаюсь на технику. — А ты чего уставился?!

Данте, сидя за барной стойкой с ноутбуком и чашкой кофе, смотрел на меня. В упор. И не хотел отводить взгляд.

— У тебя что? Месячные? С утра психованная, — комментирует он, успев пожалеть о словах, поскольку словил мой гневный взгляд.

— Да. Месячные. Из-за тебя!

— Моя то вина в чем? Будто я контролирую твою шальную матку, решившая сыграть с тобой злую шутку, — недовольно спрашивает с иронией.

— Ночью кто трахал меня?! Ты! Да, они должны были пойти сегодня-завтра, но ты разработал меня настолько и напряг матку так, что они хлынули в семь утра!

Забрала чашку и вновь ушла к сковороде. Надеюсь, на этот раз не улетит! Параллельно выпивая горячий напиток, я нарезала мелко лук и картофель кубиками. Я гневно двигала ножом и хмурила брови. Ненавижу менструацию! Хочу избавиться от неё! Варианта только два: удалять матку или беременность. Беременность временная и там уйма других проблем.

— Живот болит? — взволнованно спросил. — Могу сходить в магазин и купить прокладки. Нужны?

Мужчина позади меня обвил талию, трепетно поглаживая живот под футболкой. Я вздыхаю. Опускаю голову, оставив нож и продукты лежать на доске.

— Нужны, — тихонько лепечу. — Четыре капли. Дневные и ночные. Фирма любая.

— Иди полежи. Приду сам завтрак, сделаю, — спокойно сказал и оставил нежный поцелуй на моей шее.

Дверь хлопнула. Колющая боль внизу живота и мне страшно чихать. Обезболивающее скоро должно подействовать. Я выключила плиту и ушла в спальню. На прикроватной тумбочке замечаю толстую папку с документами, принадлежащие Данте. Интересно, что за бумаги? Я села на постель и забрала папку, отрывая её. Файлы с бумагами. Контракты. Отчёты. Платежи налогов, коммунальных услуг. Непонятные счета. Договор на постройку дома?! Дата вчерашняя. Он собрался строить новый дом? Мои мысли разносятся в сторону, когда я замечаю визитку о приглашении в казино в Лас-Вегасе.

Казино? Покер? Азартные игры?! Приглашение на завтра в десять вечера. Я прикусила язык. Он пойдёт? Я бы могла пойти с ним. Хотелось бы мне поиграть. Дома сидеть не хочу!

Я пялюсь в визитку уже долгое время, перечитывая по миллион раз, но слышу тяжёлые шаги, а после в дверном проёме появился Данте. В правой руке белый пакет со сладостями и прокладками.

— Лазила в моих папках? — с издёвкой спросил. — Явно захочешь сладкого, поэтому я скупил всё, что было в магазине.

Он поставил пакет на кровать и оглядел визитку в моих руках.

— Ты собрался в казино? Почему мне не сказал?

— Не собирался. Это приглашение и не более.

— Я хочу поехать. Хочу сыграть. Я просто хочу отдохнуть.

Моретти посмотрел на меня непонятливым взглядом. Он устало вздыхает. Не хочет отказывать. Не может мне отказать. Долгое молчание напрягает, и я вижу одобрение в виде кивка.

******

Mamma mia (итальянский) — мама мия / Боже мой и тому подобное
Mio marito (итальянский) — мой муж)
Mia moglie (итальянский) — моя жена

Ииии ура! Ловим последние главы (это ещё не конец, ещё 2-3 главы будут)!

Набираем актива побольше для мотивации!

Все новости в телеграме: Аделина Алмазова
https://t.me/adelinawri