Ангел крови

Эвелина

— Чёткая задница! — кричал кто-то в зале после того, как я закончила своё выступление.

На моём лице расплылась ухмылка. Купюры валяются под ногами и я сбрасываю каблуки прям на сцене. Высокие стрипы я держу в руках и слезаю со сцены, параллельно надевая на себя одежду, закрывающая запретные места: платье сверху. Мне в спину кидают лишь комплименты о том, какая у меня хорошая задница и тело, насколько прекрасно я двигаюсь и шикарно чувствую своё тело, что доставляет людям блаженство.

Я замечаю массивную мужскую фигуру. Две. Или три. Черт, их много! Раз…три…шесть…

Их шесть, мать твою! Свет погас, его стало так мало. Фигуры лишь приближаются и быстро. Черт! Вито, если это ты направил на меня своих дружков, я убью тебя! Мой взгляд метнулся в другую сторону. Длинный коридор.

Я переступила порог и быстрым шагом направилась перёд по узкому коридору. Чужие шаги приближаются и становятся громче. Черт! Куда идти?!

Я ощутила дыхание на своей шее. Меня схватили мужские руки и вжали в ближайшую стену. Я взвизгнула и зажмурилась. Здесь темно. Свет не горит, словно его намеренно вырубили. Я босиком. В нижнем белье с простой накидкой. И я слышу голос. Знакомый до боли. Узнаю его сразу же. Низкий баритон и жутко сексуальная интонация.

— Ангелочек, — родной голос ударом разносится по телу.

Боже…

Почему я так реагирую? Стальные ладони легли на мою талию, и он приблизился к моему лицу. Его горячее дыхание опаляет мою кожу и я невзначай прикрыла глаза, дабы насладиться близкой лаской.

Что со мной? Почему мне так хорошо, так приятно и чересчур комфортно?

Черт. Мне нельзя. Точнее можно. Но мне должно быть крайне неприятно! Прозвище в виде ангелочка в мою сторону обжигает. Силуэты других мужчин испарились. Мы одни в этом коридоре. Я должна выполнить задание, не хочу быть снова изнасилованной. Мне просто следует немножко убить его в душе. Пока я не решила каким способом, но явно болезненным.

Я усмехнулась. Данте, я отомщу тебе. Сначала дарил любовь, потом продал, а сейчас снова окутываешь меня лаской. Не на ту напал. Я приподняла руки и обхватила ладонями широкую мужскую спину. Он в одной рубашке с расстегнутыми пуговицами до груди. О Боже.

Я не догоняю. Данте меня продал как товар, а сейчас, увидев, готов полюбить до потери пульса, не вспоминая о своей же жене и двухлетней дочери Эмили. Не сходится. Что вообще происходит вокруг меня?

— Данте, — я облизываю губу, оглядывая его фигуру.

Он стал ещё больше, чем я его помню. Мышцы увеличились, спина шире. Видимо, тренировки в зале день напролёт и куча работы дали ему возможность улучшить себя внешне. Моретти молчит, а следом я чувствую гравитацию.

— Эй!

Я оказалась на его массивных руках. По сравнению с ним, я — пылинка! Он держит меня за талию и под коленями. Мамочки, внутри всё трещит! Не успеваю нормально среагировать, я только взвизгнула. Внутри меня пылает огонь, яркий и больно горячий. Нет, не внутри меня. Я жарюсь от такого огня, а его источником является Данте.

Он принёс меня в свой кабинет, запер дверь и усадил на рабочий стол. Вокруг всё смахивает на хаос. Куча документов, а на столе стакан с коньяком и пистолет. Дверь на замке. Он прямо передо мной. Высокий, статный. И теперь я вижу его лицо. Черты стали более резкими и грубыми. Он возмужал сильнее. Что ж, тридцать лет не за горами, меньше года осталось всё-таки.

— И где ты, мать твою, пропадала эти жалкие четыре года? — пальцы впиваются в мои бёдра и я едва сдерживаю себя, хочется сделать всё самое запретное.

Подождите. То есть он даже не помнит, что, черт, продал меня другому мужику для кучи страданий?!

— Ты же про…

— Молчи, — меня перебил голос Вито в скрытом наушнике, заставивший заткнуться. — Не задавай ему лишних вопросов. Выполни задание и всё. Делай всё, словно ты его жена опять. А потом уничтожь.

Я нахмурилась. Мне не нравится всё это. Вито что-то скрывает. И Данте. Ничего не сходится! Меня водят за нос. Нужно поговорить с Вито, он затевает неладное, хотя это и без того понятно, но здесь что-то другое, я должна разузнать что именно.

— Что я же про? Ты не договорила, — брюнет вопросительно осмотрел меня, очерчивая кончиками пальцев кожу на бёдрах.

— Мне нужно в туалет, — находя нечто похожее на оправдание, я пытаюсь выбраться из цепких рук мужчины. — Где он?

Моретти лишь закатил глаза и, не желая отпускать одну, просто взял на руки и молча понёс в неизвестную для меня сторону. Черт, надеюсь, он не зайдёт со мной в кабинку или отдельную зону, да без разницы, что это!

Он открыл дверь и завёл меня в небольшую уборную комнату с раковиной и унитазом. Замок щёлкнул и он отпустил меня, облокотившись спиной о стену, покрытую плиткой.

— Выйди, — указываю я, больно укусив внутреннюю часть щеки.

Господи, если он не уйдёт, мне не удастся поговорить с Вито! Я могу и написать, но явно будут лишние вопросы по типу: с кем переписываешься?

Переписки. В голову резко ударяет ком воспоминаний. Четыре года назад в июне я сильно напилась и несла всякий бред про Адольфа. В тот момент он прочёл всю переписку с ним. Я встряхнула головой. Не время сейчас вспомнить прошлое!

— Нет, — чётко, с ухмылкой на лице проговорил. — Теперь я тебя не оставлю одну.

— Чего? Ты мне и в туалете покоя не дашь?

Он помотал головой.

— Я уже совершил ошибку, оставив тебя в комнате. Думаешь позволю свершиться этому во второй раз? — он скрещивает руки на груди и обводит меня оценивающим взглядом. — Твои мысли ошибочны.

— Не понимаю, о чем ты говоришь? — Вито определённо убьёт меня за лишние вопросы к Данте.

— Дура, блядь, я тебе сказал лишние вопросы не задавать! Ты тупицу свою включаешь, когда это нихера не нужно! — слышится возмущение Вито в ушах.

Я стискиваю зубы. Кому мне верить? Данте? От Вито я только страдала.

— О чем я говорю? — не понял мужчина. — Эвелина, ты вообще не помнишь, что произошло грёбанные четыре года назад? Тебя, блядь, украли, из нашего дома в день нашей свадьбы!

Я автоматически встаю в ступор, стараясь проанализировать ситуацию, понять его слова и покопаться в отрывках памяти. Черт! Я ничего не могу нормально вспомнить! Только безнадёжные отрывки моментов.

— Вытаскивай наушник, ангел, — уголки его губ приподнялись в ухмылке и он выпрямился, возвышаясь надо мной. — Игры в шпионов окончены, ещё даже не начавшись.

Ч-что?!

Моретти приближается. Я сделала несколько шагов назад и упёрлась спиной в раковину. Он поставил руки по обе стороны от меня, упираясь громоздкими ладонями об умывальник, вжимая меня в холодный керамик. Он склоняется над моим ухом, прямо рядом с наушником.

Меня ударяет холодом, вперемешку с жаром. Я задыхаюсь от одного его присутствия. Губы едва приоткрываются, я хочу сказать, но меня перебивают.

— Ты провалилась, что ж ты не можешь держать язык за зубами?! — злобно говорил Вито, не скрывая своё недовольство и разочарование. — Я тебе, блядь, сказал, без лишних, мать его, вопросов! Максимально идиотический и тупой провал в моей жизни! Раз уж ты провалилась, причём впервые и я поражён, будет уже не семь. Четырнадцать. Как тебе? А может все двадцать сразу на тебя пустить, дрянь?!

Слова Вито с невыносимо болью прошлись по внутренним органам, живот скрутило едва не до тошноты, желчь подступила к горлу. Вновь ощутить насилие — круги ада. Я не знаю. Я не смогу избежать этого. Безвыходность вынуждает мои глаза защипать, но слезы не вытекли. Я сдержала их. Смогла подавить в себе это мерзкое чувство. Я умею сдерживать желание плакать, было много практики в течение этих лет. Послышался смешок, сорвавшийся с уст Данте. Я подняла голову, исподлобья рассматривая его выражение лица.

Мрачный взгляд тёмных глаз. Его чётко выраженный кадык дёрнулся и ощущение, что выступили вены, став более чёткими. Он дотронулся до моего уха и достал наушник.

— Смотри сюда, маленькая шпионка в образе ангела, — сурово приказал Моретти, держа маленькое устройство между указательным и большим пальцем правой руки. — Твоему, как же его назвать? Твоему мерзавцу следовало говорить потише, когда я находился на минимальном расстоянии от тебя.

Я перевела глаза на его руку и он, будто бы без особых усилий, хотя скорее всего так и есть, сдавил технику, заставив её треснуть и перестать работать.

О Боже. Раз он так легко ломает, его пальцы настолько сильны, то насколько сильно он бы смог трахать меня ими?

Ой.

Черт! О чем я думаю?!

— Я с такой же лёгкостью сломаю челюсть тому мужику, говорящему в этом уебском наушнике. Ты должна объяснить мне всё, что происходило с тобой все четыре года. Справь нужду и мы поедем домой.

— Я уже не хочу, — едва выдавливаю я.

Мужчина вздыхает и заводит руки за мою спину, завлекая в своё тепло. Я не знаю, что между нами было раньше, точнее, не помню. Но я чувствую через касания всю трепетность любви.

Я легла щекой на большую грудь, дотягиваюсь только до неё. Я оказалась в его власти целиком и полностью. Он захватил меня одной рукой, а ощущение, словно четырьмя. Свободная рука уложилась на моих волосах, они отросли до поясницы, и он ласково провёл по прядям от макушки до кончиков. Я закрыла глаза. Сердце начинает отогреваться.

Я окунулась с головой в прошлое. В воспоминания, когда Данте уехал работать, а я осталась с охранниками и подругами в квартире. Столько разговоров. Разные темы. О парнях, о жизни, о месячных, об учёбе, сплетни и глупые рассказы. Я постепенно вспоминаю, находясь в руках мужчины, растопившего меня прямо сейчас. Лишь отрывки, словно трейлер нового фильма от Netflix.

Аннабель…

Она помогла мне выбраться из жизни с родителями. Не её помощь, я бы умерла от побоев. Благодаря ей, я познакомилась с Данте. А Данте в свою очередь одаривал меня тем, чего мне так не хватало.

— Я хочу увидеться с Аннабель, — хрипло сказала я. — Пожалуйста, я соскучилась по ней. И ещё, я тебя ненавижу. Ты угробил мою жизнь. Я увижусь с Аннабель и отпусти меня в свободное плавание, я не хочу тебя видеть.

Моретти издал смешок иронии. Он схватил меня за подбородок и поднял голову, заставляя смотреть на него самовлюблённого, высокого и властного.

— Я не отпущу тебя, ангел. Мы поговорим об этом. В нашем особняке или сразу в машине, — он склонился и прижался к моим губам, овладевая мной.

Я не отвечаю на поцелуй. Не хочу. Наверное. А может и хочу, но не разрешаю из-за принципа? Почему-то больно в груди. Больно от мысли, что он продал меня. А правда ли всё это? Я ничего не понимаю. Боль жжёт. Время лечит — ложная фраза. Время не может залечить раны. Время убивает. Я не смогла забыть предательство, но было ли оно? Почему всё так запутано? Казалось, я теряю сознание. Он грубо кусает нижнюю губу, заставив идти ему навстречу. Он жадно высасывает из меня всю энергию из самих губ. Я положила ладони на его грудь и привстала на носочки.

Данте внезапно усадил меня на край столешницы от раковины. Развёл мои бёдра, вставая между ними. И я резко почувствовала себя хрупкой. Воздуха в лёгких становится катастрофически мало. Не от поцелуя, от чувств. Я не понимаю их! Это меня и душит. Непонимание. Ладони Данте гуляют по моей спине. Он разрывает поцелуй и опускается ниже, цепляясь за мою шею.

— Прекрати, я не хочу тебя, — вру я, наклоняя голову на бок.

Я хочу, чтоб он касался меня. Он не нежен. Поцелуи неистовые. Данте хмыкает и кусает кожу, отстранился и запустил руку между моих ног. Я рвано вдохнула. Откидываю голову назад и раздвигаю колени, желая почувствовать его.

— Ангел заврался, — прорычал в шею, прислонив пальцы к моим влажным трусикам. Чëртовский чëрт! — Раз уж ты не хочешь меня, тогда почему настолько мокра?

— Умолкни. Ты меня бесишь!

Он по-хитрому улыбнулся и убрал руку, с жалостью сказав напоследок:

— Как жаль, что ты не хочешь такого мужчину как я. Что ж, насильно не буду. Поехали домой. У нас ещё разговор, милая.

Твою ж!

Мужчина схватил меня на руки и вывел из уборной. Говнюк! Возбудил и не тронул! Что же ты за человек такой, Данте?! Он вывел меня из здания и усадил на переднее сиденье белой машины. Он плюхнулся за руль и облокотился о спинку, выдыхая, расслабляясь.

— Я ничего не помню, — зачем-то говорю, ставя в известность.

Данте странно посмотрел на меня.

— Я знаю.

Что?

— По твоему лицу всё было понятно. Ты не понимала, о чем я говорил, как будто бы впервые слышишь обо мне в принципе.

Я кусаю губы. Мои глаза впились в его руки, лежащие на руле. Он перед этим завернул рукава рубашки и теперь я отчётливо вижу его выпирающие вены и чёрные татуировки. Живот сводит. Я хочу его. Опять. Моё желание не ушло, оно увеличилось.

— Ты продал меня.

— Интересное обвинение, — он хмыкнул, спустив руку на моё колено. — И кто тебе сказал этот абсурд?

— Вито Алигьери, — я отвернула голову и стиснула ноги.

Меня сводит. Я не могу на него смотреть! Он возбуждающий объект, действует на меня не лучшим образом! Сейчас же не весна, середина осени, какого чёрта я настолько взбудоражена?

— Впервые слышу о таких.

Я промолчала. Наша дорога неспешная. Мы едем молча, а он лишь гладит моё колено, по-хозяйски сжимая его. Остановки на светофоре. Машин не так уж и много. Вокруг темнота, только уличные фонари и свет от фар других машин.

Бесцеремонно врывается под платье между моих ног и дотрагиваться до насквозь мокрых трусиков. Я поджала губы, стараясь давить в себе гребанное возбуждение, но оно только нарастает!

— Ангел, — он зовёт меня, надавливая на набухший клитор. Я медленно выдохнула, вызволив слабый стон. — Скажи, что ты хочешь меня и я трахну тебя.

Я жалобно заскулила и схватилась за запястье мужчины, без единого стыда трогающего мою дико мокрую промежность!

— Не дожидаясь дома, ты собираешься прикоснуться ко мне прямо в машине? — я усмехнулась и взвизгнула, когда он отодвинул край нижнего белья, дотрагиваясь до выпирающих половых губ.

— Я уже прикоснулся, ангел.

Он окунает пальцы в природную среду, очерчивая ими каждый миллиметр моего сокровенного места. До него дотрагиваться нельзя никому, но я позволила сделать это Данте. Он поочерёдно вставляет в меня пальцы. Дразнит и не позволяет желанию уменьшиться.

— Ненавижу тебя, — шиплю и не жалею о сказанном.

Неожиданно он вошёл в меня сразу двумя пальцами и вышел, убирая руку насовсем. Я недовольно посмотрела на него. Ужасный! Я хочу его, а он не собирается даже немного потрахать меня!

—Ненавидишь, но течёшь от меня, — смеет он. — Скажи же, ангел, — соблазнительно шепчет, останавливаясь на красном свете высокого столба яркого светофора. — Всего три пикантных слова и ты получишь желаемое.

Я развернулась в его сторону. Мы столкнулись взглядами. В наших глазах пылает желание друг друга. Я опустила очи ниже, скользнув глазами, полные сексуального желания удовлетвориться, вниз по его телу прямиком к паху.

Я легла на левый бок на кресле. Моя ладонь двинулась вперёд, будто бы не я ею управляю, и дотронулась до стоячего члена. О боги. Я слышу его дыхание. Между нами жаркая глушь.

— Расстегни мои штаны, запусти туда руку и сожми мне член. Доставь мне удовольствие. Да такое, чтоб обкончал тебе всю руку.

Его откровение сводит меня с ума! Я не покоряюсь. Хочу позлить его и посмотреть реакцию. Я скользнула ладонью прямо по стволу, отдающий жар, будто бы закипела вода в чайнике и ожидает когда его наконец выключат.

— Эвелина, — рык донёсся до моих ушей. Мои легкие сократились, перекрывая доступ к кислороду, его возбуждённый голос слишком обаятельный, я теку всё больше! — Твоё выебство до добра не доведёт. Намеренно злишь меня и хочешь узнать, каков я в гневе?

— Мне любопытно, — признаюсь и убрала от него руку. — А сейчас, просто смотри.

Он не смотрит на дорогу. Мы едем на второй скорости коробки передач. Я привстала на сиденье, чтоб задрать прозрачное чёрное платье и скинула его с себя, раскрывая себя во всей красе перед мужчиной. Он любуется моим телом. В его глазах колыхание похоти. Я разделась перед ним. Полностью. Сбросила ненужный лифчик и принялась за трусики, неспешно снимая их. Включена печка, но от наших тел ещё жарче!

— Я хочу тебя, Данте, — произношу я каждое слово негромкой интонацией.

Мои слова окончательно снесли крышу этому безумцу.

Я обнажена. Моё тело открыто для него. Он свернул с дороги. Мы уже приближались к лесу и он затормозил на обочине. Он отрегулировал сиденье, и по салазкам оно отодвинулось назад. Данте приглашающе похлопал по своему колену и я лишь в предвкушении перелезла на него. Он обхватил руками мою талию и сжал её. Машин мало, нас никто и не видит, тем более в темноте.

Мужчина схватил меня за затылок и притянул к себе, оказывая влияние на мои губы своей доминацией. Я положила руки на его плечи и поерзала на стояке, спрятанный в тёмных штанах.

— Сука, не ерзай, — буркнул он, разрывая слияние губ. — Раз уж так хочется, насади себя и виляй своими шикарными бёдрами сколько влезет, — он как истинный собственник впился в мои бёдра до самого покраснения и некой боли.

Я съежилась и всхлипнула в поцелуй. Меня сжирает желание! Меня сжирает хотение быть оттраханой им! Я поспешно принялась расстегивать его рубашку, испытывая влечение к его сексуальному телу. Стальные мышцы манили своей привлекательной красотой, словно говорили: „Давай, детка, иди сюда”.

Мои пальчики скользят по нему, и я коснулась до бугорка в штанах. Твёрдый член стоит колом. Теснота в его штанах нарастает и мужчина спустился мокрыми поцелуями к моей шее. Он грубо целует. Оставляет кучу засосов после себя и болезненных укусов.

— Данте! — мой разум туманится и я отдаюсь ему полностью, что значительно радовало Моретти, жаждущий прямо сейчас отыметь меня в этой гребанной машине.

— Ты принадлежишь мне, ангелочек, — ревниво шепчет, принявшись расстегивать ремень. — Только я могу видеть твоё голое и даже полуголое тело. И вообще всё твоё тело принадлежит мне. Никто не смеет и взглянуть на тебя.

Я покачала головой.

— Я не принадлежу тебе.

— И кому ты принадлежишь, если не мне? С чего вдруг у тебя ядовитая ненависть ко мне?

— Я не вещь, чтоб принадлежать. Я ничья, — мой голос постепенно стихает, я перехожу на шёпот. — Ты продал меня Вито Алигьери.

Брюнет уже успел вытащить член и он притянул меня к себе ближе. Поднял за бёдра и вогнал свой орган вы меня. Черт! От этой резкости я выкрикнула его имя, которое так и гуляет по моей голове и не выходит из мыслей!

— Я не продавал тебя, милая, — спокойно сказал кареглазый, и я ощущаю грубый толчок в себе, ахая от каждого движения. — Что с тобой происходило?

Он надавил мне на спину, и я легла грудью на его грудь. Мои стоны хорошего удовольствия расходились по склону авто, и он ловил эйфорию от моего голоса.

Я молчала. Он ждал моего ответа. Я шаловливо качаю бёдрами, потирая горячую половую плоть о себя внутри. Опускаю голову и всхлипываю. Глаза начинают щипать от подступивших слез. Вспоминаю всю боль, которую я пережила за это время. Мужчина прижимал меня к себе как можно ближе, желая слиться в единое целое. Я прячусь в его сильном плече и расслабляюсь, не сдерживая порыв стонов от каждого проникновения. Он вдалбливается в меня, касаясь неровностью члена о мою неровность влагалища.

Меня всю сводит. Я кричу в него. Вскрикиваю его имя и задыхаюсь в тяжёлом дыхании. Я дрожу во всём теле, особенно в ногах, они онемели! Мы оба на пике. Он даёт мне чувствовать себя расслабленной и испытывать сплошь удовольствия, а не боли. Кульминация охватывает меня и Данте! Мы одновременно кончаем. Его сперма, эта белая горячая жидкость, оказалась внутри меня, пачкая каждую стенку вагины!

Стоны заполнили салон и мы тяжело дышим. Оргазм смачный. Нам понадобилось минут семь, чтобы прийти в себя и нормализовать дыхание.

— А презервативы не судьба было надеть? — отчитываю я его, пихая в плечо.

— Противозачаточные существуют, — он продолжал находиться внутри меня, но уже не двигался. — Я всё ещё жду твоего рассказа, ангел.

Он повлек меня в объятия, накрывая своей любовью и заботой. Я лежу щекой на его голой груди и, не открывая глаз, опять всхлипываю. Эти воспоминания об изнасиловании пугают меня

Я слышу успокаивающие слова. Он гладит мою голову и ласково целует в лоб, давая понять, что я могу расслабиться и рассказать. Излить душу и не бояться.

— Ты продал меня. Продал садистам! — кричу, обвиняя его во всех своих страданиях. — Меня насиловали. Постоянно. Почти. В первый же раз меня изнасиловало семь, черт, мужчин! И каждый по два раза… — я затихла, залившись слезами невыносимой моральной боли.

Я вновь всхлипываю, не ожидая никакой реакции, продолжаю:

— Меня качали наркотиками, я не помню, что со мной происходило в жизни и тебя я тоже помню очень и очень смутно! Вкалывали кокаин и под этим кайфом я не могла сопротивляться! Потом меня стал трахать только Вито, редко, но, мать его, метко! Я не знаю, как я вынесла всю боль. Последнее изнасилование было полгода назад. Мне выдавали задания. Я убивала, но не совсем своими руками. Я доводила до суицида! Мне угрожали, если я не буду делать эту чистку от конкурентов, меня изнасилует не семеро, а четырнадцать или больше и каждый по два-три раза!

Я уже не выдерживаю и поток слез стекает по щекам. Я плачу, лёжа на сильной мужской груди. Меня забирает страх и обида. Вся эта боль осталась осадком. Я не боюсь секса с Данте, он не причиняет вреда, но я боюсь Вито. Я бьюсь в конвульсиях и прикрываю лицо ладонями, дабы он не видел мою истерику.

— Я страдала. Ты же, блядь, женился и не вспоминал обо мне эти четыре года! Пока я находилась в аду, ты спал с другой какой-то бабой, ведь ты продал меня, как ненужную детскую игрушку!

Ощущаю холодные руки на затылке. Он гладит мою голову и спину. Данте убрал мои руки от лица и поднял мне голову, вглядываясь в фиолетовые глаза, где показана нескрываемая боль от тех пыток и обида на мужчину.

— Я не продавал тебя, ангел, — его голос строгий и слышатся нотки злости на тех уебков. — В день нашей свадьбы мы обсуждали твоё общение с Адольфом. Он прислал фотки, где зафиксированы мы. Послышались выстрелы и я ушёл смотреть, что происходит. На дом напали. Потом, по возвращению в спальню, я не обнаружил тебя, а только лишь лужи крови и надпись, что тебя для меня больше не существует. Мы искали тебя, а через два дня нашли мёртвое тело. Изуродовано. Лицо убито и тело тоже. Только твой наряд, в котором ты была после свадьбы и твои кольца. Мы похоронили тело, думая, что это ты. Я ни за что не продал бы тебя, ангелочек…

Я слушаю его рассказ. Его слова веят искренней и чистой правдой. Но по нему видно, что он разозлился на этих мужиков, которые трогали меня и причиняли боль, физический и моральный вред! Он старается не показывать свою ненависть. Меня обманывали. Все четыре года я была обманута и слепо верила. Мне внушили это… Его губы прикоснулись к моему лбу и он вышел из меня, заправляясь.

— Тебе нужен отдых. Должна поспать. Ты устала, — утверждает мужчина, сняв с себя рубашку.

Он взял мои трусики и одел их на меня. С себя окончательно снял рубашку и также одел её мне, застёгивая несколько пуговиц. Я медленно погружаюсь в сон. Не знаю уже, что будет со мной дальше? Как я буду жить? Неизвестно. Голова гудит. Мне и вправду нужен хороший отдых. Слишком много информации. Я не выдерживаю. Моя психика не вывозит. Я не слышу ничего, только чувствую нежные поглаживания и поцелуи, с желанием успокоить мои нервы. И я окончательно уснула, наслаждаясь столь приятным моментом.

*****

Глава получилось неплохого размера!

В качестве поддержки моего вдохновения собираем 100 звёздочек на главе и МНОГО комментариев!

Телеграм канал со всеми новостями:
https://t.me/adelinawri