Ангел крови

Спустя 4 года
Эвелина

Я слезла с пилона. Мужчины на публике в восторге от моего выступления. Я вынуждена заниматься стриптизом перед другими. Восторженные крики и ко мне подошёл незнакомец, положивший грязную в плане извращенства ладонь на мою талию.

— Руки убрал, — прорычал Вито.

Я ни в коем случае не влюбилась в гребанного Вито. Я в его плену. Работаю на него. Точнее, я работаю сексуальной стриптизёршей, не даю секс, просто мною любуются и дрочат на моё изящное тело. За мной тотальный контроль, Вито не позволяет уходить. Я его пленница.

— О-у, — протянул тот мужик в лавандовом свитере. — Не знал, что такая соска уже занята. Что ж, теперь я её заберу. За сколько продашь?

Чего? Мужик, ты совсем берега попутал? Мне тебе, мразь, скрутить ненужный член и заставить его жрать?!

Я косо взглянула на Вито и на незнакомца, сощурив брови в нескрываемом недовольстве.

— Ты не на аукционе, чтоб покупать меня, — высокомерно говорю, глядя в глаза самовлюблённому пареньку.

Я убью его смелость. Станет ходить и оглядываться, а я стану его сущим адом в ночных кошмарах.

— А ты у нас оказывается с характером, — кокетливо проговаривает, резко шлепая моё бедро. — Мне такие нравятся!

— Девушка не продаётся, вали к другим шлюхам, — послал его Вито и схватил меня за руку, уводя в совершенно другую сторону. — А ты должна молчать, иначе он распустит слухи, что ты чертова стерва! И никакого финансового дохода! Дура, блядь.

Я закатила глаза и перешагнула какой-то бокал, который уронил посетитель. Вито впечатал меня спиной к стене, вынудив больно удариться о жёсткий бетон, и прижался ко мне, приблизившись губами к моему уху.

— Тебе напомнить для чего ты здесь, блядина? Данте, твой никчёмный бывший муженёк, продал тебя мне и теперь ты обязана подчиняться мне.Ты зарабатываешь кучу бабок на этом ебейшем пилоне, я тебе обеспечил собственную спальню!

Его крик режет уши. Я не обращаю внимания. Категорически плевать, что он там бормочет и пытается мне доказать. Казалось бы, всё не так ужасно. С родителями было куда хуже. Периодически Вито трахает меня, но происходит это редко. И не по моей воле. Боль есть, но слабая. Я не ощущаю её, меня пичкают наркотиками и я тупею. Боли ослабевают и меня не волнует, что происходит между моих ног.

Меня заставляют вдыхать амфетамин, вкалывают кокаин. У меня вырабатывается зависимость. Я давлю её. Происходит ломка и я прохожу её. Я не хочу быть чертовой наркоманкой и не стану ею!

— Послушай сюда, итальянская девчонка, — Вито хватает меня за шею и сдавливает её, душит своими грязными руками!

Боже. Невообразимо больно! Боюсь, что от его пальцев останутся красные следы и синяки.

— Опусти, — хриплю я, обхватив ладонями запястье Вито. — Не души, я не могу дышать!

— Сначала послушай, мелкая шлюха. Ты, блядь, ещё раз повторяюсь, моя подчинённая!

Я не даю ему договорить, размахиваюсь и влепляю смачную пощёчину. От удара руку зажгло огнём и он зашипел из-за жгучих ощущений. От шокового состояния он отпустил моё горло и я вдохнула кислород, жадно хватая его губами.

— Заткни свою пасть. Вставь в рот кляп и лови удовольствие. Кроме слов, что я твоя подчинённая, у тебя нет никаких аргументов! — кричу на мужчину.

Мужчина перевёл помрачневшие глаза на меня. Я пробудила жестокого зверя в этом человеке. Он готов прямо сейчас убить меня. Безжалостно уничтожить и стереть в порошок! Хуже будет, если снова, прям как четыре года назад, позовёт своих дружков и они всемером изнасилуют меня.

В ту ночь меня изнасиловали семеро. Каждый по два раза. Я постоянно теряла сознание. Это были самые настоящее четырнадцать кругов ада. Хуже, чем у Сатаны в аду!

— Не хотел я повторять это. Будь готова ночью. Мне нужна идеальная гладкость. Жди меня голой в спальне, — приказным тоном сказал. — Ты стала слишком вольной. Тебя нужно проучить. Я не ебал тебя, мать твою, полгода!

Снова изнасиловать? Какая милая ирония. Я скучающе усмехнулась и поправила волосы за ухо. Мешают. Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Проучить меня?

А как ты отреагируешь, Алигьери, если я тебя прямо сейчас унижу ниже самого плинтуса в маленькой комнатке?

— А что-то помимо изнасилования ты умеешь, Вито Алигьери? Что ты умеешь, Алигьери? Бред нести? Так вот, дорогой Алигьери, вали на хуй к чертям собачьим!

Я не впервые за эти четыре года срываюсь на него и высказываю всё в лицо. После употребления наркотиков не по моей воле, я позабыла, что со мной происходило ближайшие полгода перед изнасилованием всемером. Я смутно помню, что была женой Данте Моретти, но это ненадолго. Данте, если верить словам Вито, продал меня и я теперь нахожусь в заложниках у Алигьери.

Данте убийца. Всё так странно. Я была в отношениях с убийцей. И именно Моретти лишил меня девственности во время брачной ночи. Я ничего не помню. Наркотические вещества захватили мой разум и заставили плыть в жизни. От насильственных действий в плане наркомании, мои глаза потускнели. Волосы перестали быть столь яркими и ощущение некой серости. Во рту зачастую сушняк и я много пью. Имеется ввиду воду. Я не пренебрегаю алкоголем, табаком и наркотиками.

Но наркотики меня вынуждают. Они вкалывают их. Не по моей воле.

Мне всего девятнадцать.

Мои глаза из ярко-фиолетового превратились в грязный оттенок, приходится носить линзы, подчёркивающие мой природный цвет глаз. Волосы я постоянно подкрашиваю, дабы не утратить свою красоту.

За эти четыре года я повидала и пережила многое. До совершеннолетия я находилась взаперти. Мне было запрещено выходить из дома, только во двор. Меня заставляли учиться эротичным танцам, двигаться на пилоне, удерживать свой вес. Постоянные тренировки, определённый режим сбалансированного питания. Я не худела. Скорее меня держали в форме. Чёткая талия, стройные ноги. И я совсем не выросла в росте. Осталась полторашкой.

Я почти ничего не помню. Вещества сильно сказались на моей памяти. Мне сказали, что я продана собственным мужем. И теперь я его ненавижу, желаю убить за содеянное! Я помню, что на моих глазах он убил человека в торговом центре. Я не помню за что, но он с лёгкостью убивает людей. И в глазах Данте играл азарт, ему нравится видеть кровь. Он любит чувствовать когда его боятся.

Это единственное, что я хорошо помню.

Хотя. Я помню, как он делал мне предложение руки и сердца. Беседка в саду семейного дома. Красивое кольцо и много слов. Мне жаль, что я забыла всё. Возможно так и нужно. Данте убийца и он продал меня, словно ненужную вещь.

Сейчас я живу в Нью-Йорке. Выучила английский и прекрасно говорю на нём. Не до прям носителя, но я хорошо владею им. Есть вероятность, что эти четыре года пошли мне на пользу. Я выучила английский, который не понимала достаточно долго. У меня есть собственный доход. Немного подучила французский и в принципе понимаю его. Я много тренируюсь: танцую, занимаюсь в спортзале. За мной постоянный контроль, лишь бы не сбежала.

Только без Вито я никто. Я работаю на него. Он и выдаёт мне зарплату. Я приношу ему доход. Он отдаёт часть мне.

Три года взаперти. Год я уже более менее свободна.

— Завтра утром мы улетаем в Италию, — произнёс Алигьери, обозначая наш дальнейший маршрут. — Ты столкнешься с Данте.

— Зачем? — осипшим голосом спрашиваю. — Он продал меня. А теперь я должна столкнуться с ним? Он уже семьёй обзавелся.

— Ты же хочешь его убить, — утверждает мужчина, смехачи смотря на меня. — Наш план прост. Он заметит тебя, ты должна втереться в доверие, а после внезапно убить и снести всë на несчастный случай.

— Убить? — я выгнула бровь. — Опять кидаться ножами?

Ранее он говорил мне задания. Я должна была убивать людей. Таким способом я расчищала наш бизнес от конкурентов. Я убила многих. И не совсем своими руками. В меня влюблялись, я пользовалась мужчинами, а после причиняла моральную боль. Они впадали в депрессию, становились уязвимыми и я с лёгкостью могла натравить на них собак, а они даже не сопротивлялись. Отравить крысиным ядом. Заставляла выполнять мои команды в виде: воткни в себя нож. И всё с помощью манипуляций. От депрессии они сами сбрасывались с крыши. Бывало, что я стреляла в них и кидала ножи. За это я получала крупную сумму денег. И тратила их на что хочу. Я хожу в разные салоны: делаю маникюр, ресницы, брови, крашу волосы и ровняю кончики. Шугаринг на всё тело. В общем, тщательно ухаживаю за своим телом. Я не скажу, что мне нравится убивать. Мне это вообще не нравится! Но я вынуждена. Иначе буду изнасилована не семерыми мужчинами, а больше раза в два. Снова изнасилование в большом количестве я не выдержу и просто умру.

— Нет, — он помотал головой. — Всё куда проще, Эви.

— Ну и? Говори уже.

Мужчина схватил меня за локоть и повёл ещё дальше от людей. Я едва ли не споткнулась на каблуках и ойкнула. На мне лишь до жути короткие, полупрозрачные шорты и топик. Бывало, что и голая танцевала, но это редкость. Пялились на меня знатно, но никто не смел трогать. Я уже говорила ранее, я просто танцую, на меня дрочат и кидают деньги за прекрасное тело.

Вито подвёл меня к выходу из заведения Scores — один из стрип-клубов Нью-Йорка. Я выступала в разных. В разное время. И утром, и днём, и вечером, и ночью.

— Вито, холодно же в этом выходить на улицу! — возмущаюсь, намекая на свой внешний вид.

Шатен только и цокнул, не обратив на меня никакого внимания. Он подвёл меня к машине и открыл дверь заднего сиденья. Мне ничего не остаётся делать как сесть. Он грохнулся своей задницей рядом и откинулся на спинку сиденья. Он что-то вякнул водителю и Лексус тронулся с места.

Я скинула каблуки с ног и расслаблено выдохнула. Наконец-то. Ноги ужасно затекли несколько часов быть на десятисантиметровых каблуках.

— Задача твоя простая. Не просто влиться в доверие и убить, — пожимает плечами сероглазый, вытаскивая пачку сигарет из кармана брюк. — Ты должна сделать так, чтоб он полностью погрузился в любовь к тебе. Ложись к нему в постель, дари тепло, делай всё что угодно, лишь бы забыл обо всём из-за любви. А потом причини ему моральную боль. Такую, чтоб впал в отчаяние и забыл о работе. Ты уже делала это, но один раз.

— И что даст это? Он сам продал меня, если верить твоим словам, и ты думаешь снова обратит на меня внимание? Ты глубоко ошибаешься, Вито. Тебе двадцать девять лет, а ума как у девятилетнего ребёнка, — ухмыльнулась я, взявшись за сумку, лежащую рядом между мной и Вито.

— Тебя волновать не должно, — гневно проговорил он. — Нам нужно спихнуть его с должности. Он обязан потерять работу, хотя бы на несколько уровней. Мы, Алигьери, просто обязаны подняться выше Моретти.

— Нелогично. Я уже говорила почему: раз продал, значит ему плевать. И какого хрена он должен уделять мне своё драгоценное время? Пахнет самым настоящим пиздёжем.

Мужчиной с каштановыми волосами вдохнул дым от сигареты и выдохнул прямо мне в лицо, заставив закашляться. Противно!

— Ты будешь вдыхать никотин до момента, пока не начнёшь задыхаться, — он бьёт меня по ляжке и я вскрикиваю.

— Ты ужасен, — стервозно произношу и он наконец отстранился от меня, не дыша на меня своим гнусным табаком!

— Раздражаешь, — злобно говорит. — Раздражает твой никчёмный ум. Включи, блядь, дуру. Тебе необязательно знать все подробности. Просто строй из себя дуру, как делают это другие девушки!

Я засмеялась.

— Вито, я Эвелина, а не другие девушки. И я никогда не буду похожа на других. Я само совершенство.

— Твоя самооценка резко поднялась. Это тоже раздражает.

— Раздражает, что я могу дать тебе отпор, поставить на место? Бедный мальчик, заплачь ещё.

Веселье весельем, но Алигьери терпеть мои правдивые слова не намерен. Он грубо схватил меня за волосы и приблизил к себе, едва ли не рыча в губы отвратительные слова.

— Мерзкая шавка, — шепнул он. — Думай с кем говоришь. Я тебе не ровня, — он резко отпустил и я ощутила жгучий удар на щеке. — Выполнишь задание, получишь поощрение. Этой ночью я тебя не трону, сначала задание.

— Благородно с твоей стороны, — холодно говорю, вытащив из сумочки бальзам для губ, они слишком сохнут. — Помимо угроз и поднятия руки ты ничего не умеешь. Я раскидала тебя по фактам, а ты злишься, поскольку оказался не прав.

Он ничего не ответил. Мы едем в глухой, гробовой тишине.

С Вито я должна быть стервой. Я умею постоять за себя, поставить человека на место, поскольку он меня раздражает и выводит из себя. Я не агрессивная, если только совсем немного. Но мне бы хотелось себе мужчину. Мужчину, с которым я буду маленькой девочкой. Беззаботной. Он будет меня любить, заботиться и дарить лишь любовь, тепл и безмятежную. Однако мне следует об этом только мечтать.

***
Через сутки
Данте

Капли холодной воды стекают по телу. Я стою под струями воды, принимая ледяной душ. На улице октябрь. Середина. С момента смерти моего ангела прошло четыре года. Я не жил, я существовал. По контракту с Кларой мне пришлось жениться на Оливии. Я ничего не чувствую к ней. Ноль эмоций. Мы просто соседи по дому. Она уже свыклась, что у меня никаких чувств и не нагнетает.

У нас появилась двухлетняя дочь Эмили. Точная копия Оливии, единственное, у неё глаза зелёные. У Оливии они голубые, у меня карие. Возможно от моей матери передалось. У Дианы с Аароном родился сын Мáссимо и ему три года. Вполне себе обычная жизнь, но я продолжаю тосковать по Эвелине. Не нарушаю традицию и хожу на её могилу каждый день. Общаюсь с её духом, будто бы шизик. Я не могу её отпустить. Не хочу отпускать. Она навеки застряла в моём сердце.

Но что-то мне подсказывает, что она всё ещё жива. Просто не видимся.

Черт, я грёбанный сумашедший.

Выключаю воду и вылезаю из кабинки. Повязав полотенце на бёдра, я выхожу из ванной сразу в спальню. Мы живём в отдельной квартире. Не в той, в которой я жил раньше. Не в доме, который я купил для нас с Эвелиной. В абсолютно другой квартире. Двухкомнатная, с совмещённой гостиной и кухней. Одна спальня моя и Оливии, другая для Эмили.

Сбросив полотенце, натянул штаны и простую футболку. Четыре часа дня. Осматриваю апартаменты и усаживаюсь на кровать, тяжело вздыхая. Я разблокировал телефон и зашёл в инстаграм, рассматривая фотографии Эвелины. Счастливая девушка с необычными глазами. Сейчас бы тебе было девятнадцать. Сколько бы мы всего успели сделать за эти годы…

Я прикрыл глаза и опустил голову. Хотелось бы верить, что ты жива. Но я видел твоё мёртвое тело. С Воронцовым у нас мир. Серафиму мы не нашли. И это было дико. Я потерял свою жену и он. Диана и Аарон активно занимаются сыном. Аннабель периодически грустит, но она смогла отпустить, смириться. Маме тоже было адски больно, Эвелина стала для неё как дочь. Отец помог им справиться, я же отказался от терапии, а отец не стал настаивать, ведь дело то моё.

Смертность взросла, поскольку я ожесточился. Убивал я чаще. Заказов становилось больше. И не только из-за заказов. Я просто убивал от злости.

Иногда бывало, что я спал с шлюхами на работе. Старался забыться. Во время секса с ними у меня не было и процента нежности. Им было больно, а мне плевать. После одного раза со мной, они больше не появлялись в моём клубе.

Невыносимо похуй на них.

Слышу детский смех. В комнату забежала Эмили в мою сторону и схватила за руку, желая куда-то отвести.

— Папа, — чётко выговаривает, потянув на себя, чтоб я встал. — Пойдем.

У меня нет выбора. Я встал и плелся за дочерью. Ребёнка я люблю. Уделяю ей внимание как можно больше. Она не должна чувствовать себя обделенной лишь из-за того, что я не люблю её маму. Эмили ни в чем не виновата. Я хотел назвать её Эвелина, но отдал этот выбор Оливии.

Эмили привела меня в гостиную. Ткнула пальцем на коробку с игрушками, прося поиграть с ней. Оливия же сидела на диване в ноутбуке. Роды никак не испортили её. Был у нас секс, несколько раз, но после рождения Эмили ничего между нами не происходило. Я трахал, только чтоб заглушить свою боль. Она и не была против. А ребёнка так рано — лишь по просьбе Оливии и её матери.

— Тебе во сколько на работу нужно? — внезапно спрашивает блондинка, даже не взглянув на меня.

— Через два часа. К нам заедут Диана с Мáссимо, Аарон будет со мной в офисе. Я отправлю сюда няню, чтоб вас не напрягать.

— Дети меня не напрягают, — вздохнула девушка.

На ней только домашний халат. Шёлковый молочного цвета. Она поднялась и подошла ко мне, укладывая ладони на мои плечи. Она приблизилась к моим губам, будто сейчас поцелует. Я не дёрнулся, ледяным взглядом смотрел на неё.

— Мне жаль, что между нами нет никаких чувств, — шепчет так, чтоб ребёнок не услышал наш разговор. — Ты всё ещё любишь Эвелину, верно?

— Я однолюб, — мои глаза устремились на Эмили, терпеливо ждущую меня на ковре с кучей игрушек. — И я не хочу любить никого, кроме Эвелины. Ты знаешь это. Однолюбы будут вечно любить одну.

— Тогда почему мы всё ещё женаты?

— Требуешь развод?

— Нет. Пока что. Я не знаю.

— Мы женаты потому что у меня контракт с твоей матерью, поэтому я…

Мои слова обрываются, потому что Эмили закричала “папа”, уже не понимающая по какой причине я не иду.

— Подожди пару минут, — обратившись к Эмили, я вновь смотрю на жену. — Поэтому я не могу развестись с тобой. И зачем? Я хочу видеть дочь, сейчас она единственный луч света. Да, конечно, я могу с ней видиться и после развода. Но я хочу видеть своего ребёнка каждый день.

Светлоглазая нервно вздыхает.

— Ты её любишь? Эмили.

— Глупый вопрос. Не любить своего ребёнка, это высшая степень зверства. Если у меня нет чувств к тебе, не означает, что плевать на собственную дочь. Эмили мой ребёнок и я сделаю всё, чтоб она была окутана отцовской любовью.

Оливия странно усмехнулась и скользнула ладонью по моей груди, но не заходила за грани дозволенного.

— Ты хороший отец, — тихо проговорила. — Эмили очень любит тебя. Не бросай её. Но муж ты не очень, хотя, наверное из-за того, что я не Эвелина.

— Прекрати, — меня злит, когда напоминают о моей любви, потому что задевают за больное. — Я не хочу говорить об этом. И не собираюсь оставлять свою дочь, не беспокойся об этом.

Оливия промолчала и отошла, отпуская меня. Она вновь устроилась на диване за ноутбуком, а я лишь принялся уделять внимание ребёнку. Простые игры в разные кубики, крупный конструктор и прочее.

Два часа пролетели незаметно. Мне нужно уходить. В ночную смену. К нам приезжает новая стриптизерша, говорят хорошее тело. Но мне как-то плевать. Тёмный образ. Всё чёрное. Деловой костюм идеально сидит. Волосы хорошо уложены, хоть их и не так много. Воспользовавшись одеколоном Bvlgari Man in Black. У него приятно-дымный и пряный с тяжелыми алкогольно-кожаными нотами рома и табака. Я вышел из квартиры с Аароном. Диана и Массимо уже в нашем доме, занимаясь своими делами.

Настала ночь. Около двенадцати часов. Посетители уже собрались в зале в ожидании той девушки, которая покоряет сердца мужчин.

Моё сможет покорить только Эвелина.

Металлический пилон и кресла, диваны вокруг. Я же устроился в кресле в углу зала вместе с Аароном. Некая часть денег перепадёт мне. Смешанные цвета освещения в красных, синих фиолетовых оттенков. Музыка играет где-то на фоне. В мир наступила тишина и все видят девушку.

Молодое тело. Длинные волосы до поясницы каштанового цвета. Она прикрывает лицо рукой, но по глазам видна вся уверенность и влюблённость в себя. Чёрное полупрозрачное платье до колен. Тёмное кружевное бельё идеальное видно, скорее это пляжное платье, накидка.

Она окончательно открывает глаза и убирает руки от лица. Уверенный захват за пилон и…

Я замечаю её глаза. Фиолетовые. Точная копия Эвелины, блядь! Даже черты лица. Пухлые губы, нежные черты, но повзрослевшие. Маленький ровный нос. Скулы стали чёткими, а фигура изменилась и стала более женственной.

Не может быть…

Эвелина же умерла.

Или у меня галлюцинации?

— Она похожа на неё, — говорю Аарону.

— Ты смотришь эту дичь? — он выгибает бровь, отпивая большой глоток коньяка. — Эвелина умерла, Данте. Тебе уже мерещится.

Мне не может мерещиться…

В груди болезненно кольнуло. Незнакомка с изящным телом сбросила накидку, красуясь своим телом. Плечи открыты. Она открыта вся, кроме интимных мест. Её осыпают деньгами.

Я прищурился. Черт, плохо видно. Захватив камеру на телефоне, я приблизил объектив к правому плечу девушки.

Шрам…

Шрам от пули…

— Поехали, — резко выпалив, я встал, направляясь к выходу из клуба.

— Блядь, куда опять то?! — недовольно заворчал Аристон, побежав за мной.

Мне нужно кое-что проверить. Я должен удостовериться. В контактах отыскал номер Вильяма. Он должен достать лопату и поехать на кладбище. На могилу «Эвелины».

Черт, я схожу с ума!

Я практически трезвый, выпил всего бокал. Мда уж, жизнь ничему не учит, когда уже шесть лет назад попадал в аварию в пьяном виде. Аарон непонимающе смотрит на меня. Доходим до могилы и Аристон то и дело, что орёт какого хера мы сюда приехали. Вильям без труда достал лопату, но позвал всех охранников.

— Что ты, блядь, делаешь? — спрашивает Натан, наблюдая за мной.

— Проверяю.

Воткнув лопату в землю и надавив на неё ногой, принялся выгребать землю, дабы докопаться до самого гроба.

Вильям не выдержал и сорвался:

— У тебя совсем крыша поехала, Моретти?!

Промолчав, я лишь продолжил своё дело. Плевать если это увидит сторож. Или любые другие люди. Ощущаю резкий захват моего плеча.

— Данте, мать твою, прекрати заниматься хуйней! — до меня пытался достучаться уже Аарон, но я не обращал внимания.

Выкапывать несколько метров.

— Блядь, Данте, хватит, отдай лопату!

Я не различаю голоса. Дохожу до крышки гроба. Парни не понимают зачем я это делаю и не мешают мне, иначе получат смачную затрещину. Только агрессивно фыркают и говорят, но что — я не слушаю. Раскрываю гроб и убираю одежду с плеча покойной девушки. Правое плечо и нет никакого шрама. Она отмыта и чиста, только некоторые раны не зажившие, мёртвая все-таки.

— Эвелина жива. Это не её, блядь, труп! Здесь нет шрама после расстрела в Дубае!

******
САМА В ШОКЕ, с своей задумки! Никакого стекла, мы смогли пройти этот период, но куча, просто МАКСИМАЛЬНО КУЧА  неожиданных моментов! Особенно в этой главе!

             Я АГРЕССИВНО жду комментарии, голоса и прочий актив

     А ЕЩЁ! Набираем 100 ⭐ (желательно больше) на главе и МНОГО комментариев

Телеграм канал
https://t.me/adelinawri