Ангел крови

— Прошу тебя, уйди, я хочу побыть одна, — сквозь истеричные слезы говорю. — Без тебя. Просто уйди, Данте. Или дай мне самой уйти.

— Дать уйти или уйти самому, равняется гребаному расставанию, — спокойно сказал, очерчивая пальцами мои скулы.
— Не неси бред.

Я фыркнула и скинула с себя его руки. Я никогда не прощу измену. Не сейчас уж точно. Он трахал других. У меня нет никакого желания видеть его. От одного взгляда на мужчину я без разговоров готова рыдать, рвать и метать. Мне противно видеть его, зная, что он совал чертов член в других! Я выплакала все слезы и осталось опустошение внутри, словно из меня высосали все энергетические соки.

Я перестаю хотеть что-то. Мне нужно одиночество. Загвоздка, что Данте не позволит мне остаться одной и ясно по какой причине. Я агрессивная и опасна для общества, раз способна на варварские поступки. Собственно, следует меня запереть в психиатрической больнице, чтоб вправили мозги. Кажется, что и Даниэль не поможет. Он психолог и знает всю работу — верно, но насколько он велик до того, чтобы вылечить меня? Я неконтролируемая. И порой не думаю, не понимаю своих же действий.

Я прижалась спиной к стене и обхватила оголенные плечи ладонями. Я дрожу, но не от холода. Страх и негодование завернуло в пелену темноты. Данте застегнул на мне пуговицы пиджака, не отрываясь от телефона, поспешно печатая сообщение отцу. Я тяжко вздохнула. Холодные пальцы выводят кровоток до обжигания изнутри. Я схожу с ума не по Данте. Я схожу с ума по моментам, происходящие между нами. И сейчас, в данный момент, он одурманивает меня. В дверь уборной донеслось три стука подряд, а после зашёл Даниэль и Натан с Демьяном. Герцогов лишь присвистнул и насмешливо посмотрел на меня, проговаривая, что у меня прорезались коготки и зубки. Я прыснула. Даже в столь напряжённый период двум лучшим клоунам удаётся поднять настроение.

— Я так боюсь когти Эвелины, вдруг и нас расцарапает, — поддерживающее смеялся Натан, приобняв меня за плечи дружеским жестом. — Не будь кислой как лайм, мы всё уладим!

Я укусила язык и, кивнув, молча включила воду в раковине, хихикая и смывая кровь с рук. Парень похлопал меня по плечу и отошёл к Данте с другими мужчинами. Опустошение внутри бесцеремонно разъедает клеточки органов, я вновь наедине с собой и своими парадоксами и они давят на душу. Я готова разорваться! Очи заворожено разглядывали отражение в зеркале, взгляд полон безразличия. Становится холодно и кожа белеет как мертвец.

Я навострила слух и расправила плечи. Негромкие переговоры мужчин, обозначающие качества и ход действий.

Моретти старший присел на корточки перед безжизненным телом и усмехнулся, оглядывая глубокий ножевой удар в ране и разбитое лицо. Он надел голубые одноразовые перчатки и помотал головой, едва ли не смеясь. Мужчина объясняет и просит добыть спирт для избавления моих отпечатков, однако, я слышу лишь отрывочно.

— Камеры, — разочаровано высказал Данте. В мужском баритоне не скрывается раздражение от неприятного зрелища в виде хорошенько убитого тела и разочарования во мне, в моём некомпетентном поведении!

Я дура! Дура! Дура! Ещё раз дура!

Голова загудела, и я перестаю что-либо улавливать. Головная боль отдает в веки глаз, ощущение, что меня кулаком избивают до выявления фингала! Что-то не так со мной. Данте приблизился ко мне и сфокусировал внимание на отражении зеркала, наблюдая за побелевшим лицом. Губы дернулись в словах и обрывки мира пролетели перед глазами. Ледяные и в то же время огненные руки мужчины ошпаривают холодом меня, который отдаёт лавой, он обвил мою паленую талию. Задохнулась в мыслях и прикрыла веки. Голос партнера с корнем вырвал душу из помыслов. Твердит, что нам нужно уходить и побыстрее. Избавиться от преступницы и её следов. Я преступница!

Я не успеваю дослушать чьи-то слова, не различаю голоса, они перемешались в голове и образовали спутанный комок нитей, хоть слова и относятся не ко мне, как Данте вывел меня из туалета, ведя по незнакомому и жутко тесному коридору без единой капли света. У меня нет особого выбора и я прижимаюсь к Данте, стараясь не затеряться в кромешной тьме. Он вывел меня из особняка и мы обошли его, подходя к длинному лимузину со значком на капоте в виде пистолета, обозначающий принадлежность мафии. Я залезла в авто и вздохнула, хватаясь за большую сумку с вещами. Мы остаёмся в Милане на несколько дней и спать будем в отдельной комнате Бенедетти в заднице дома. Я шмыгнула носом и принялась стаскивать с себя платье. Короткость и каблуки утомили, вдобавок кровь на мне, ощущаю себя голодным вампиром. Меня обожгло от касания мужчины, небрежно посадивший меня полуголой спиной к нему на его колени. Господи, мать его. Помилуй меня Христос, на хрена он делает?!

Терпкий запах ядовитого одеколона ударил в нос и я стиснула зубы. Грубые пальцы до боли сжимают кожу талии. Мать его, если на мне останутся красные следы его жёстких подушечек — я прикончу его на месте!

— Прекрати дуться, — рыкнул на ухо. — Я не изменял. Ясно тебе? Мы не были вместе и я убивал боль по тебе, — зашептал он, прикусывая мочку.

Скуление вырвалось с уст, вынудив меня скользнуть вниз с колен молодого человека. «Старого» — вдруг подумала я. Казалось, я плавлюсь от обыденного укуса, отдающий пульсацией в тело, но оно вызывает адреналин в крови.

— Убил? — неряшливо спросила, вызволив из сумки белый костюм.

— Не убил, — усмехнулся тот, мигом проведя кончиками пальцев по моим грудям! Ах, сволочь!

Я бросила на Данте возмущённый взгляд и гордо вздернула подбородок. Полна решимости я нацепила брюки в цвет цельного молока. Каблуки так и остались на ногах, сменила лишь одеяние с чёрного на белое. Я поймала глаза Данте, прикованные ко мне так, словно я популярная модель вышла на подиум и покоряю сердца, вуалируя вокруг толпы и окидывая присутствующих красотой до потери пульса.

— Мне долго ждать адекватной реакции? Не горишь желанием разговаривать со мной, Эвелина, — сурово возмутился кареглазый.

Действительно, почему не горю? Меня можно назвать глупой дурой, по типу, что я должна его понять, поскольку просрали четыре года и я была мёртвой, а ему следовало убивать любовь ко мне любыми способами. Я повернулась к нему, сидя на сиденье подальше от супруга, которым он станет в скором времени.

— Мне нечего сказать, — холодно ответила я. — Меня разозлила она. Тебя я могу понять, а её гадкие слова невыносимы.

— Убийством ты создала проблемы мне. Ты никак не будешь причастна к ним. Из-за твоей неконтролируемой агрессии вылезло уйма заморочек. Ты убила дочь Бенедетти старшего, Эви.

Состояние взрывной интенсивности накрыло волной эмоций. Сигнал самообвинения рехнулся. Холодок пробежался по мне и я, кажется, побледнела гораздо больше, нежели в уборной. Я создала проблемы ревностью и гребаным гневом! Я встряхнула головой и отвернула её в сторону. Мелкие капельки дождя кляксой впиваются в ледяное стекло. Он зол на меня и навряд ли простит. Я не лучшая девица, вошедшая в его жизнь богатенького папочки.

— Посмотри на меня, — строго приказал Моретти. — Ты понимаешь, что ты натворила? Годами налаживал отношения с Бенедетти, чтоб в один миг всё разрушить? К чему мои, блядь, старания?

Неуверенно перевела взгляд и до привкуса косметики и металла укусила губу, накрашенную помадой яркого пигмента. Я приоткрыла рот, но голос предательски задрожал.

— П-прости, — с трудом выдавила я. — Я н-не знала.

Данте казался подозрительно спокойным. Никак не повышал тон, и меня запугивала хладнокровность мужчины. И я не смею сдвинуться с места, он испепеляет меня пронзительным взглядом, требующий объяснений и иных слов. Я не могу выпалить ничего. Ни-че-го. Меня закрутило в ужасающем смерче или громоздком урагане страха. Мне боязно. Что он скажет дальше?

— Извинения ни к чему, — огорченно вымолвил и я выдохнула с облегчением. Он не кричит. — Ты позволила эмоциям вырваться наружу и поддалась сердцу, а не мозгу. Я тебя не виню, но, видимо, ближайшее время Милана нам не видать. Тело мы уберём и кровь скроем, но никто не отменял камеры видеонаблюдения, чьи записи мы никаким хуем не сотрем, потому что они под тотальным контролем! Вариант один, убить охранников, безусловно спящие на месте, но чересчур много трупов. И когда узнают, что Алессия умерла, посмотрят всё без исключений. Отец решит проблему прямо сейчас, может выйдет стереть, но не обольщайся.

И опять каждая проблема произошла из-за меня. Виновата во всём я и никто больше. Ничтожные упоения! Я поникла, изнутри терзают совесть и осознание ошибки. И кто всё испортил? Конечно, чёртова, Эвелина!

— Эвелина? — с правой стороны от меня послышался обеспокоенный бархатистый голос Данте.

Мне мерещится, что я исчезаю с этого мира и переливаюсь в другой как химическая жидкость из колбы в колбу. Внезапно нос и горло свело до степени щипания, словно провели острым ножом и залили спиртом до адского жжения.

Со мной не так. Что-то не так. И всегда я буду выражена в дичайшем плане.

До ушей доносится хорошо поставленный с грубыми нотами голос Данте. Он произносит моё имя. Говорит прозвище, ставшее любимым. Ангел. Ангелочек. Мой ангелочек. Совсем неожиданно глаза заполнили слезы, и я перестаю видеть из-за расплывчатости. Я замерла. Мамочки. Цепкие объятия любимого проходятся по мне так, как будто я оказываюсь в воздушных и мягких облаках. Рукава мрачной рубашки завернуты до локтей и я вижу отрывки тёмного рисунка татуировки на правой руке Данте. Я тихонько всхлипнула и прильнула щекой к жёсткой груди.

Еле слышное мычание и слова Данте, напоминающие успокаивающую мелодию, вторглись в личное пространство. Непрерывный шёпот с отчётливо слышным волнением выводит меня на слезы. От него веет не только одеколоном, но и двойным эспрессо, которое он обожает пить. И отчасти черничными кексами.

Пальцы невзначай холодеют. Боже. Я чрезмерно хрупкая и чересчур эмоционально реагирую на любые ситуации. Он не ругал меня и его безмятежная реакция напугала меня. Ощущение, что он относится халатно к моей мерзкой выходке, которая выдаст не лучший итог.

— Я ненавижу себя, — слёзно шепчу. — Я испоганила всё возможное.

Данте тяжело вздохнул и отодвинул меня от себя, безжалостно схватил подбородок пальцами и заставил меня поднять голову, дабы я смотрела на него одного.

— Я не собираюсь оправдывать тебя, поскольку ты не права, — спокойно сказал. — Что сделано, то сделано, не будешь же ты убиваться всю жизнь. Я много кого и сам убил, не жалею, горжусь даже, не от всего сердца. Однако ты смогла побороть гемофобию, когда тебе понадобилось.

Я горько улыбнулась.

— Меня убивает твоё спокойствие.

— Мне незачем злиться. В некой степени рад, что ты избавилась от ненужного хлама, — он едко вдохнул, услышав запах коньяка, выходивший из моего рта. Брюнет недовольно оглядел меня и рявкнул: — Ты опять алкашку выпила? Тем более коньяк!

У-пс. Я забегала глазами по салону автомобиля и прикусила язык. Господи! Никакое оправдание не приходит в голову!

— Я не очень много. Стакан никак не повлиял на мою трезвость! Я выпила около часа назад и не совсем допила, не переживай, я закусывала. Я пила правильно!

Данте втянул воздух и жёлчно массировал переносицу. Он смотрит на меня исподлобья манящими, как тёмные ночи, глазами. Тьма в очах не уйдёт и она приманивает глубокостью и красотой. Мужчина молчал, явно успокаивая играющую с ним ярость. Тишина как на кладбище продлилась недолго и он вскоре вымолвил, хотя, его слова больше похожи на приказ:

— Больше не пей. Пойдём уже.

— Не тебе решать, — снисходительно улыбнулась я.

***

Мы очередной раз оказались на вечеринке. Труп убрали и записи стёрли, но неизвестно что произойдёт дальше. Я отпила холодный мохито с клубникой и привкусом мяты и кислого лимона, сидя на диванчике между подругами. Прохлада освежает и обогащает душевные раны. Мы не пьяные. К тому же, Данте мне никаким боком не позволит смачно напиться. Гости на тусовке гудят и возводят много шума. Музыка в колонках играет на полную мощность, создавая клубную атмосферу, даже свет разных цветов! Подруги знают о ситуации. Я им всё рассказала.

— Ты наделала достаточно дел, Эви, — воркует Аннабель. — И ожидай, что Данте прикончит тебя в постели за доставленные неудобства.

Надменно посмотрела на черноволосую и бестактно хохотнула. Чувствую себя гребаным Сантой Клаусом, Рождество только через месяц, а я уже вжилась в роль.

— Я не дам ему.

— Возьмёт после обезвреживания взрывчатки. И то, если выйдет.

Я отшатнулась. Взрывчатки?! Брюнетка засмеялась с нисходящей улыбкой во все тридцать два. Какая к чёрту взрывчатка?!

— Ты его взрывчатка, — дополнила молодая Аристон, обнимающая сына. — И он должен тебя обезвредить. К примеру, связать.

— Я, конечно, понимаю, что ты, Диана, любительница бандажа, но я не думаю, что бдсм-игры подойдут для меня!

— Пове-е-ерь мне, — протягивая нежным голоском, шепчет блондинка. — Массимо, пойди к папе, во-он сбоку стоит.

Мальчишка только поцеловал Диану в щеку, обозначая любовь к матери, и убежал к Аарону, разговаривающего с Данте. Диана расслабилась и облокотилась лопатками в диван, получая удовольствие от более чем спокойной обстановке.

— Связывание разогревает кровь, — принялась рассказывать девушка. — Хочется выбраться, но ты не можешь и ещё больше возбуждает. Наказания в виде шлепков. Да, удары колючие, но во время секса не думаешь о боли, ты тупо наслаждаешься!

— Ты занимаешься романтизацией жестокого обращения к пассиву? — вскинула я бровь.

— О-ох! Нет же!

— На словах не объясним, ты должна прочувствовать, — пожала плечами Ария и мы втроём уставились на неё. — А что? Мы с Вильямом уже пробовали.

ЧТО?!

Я подавилась напитком, и мы округленными глазами вытаращились на девушку. Она невинно улыбалась и пожимала плечами, словно ничего сверхъестественного не произошло и её слова оказались абсолютной нормой. Она любит Вильяма уже давно и они начали встречаться, а она ничего не сказала нам?!

— Ты могла бы рассказать, что встречаешься с ним! — вспылила Аннабель.

Брови свелись между собой и я сердито гляжу на подружку. Чувства вспыхнули беспорядком и смешались массой. Радость за счастье подруги и лёгкое возмущение, что она ничего не рассказала, просто взяла и утаила! Я посмотрела вперёд и заметила мужскую фигуру, высокую и значительно возвышается над нами на смачном расстоянии. Данте.

Моретти вытянул руку и подергал указательным пальцем, подзывая меня к себе. Я, держа во рту чёрную трубочку, попутно попивая мохито, настороженно и с нескрываемым любопытством смотрю на Данте. Он напряг челюсть и посмотрел на меня так, что прямо на лбу написано: Без лишних вопросов. Встала и пошла за мной.

Я поставила пластиковый стаканчик на стеклянный столик и, предупредив подруг, что меня позвал мой любимый. Я поднялась и направилась к Данте, цокая каблучками. Мужчина резко схватил меня за локоть и повёл в непонятную для меня сторону!

— Эй! — вскрикнула я. — Что происходит? Данте! Ты можешь объяснить?!

— Обнаружили, что Алессия исчезла, — закатила он глаза. — Не знаю, узнают ли, что убийством занялась моя жена, поскольку улики мы смели. Но это не вся проблема, даже не основная, поэтому никак не думай. Твоих подруг заберут парни и все уедут, ты можешь не беспокоиться насчёт этого.

Боже! Опять все проблемы из-за меня! Зачем я вообще живу, если от меня одни неприятности?! Данте запихнул меня в машину и она тронулась с места. Лимузин без подозрений на полном спокойствии выезжал с территории особняка. Я тихо всхлипнула. В голову отлила кровь от нервозности. Сердце бешено застучало и настолько громко, что сердцебиение слышно по всему салону авто, отбивающие эхом по дверям.

— Не нервничай, — бесстрастно произнёс Данте, вынудив меня лечь на сиденье и головой на жёсткие колени. — Тебя не тронут. К тому же, нашли Кристофера и я должен разузнать детали, основной резон резкого отъезда Кристофер, — с азартом сказал.

Данте ждёт мести. И в этом всём его натура садиста, не жалеющий никого. И он убьёт его. Будет пытать как пытался Вито, а может и хуже. К сожалению, мне неясно. Никто не станет посвящать меня в ужасный мир беспощадного мафиозника. Я и не желаю знать!

Моя голова безмятежно устроилась на коленях брюнета. Я лежу во весь рост на сиденье и не забыла скинуть туфли, от которых уже во всю болят ноги! Стальная ладонь партнёра с теплотой оглаживает мои волосы, запутываясь в каждой прядке. Повод снова ощущать себя живой, а не куклой марионеткой бандита Вито.