Ангел крови

Я никаким образом не собираюсь так легко верить им, а может и поверю, Данте уж точно не собирается. Любой может назвать меня своей дочерью, надев линзы и парик, чтоб обвести вокруг пальца и развести. Ему нужны доказательства. На словах не станет доверять, вдруг крыса какая-нибудь? Прям как Кристофер, но и ему Данте не доверял от слова совсем. Мужчина презрительно взглянул на родителей.

— И ты думаешь я поверю тебе на словах? Я могу сказать, что являюсь одним из лучших врачей мира, — пристально наблюдая за Конти, он скрестил руки на груди.

— Моя жена и дочь копии друг друга, — кратко ответил тот.

Губы разошлись в ухмылке и он тяжко вздохнул. Данте сморщил нос и поджал челюсть. Черт. Ему дышать больно! Эта боль от сломанных рёбер, отдающая в грудь колкой болью. Подавил её и снова осмотрел присутствующих. Он не смел сводить глаз с меня, а я с него. На нежном лице смешались множество эмоций, не понимая, какую мне следует использовать для правильного понимания.

— Не верю, — протягивает брюнет. — Доказательства и точка. Существуют линзы и парики.

Лука вздул ноздри так, будто ему подсунули не сочный стейк, а сырую тушу животного, чтоб самостоятельно приготовил. Мужчина лет сорока залез в мобильник, копаясь в приложениях. Данте вновь перевёл глаза на меня, мирно обнимающую Элеонору. Может и вправду они мои родители, однако, я не хочу слепо доверять. Их не было со мной. Я страдала. Где они тогда уж были?

Мужчина с белыми волосами всунул моему партнёру в руку телефон и я выбралась из руки матери, проскользнув под бок к Данте. Галерея с фотографиями и видео ребенка лет двух-трёх. Черты лица мои…. Видимые нежно-фиолетовые глаза и карамельные волосы. Ямочки на щеках от улыбки и те же родинки на лице и руках. Заметный лучик сияния счастья в глазах. И в один миг всё разрушилось в прах.

— Моя сестра, — принялась с неприязнью рассказывать Элеонора. — Украла Эвелину. Я оставила дочь с сестрой, пока нас с Лукой в Мессине вызвали в больницу в срочном порядке, — женщина нервозно сглотнула, прижимая меня к груди как можно крепче.

— Приехав домой на утро, мы не обнаружили ни Эвелину, ни ту мразь, забравшая наше чадо. Она не могла со своим алкашом зачать ребёнка, вот нашего и украла, — в тоне Луки слышится скрытое желание убить. — И все годы мы искали её. Полиция не смогла. У нас и денег особо не было, чтоб искать по всему миру.

— Могли подать заявку на моё имя, — ответил он насчёт полиции, я же не отвожу взгляда от фото.

Заявка бы помогла связаться с Данте и его занятие в благотворительный фонд, где ежемесячно доставляется определённая сумма нуждающимся, вошло бы в дело. Раз они настолько нуждаются в помощи, он бы смог отправить своих людей на поиски и пробить по любым базам местоположение. Не требует ничего взамен. Удивительно, что один из жестоких мафий, занимается помощью в фонды и одновременно убивает беспощадно.

— Подавали несколько раз. Из-за потока, скорее всего, вы и не заметили, — пожимает плечами шатенка. — Не виним.

Промолчав, мы продолжили листать фотографии. Одна заинтересовала больше всего. Восемнадцатое февраля. Я в объятиях мальчика, безумно похожим на меня. Будто бы близнецы, но он старше на несколько лет. Данте без скрывания напрягся и сжал телефон, ревностно зажав меня к себе поближе.

— Лаззаро, — объявил Лука. — Старший брат Эви. Он с нами. Живёт отдельно естественно, мелкий мальчишка, двадцать пять всего, следователь в криминалистики.

У меня есть старший брат?! Я шокировано уставилась на пепельного и закусила губу, непонимающе разглядывая фигуру простого мужчины, неходячего в зал, но и не пьющего пиво каждый вечер до результата пивного живота. Вполне в хорошей форме.

Только Данте всегда будет лучше.

Элеонора внезапно встала и вышла из палаты, копаясь в мобильном. Лука рассказывал нам про Лаззаро, кто он и чем занимается. Я особо не слушала. Я зарылась в своих мыслях, будто окунулась в холодную воду бассейна, а после в жар масштабного пожара. Этот пожар вознёс на нас урон. Кристофер создал весь ужас.

— Нам нужно избавиться от него, чтобы поговорить, — тихонько шепчу Данте на ухо, нежно поглаживая зататуированную руку.

Про брата мы можем послушать в любой момент. Сейчас нужно что-то предпринять, иначе дальше станет только хуже. Фамилья страдает. Я страдаю. Данте страдает от перелома. Аннабель страдает от их ссор. Данте безукоризненно дал приказ Луке и он растворился в коридоре, не забыв закрыть дверь. Божечки, я наконец-то выдохну. Разговор ни в коем случае нельзя откладывать. Мужчина обхватил мою талию и прислонил к себе, усаживая на колени.

— Данте! — воскликнула я. — У тебя рёбра, не нужно меня сажать к себе!

В ответ на моё возмущение я получила только обворожительную улыбку наглого парня. Я отпрянула назад, в то время как он схватил меня за затылок и притянул к себе, перехватив всю власть надо мной. О боги, я не хочу причинять ему любую боль! Я не хочу напрягать его тело, он должен отдыхать и восстанавливаться.

— Пока моя женщина со мной, никакая боль не сравнится с наслаждением от присутствия той, которая подарила всё, — отрываясь от меня, шепчет в губы.

— Подарила? Всё? Подарила всё? О чём ты?

— Да.

— Я ничего не дарила, — ловко увильнула я. — Детей у нас нет. Ни принцесс, ни принцев, и мы не в королевстве!

Он засмеялся. Что смешного я сказала? Я закатила глаза и выпрямила спину, скрещивая руки на груди. Данте вновь скорчился, хватаясь за грудь, параллельно блякая.

— Ты много чего подарила, — он окончательно упёрся в стену, поглаживая мои голые бёдра под сорочкой. — Изначально подарила любовь. Осчастливила улыбкой и у меня нет и грамма желания отпускать тебя. Ты подарила мне себя.

— В будущем и детей подарю, — усмехаюсь.

— Куда ты так спешишь с детьми? — заворчал он. — Тебе не сорок пять, чтоб бежать в последний вагон. Девятнадцать всего. У меня в планах показать тебе мир, а не оставлять с пелёнками и памперсами.

— То есть, ты не хочешь детей?

— Я не говорил так, ангел, ещё рано. Ты чересчур юна для родов, я не хочу, чтоб ты разрывала пизду настолько рано.

Откровенничать он любит. Я смущённо отвернулась и закусила губу. Кончики пальцев возлюбленного в наглую проходились по обнажённой коже. Мамочки, я горю от него! Он яркий огонь, а я бумажка, моментально сгорающая под влиянием его пламени.

— Меня похитил и пятым изнасиловал Кристофер, — шепчу я.

Я сглотнула кислород и поджала горло, оно больно защипало. Слезы начинают накатывать в глаза, и нос приобретает красный оттенок как на морозе зимой в той же Сибири. В Италии не настолько суровые зимы.

— Я знаю, — рыча ответил, смахнув слезинки с моих щёк. — И я убью его. За каждую твою слезинку, ангелочек. За каждую твою боль. Я готов убивать за тебя.

— Ты не боишься сесть в тюрьму?

— Я и не сяду, ангелочек.

Грудь принялась вздыматься под напором глубокого дыхания. Мне беспокойно. Мало ли однажды мафиозные игры приведут к тюрьме или ещё хуже к смертной казни. Давно казнь запрещена, но кто же знает, как всё может поменяться? В любую секунду. В любой момент. Ты никогда не знаешь, что произойдёт с тобой через минуту. Невозможно предугадать будущее. Мы можем умереть когда угодно. Сегодня. Завтра. Послезавтра. Через месяц. Никто не знает. И не узнает.

***

Я обхватила плечи руками, обнимая себя. Сидя на кресле частного самолёта и глядя в иллюминатор, наблюдая за взлётом авиатранспорта. С момента пожара прошёл целый месяц и три недели мы лежали в гребаной больнице. Данте находился там по сломанным рёбрам, а я не желала уходить. Да и некуда было. Черт. Похоже на унижение его высокого ранга. Он миллиардер и с лёгкостью сможет купить квартиру в пентхаусе за 150 миллионов долларов, а я ещё мямлю, что жить негде! В конце концов, есть квартира, особняк его родителей и квартира моей, дом моего брата! Я просто не хотела оставлять своего любимого одного. Нас перевели в другую палату, где стояла одна большая кровать, идеально подходящая под нас.

Сейчас уже двадцать третье ноября. Недалеко до Рождества. Мой день рождения. День рождения Данте…

И всё по кругу. Я подправила обтягивающее халтер-платье. Чёрное, короткое, едва прикрывающая мою упругую задницу, которую так и любит лапать Данте, открытое платье с округлой завязкой на шее, оголённые плечи и спина, тёмные каблуки Luis Vuitton и золотой браслет того же бренда. На мои плечи накинут мужской пиджак, пока Данте разговаривал с одним человеком по телефону в самом хвосте. Мой беленький айфон лежит на столике и ожидает своего часа для нового поста в Instagram, однако, его не ждёт эта участь.

Сегодня мы наконец-то улетаем в Милан. И не совсем на отдых. Данте приглашён на вечеринку семьи Бенедетти. Мне неизвестна эта семья, но вроде как у них с Моретти мирный договор, а раньше они хорошенько враждовали. Надеюсь мероприятие пройдёт успешно и без приключений в виде очередных убийств. На левой ляжке присутствует серый кобур с пистолетом. На всякий случай я вооружена и Данте.

Я допила остатки горячего фруктового чая и протяжно выдохнула. Большие ладони легли на мои плечи и скользнули по ним, и я вкусила аромат дорого одеколона, исходящий от манящей рубашки. Сильный мужчина склонился над моим лицом и оставил пару влажных поцелуев на лице, снимая напряжение.

Помимо нас двоих будет вся семья Моретти. Абсолютно вся. И мои родители с братом приглашены, поскольку являются моей семьёй, а я женщина Данте и я всегда должна присутствовать на сборах как светская леди, трофейная жена мафиози. За неделю до я изучала правила этикета, что важно для первого впечатления на Бенедетти. Синдикат не будет рад, если я буду вести себя неподобающим образом. И никому доставлять проблемы собой я не хочу.

— Не нервничай, — резко сказал брюнет успокаивающим голосом, его воздействие на меня словно колыбельная песня. — Ты ходишь со мной и не смей далеко отходить без присмотра, возможно поддержишь разговор, но вряд ли, в основном разговаривают мужчины по поводу бизнеса и дальнейших действий Синдиката. Женщины общаются только на женские тематики, по типу салонов, платьев, чем занимаешься, имея статус жены мафиози. Не думаю, что ты будешь общаться с другими, но, прошу тебя, не ляпни ничего лишнего, по типу матов или..

Внимательно слушаю его. Произвести впечатление — хорошие отношения с Бенедетти в дальнейшем и идеальное союзничество.

Данте резко замедлился и уголки губ дёрнулись в усмешке.

— Похуй. Веди себя так, как покажет сердце. Я улажу любые недочёты.

Я тихонько засмеялась.

— Из какой они организации? У тебя Каморра, а у них? — я подняла интересующийся взгляд на него.

— Ндрангета, — он пожал плечами, зарываясь пальцами в моей укладке в виде закрученных волн. — Из Калабрии.

— Пока выговоришь, язык сломать можно.

Я скривилась и улыбнулась, наслаждаясь данным моментом времени, проведённое с дорогим человеком. Данте подправил пиджак на мне и сел передо мной, вальяжно раскатившись по креслу. Он голодным взглядом осматривает меня и только шепчет: «моя». И по миллион раз повторяет, что я его.

— Мне кажется, ты ведешь себя как ревнивый собственник. Постоянно испытываю хищный взгляд на себе, будто я та, кого ты жаждешь сожрать после полугода голодовки от недостатка добычи, — простую я, стиснув руки между собой на пышной груди.

Угольные глаза в ту же секунду помрачнели, обретая новейший оттенок тёмных цветов. Данте одним рывком сократил расстояние между губами и я задохнулась! От него мне плохеет. По спине пробежались мурашки и выступил пот, я сгораю под сексуальным и проницательным взглядом!

— Я и есть грёбаный собственник, — железные руки обрушились на меня и заковали в изголодавшихся объятиях, как будто нас не было друг с другом несколько десятков лет. — И я не хочу, блядь, делить тебя ни с кем. Ты только моя. Я только твой.

Хихикаю и обнимаю его жилистую шею. Господи. Он вкусно пахнет. Аромат одеколона вливает в меня кучу адреналина и я готова наброситься на него, зацеловать до смерти и забыть о жизни и проблем.

Самолёт приземлился спустя час, и я подошла на высоких каблуках к длинному лимузину. Мой мужчина открыл мне дверь и первую запустил внутрь, а следом уже устроился сам. Я облокотилась на спинку и прикрыла глаза, согреваясь в теплом авто. Я не снимала пиджак Данте, он влияет на меня как полезный наркотик. Он мой наркотик. Я его наркоманка. Я зависима от него и финансово, и морально, и физически. Полностью. Он одержим мной и я полностью его женщина. Частички моего прекрасного тела принадлежат одному мужчине и лишь он имеет право без дозволения касаться, я всегда дам добро.

— Сколько гостей? Много ли детей? Или только взрослые чисто по мужскому бизнесу? — поинтересовалась я и улеглась на широком плече. — Мне нужно говорить что-либо?

— Полный особняк Бенедетти, — на выдохе сказал. — Их семья, Моретти, весь мой род и все члены каморры. Твои родители с братом, Аристон, Брук. Дети тоже будут, они все воспитанные и конфузов не произойдёт. Говорить необязательно, поздоровалась и гордой походкой с победной ухмылкой пошла со мной дальше.

— Моя семья никак не относится к каморре, — вскинула я бровь.

— Они твоя семья и они могут присутствовать на столь особенных мероприятиях. Мы будем находиться в дальнем, западном крыле дома. Эта часть здания предназначена для мероприятий за большие суммы, иногда и арендуют ту часть, остальная уже жилая.

Я ничего не ответила и оставшаяся дорога осталась в гробовой тишине. Данте почти всю поездку разговаривал то с отцом, то с Аароном, то ещё с кем-то. Мы оба провели время в телефоне и потратили впустую.

Я выползла из лимузина и взяла мужчину за локоть, пока швейцар закрывал дверь. Нас запустили внутрь и он уверенно ведёт меня вперёд по длинным коридорам и массивным залам. Похоже на музей. Он подвёл меня к широкой лестнице и я с восхищением осмотрела балюстраду. Невероятно! На стенах висят портреты хозяев дома и детей. Интерьер напоминает королевский. Красно-золотые тона и стиль барокко, каждая комната отличается оттенками, их объединяет совместный стиль. Мы зашли в огромные двери, которые открыли лакеи.

Я замечаю девочек и махаю им рукой и сейчас же словила презрительный взгляд от незнакомой девушки. Я отпрянула и прижалась к боку Данте, стараясь не привлекать излишнее внимание.

— Забей хуй на них, — резко сказал он. — Делай так, как считаешь нужным. Я рядом с тобой и никто вякнуть не сможет, не хотят же оказаться с вырванным языком.

Я засмеялась и расправила плечи, улыбчиво поприветствовав семью. Я обменялась со всеми родными объятиями и вновь схватилась за локоть брюнета, кусая нижние губы. Массимо в детском костюме и стоит с Аароном. Стойко. Так похож на него, различие только в глазах, доставшиеся от Дианы.

Громоздкая рука без угрызения совести заползла под юбку моего жутко короткого платья. Я пискнула и ударила Данте по руке. Моё возмущение никаким боком не посодействовало на него!

— Здесь люди, — прошипела я, пихая его в бок локтем. — И много. Прекрати.

Он промолчал и ухмыльнулся, сжав мою задницу под платьем так, словно мы наедине за просмотром фильма в гостиной!

— Данте, — рыкнула я. — Убери руку. Мы не одни!

Этот засранец покачал головой и упёрся плечом о колонну, бросая взгляд лидера на гостей и инициаторов мероприятия. Он безвольно ошпаривает меня сжиманием и лёгкими поглаживаниями пальцев, вынуждая меня желать большего. В неподходящий момент!

— Я рада, что стало на ещё одних врагов меньше, — хмыкает Ария, поправляя ярко-алое платье до колена, хорошо обволакивающее изящную фигуру. — Было бы так всегда!

Никто не заметил. Прекрасно. Очень хорошо.

— Невозможно без врагов, — горько проговорила Аннабель. — И даже самые близкие могут предать.

Даниэль без единых слов схватил Бель за запястье и, что-то шепнув, увёл её в другое место где потише. Её явно ждёт долгий разговор с отцом-психологом.

— Я надеюсь, никчёмный Лагард в поисках? — в ярости смотря на сына, спросила Мелисса. — Его папаша названивает нам и умоляет прощение за такого сына, а сам нихера не знает, что с ебырем Кристофером и в какой жопе мира он находится.

Мелисса вздохнула.

— Даниэль убьёт его, — продолжала свекровь, но я буду называть её мамой.

— Думаешь я не убью? — недовольно произнёс он, сверху вниз смотря на маму. — Мы в поисках. Его ищут в каждой стране, даже в самых бедных и богатых.

Зеленоглазая покачала головой и перевела взгляд на подходящего мужа с дочерью. Аннабель вернулась уже с сияющей улыбкой, не отрываясь от отца. Я одобрительно хмыкнула и в зале заиграла негромкая музыка с толпами. Мероприятие проходит успешно. На столах закуски и меню, бутылки алкоголя: шампанское, натуральное вино. В целом из лучшего класса.

— А здесь есть пицца с ананасами? — поинтересовалась Диана, глядя на меня и Данте.

Данте чуть за сердце не схватился.

— Боже, Диана! — возмутилась я. — Ужасное оскорбление для итальянца.

— А что не так? — не поняла она.

— Итальянцы не едят пиццу с ананасами. Ненавидят. Он разрушает свойство настоящего итальянского блюда, — пояснил Данте с перекошенным выражением.

— Ничего вы не понимаете, — фыркнула Диана, засунув в рот виноград. — С ананасом вкуснее, чем с сырами.

— Это не по-итальянски! — возмутился Данте, бросив на блондинку недобрый взгляд.

Васильковая захихикала и постукала ноготочками по чехлу айфона.

— Я ломаю спагетти, — хитро улыбаясь, пялится на него. — Безжалостно ломаю пополам. Я пью капучино после обеда и ужина.

— Папа римский, боже мой,— в шутливой форме усмехнулся тот, как бы выругавшись. — Тебя следует изгнать из Италии. Ломка спагетти и капучино после обеда и ужина. Che cazzo ci fai ancora qui, Diane?

Девушка лишь растягивается в улыбке и по-дружески пихнула Данте в плечо. Он трепанул её волосы и внезапно схватил меня, подставляя между им и Дианой. Я прыснула и откинула голову назад, ловя наслаждение и счастье. Моя улыбка почти в ту же секунду растворилась, поскольку около нас оказалась незнакомая бабенка.

— Милый, она же блондинка, ничего не знает, — кусает красные губы рыжая. — Фу, а ты кто? Служанка? Принеси мне вино тогда уж, а от моего парня отойди.

Что за хрень?!

— Алессия, — грубо начал Данте. — Ты разве не должна была сдохнуть?

А, в принципе, мило?

— Мне бы хотелось повторить наши ночи, — закусывает она губу. — Безудержно нравится секс только с тобой, я с удовольствием снова лягу под тебя и раздвину ноги. Не помнишь, что было месяца четыре назад, м? Ты говорил насколько у меня прекрасная киска, как приятно трахать меня.

— Захлопнись, Алессия, между нами нет нихуя, — он пытается сдержать агрессивность, дабы не разбить грандиозное и дорогое личико? Упаси боже, из дорогого здесь только косметика, а не сама она.

Что, блядь?! Я невинно улыбнулась ведьме и повернулась к девке. Она выше меня и точно на несколько лет постарше. Я встала перед мужчиной, но осязала боль в талии от сдавливания.

— Я разберусь, иди, — шикнул он на меня и отпихнул в сторону девочек, забравшие меня далеко отсюда.

Черт! Мне до умопомрачения хотелось разодрать волосы шаболде! Подруги уселись со мной на большой диван со столиком сладостей. Я сощурилась, наблюдая за столь интересной картиной. Данте орёт на Алессию как на обоссавшего тапки щенка, а она рыдает как мелкая избалованная девчонка! Конкретные слова я не слышу, но я поняла одно — между ними был секс. Я в ревности укусила щеку и схватила ближайшего официанта за рукав рубахи.

— Я хочу невыносимо крепкий алкоголь. Коньяк или ром. Принесите, пожалуйста, — выдавливаю я, получив кивок.

Подруги нахмурились и переглянулись.

— Ты бы ещё самогон попросила, — возникла Ария. — Эви, нельзя так сразу крепкое! С вина или коктейля с мартини бы начала!

Я фыркнула и махнула рукой, дожидаясь заказа. Они будут пытаться меня образумить, однако, я назло Данте напьюсь. Любопытно наблюдать за злыми глазами с дьяволами в них. Мне поднесли поднос с ядерным коньяком и закуской, чтоб было не так приторно.

— Эвелина, глупостей не совершай, — сказала Диана. — Аарон поговорит с ним.

Я отказалась.

— Эта сучка даже без сисек, — засмеялась Ария. — И без жопы. Данте ниже прыщавого лба не взглянет, ему не сдалась она.

— Они спали, — сухо протаранила.

— Мафия всегда трахает каждую собачку, не удивляйся. И мужики изменяют всегда. Данте не исключение, — донёсся незнакомый голос девушки, удалившаяся из поля зрения.

Казалось бы, я готова разреветься, но я держусь изо всех сил!

— Ебаная сука, — буркнула Ария, бросив вслед той сплетнице первую попавшуюся подушку, к сожалению, не долетела.

— Я не хочу нагнетать, — кратко сказала Аннабель. — Эви, не слушай ты никого, Данте же не настолько ублюдок. Я его могу прибить!

Алкоголь жжёт горло. Примесь ванили, фруктов и пряностей. Я заела напиток кусочком бельгийского шоколада и подправила волосы, стойко смотря на Данте, выясняющий отношения с Алессией. Маленькая шлюшка. Она всячески старается прикоснуться к нему. Нос покраснел от подступивших слез и я зажмурилась, роль ещё играет алкоголь. Аннабель нежно погладила меня по спине и прильнула ко мне.

— Нужно отвлечься, — зашептала Моретти младшая. — Мы можем отойти в танцевальный зал.

Я всхлипнула и махнула рукой.

— Идите, я потом подойду, мне нужно в уборную.

Подруги без лишних вопросов обняли напоследок и ушли. Я поднялась с дивана и быстрыми, огромными шагами убежала в дамскую комнату. Я заперлась в дальней кабинке и плюхнулась на унитаз. Я уткнулась в ладони, уперевшись локтями в голые колени. Не выдержав, я разревелась. Вся тушь потекла по лицу, создав тёмные круги под глазами.

— Он действительно изменял мне? Он спал с Алессией, они не раз трахались, — задыхаясь в слезах, шепчу самой себе, надеясь, что получу ответ. — И я заслужила измены?

За какие грехи, великий отец? Мне надеяться, что всё оказалось тупой шуткой? Данте даже не отрицал, что трахал её, блядь, её! Я забилась в конвульсиях и ударила по двери кабинки костяшками. С велосипеда падать и разбивать колени не так больно, нежели думать, что спутник спит с другими.

Я затаила дыхание. Сюда кто-то зашёл.

— Шлюшка Эвелинка, — завистливо произнесла…Алессия. — Её не трогать. Бла-бла-бла, может ещё её в жопу целовать?

Я ухмыльнулась. Алкоголь взял власть надо мной, и я вышла из кабинки. Мои руки соскочили и я толкнула её в раковину, заставив удариться мордой о керамику.

— Из нас двоих шлюха только ты, — стиснув зубы, говорю.

Не контролируя агрессию, я схватила её за волосы и дёрнула, вырвав целый клок. С её носа стекает кровь и опять впечатала её в керамику, безжалостно раздирая ни хрена не милое личико!

— Конченная, отвали! — закричала рыжая. — Иначе твой хлебальник окажется в унитазе!

— Благодарю за идею, — усмехнулась я, глядя на рыжую мразоту.

Уже не рыжая. Её волосы грязные, а белое платье испачкано кровью. Я натянула её волосы и подвела к кабинке, раскрыла дверь и поставила на колени, надавливая каблуками на обнажённые ноги до синяков и боли. Она кричит на меня. За пределами играет громкая музыка и нас никто, сука, не услышит! Я вдавила её морду в толчок и едва ли не села на башку, дабы она не подняла голову.

Она задыхается. Я надавила кнопку слива, выливая на неё всю воду из бачка!

Насладившись её страданиями, я откинула её назад и ударила по лицу сумкой. Я не знаю меры. Я бью и выплёскиваю всю злость на неё! Слезы обиды душат меня и никак не останавливают. Я достала складной ножик и воткнула его ей в низ живота в область матки. Все крики затупились. Потихоньку. Я глубоко вздохнула и вытащила нож, вытирая слезы с щёк. Она мёртва. Только мышцы содрогаются. Вскоре они перестанут двигаться. Я ошибалась. Убийство вновь произошло, только уже убила я. По своей воле. По своему желанию.

Я осмотрела труп, лежащий посреди уборной. Грудь вздымается от злости и запыханности, будто я пробежала с первого этажа на восьмидесятый. Сзади послышался звук открывающейся двери и я пнула мёртвое тело в первую попавшуюся кабинку. Черт, следы крови! Лужа! Я не вытру её за секунду!

— Merda! — выругался мужской голос, принадлежащий Данте. — Ты что здесь, блядь, натворила?

— Я сама не знаю, — невинно улыбнулась я, повернувшись к мужчине. — Я зашла, а здесь уже лужа.

Сука! Quella puttana всё испортила!

Мужчина пробежался гневным взглядом по трупу, которого я не успела закрыть в кабинке, и поднял его на меня. Мои руки в крови и ноги чутка запачкались. Но его не волновала жидкость алого цвета, он заметил прозрачную и размазанный макияж от слез и пота. Я немедленно отвернулась и посмотрела на себя в зеркало. Розовые и опухшие глаза как будто подралась в одной из группировок за гаражами за одноразку. Красный нос и вся косметика по лицу. Он подошёл ко мне и коснулся фалангами пальцев под подбородком, поднимая голову и разворачивая меня к себе.

— И какого хрена ты в слезах? Какого хуя ты в блядской крови? Какого хера, Эвелина?! — он отпрянул от меня и на эмоциях ударил по раковине, образовав длинную трещину. — Отвечай. Без единой, сука, лжи!

— Ты спал с ней! Ты трахал её, пока я страдала в чертовом Нью-Йорке! Ты убил меня, убил!

— Мне, блядь, откуда было знать, что ты жива и тем более в Нью-Йорке?! Да, трахал! Тебе легче от этого?!

Я поджала губы и сглотнула ком. Он повышает голос на максималку, а его кадык дёргается в злости. Всхлипнув, я подтерла мокрый от соплей нос ребром ладони.

— Отвечай, — едва ли не рыча в губы, приказал. — И не смей даже пытаться солгать!

— Ты невыносим, — хнычу, зарывшись пальцами в своих идеальных волосах. — Вали подальше от меня!

Глубокие глаза Данте сузились в яром недовольстве и желании прихлопнуть меня как надоедливую муху.

— Иди в жопу! — неожиданно вскрикиваю и ударяю его в чугунную грудь, черт!

Я вспыхнула злостью и перевела глаза на его лицо, едва шевеля губами в ядовитой ненависти.

— Ненавижу тебя, Данте Моретти.

Он призабавился.

Данте толкнул меня без единой капли нежности, вынудив столкнуться спиной к умывальнику.

— Мерзкий. Имбицил. Скотина. Сволочь!

Недолго помолчав, он усмехнулся.

— Успокоилась?

Последняя нервная клетка оставляем желать лучшего и сваливается в пропасть!

— Я тебе всё сказала, уйди прочь с дороги!

Брюнет покачал головой и укусил мочку моего уха. До боли! Внутри меня всё подгорело!

— Только после того, как я выебу тебя.

*****

* Che cazzo ci fai ancora qui, Diane? (итальянский) — Какого хуя ты всё ещё здесь, Диана?

* Merda (итальянский) — блядь. Дословно «дерьмо»

* Quella puttana (итальянский) — эта шлюха.

Глава вышла на 4000 слов, поэтому порадуйте меня немножечко...

Какой итальянской роман без итальянского? Никакой!

Я буду проверять на количество актива, чем больше звёздочек и комментариев, тем быстрее стараюсь писать главу за счёт мотивации, которую вы мне даёте! ☺️

Глава ощущается прям как песня «Любить» 💔
Но не мешало нам бить, бить, бить друг друга так сильно

Телеграмм канал
https://t.me/adelinawri