Ангел крови

Данте

Всегда будь начеку

Я за городом. Место, где происходит дрессировка бойцовых собак. Мне придётся прибегнуть к помощи псов. Они должны вынюхать след Эвелины. У них тренировка. Бег, команды, но хозяин всегда один — это я.

Я зашёл на территорию, где было три добермана. У каждого свой путеводитель по дрессировке. Они знают с кем можно играть, а с кем нужно быть серьёзным. Кто хозяин, а кто другой человек. Собаки не отвлекались и выполняли команды так называемого учителя.

Тёмный горизонт. Девять часов вечера. Территория для собак огорожена забором. Светят лишь огни в небольшой доме, куда можно зайти и обсудить что-либо. Провести ночь. Подозрительно холодный ветер дует в лицо и не позволяет нормально расслабиться. Хотя и из-за произошедшей ситуации нельзя расслабляться. Эвелина пропала и я обязан её найти.

Чем быстрее, тем лучше. Для неё. Для её жизни. Я не знаю, что с ней вытворяют и даже думать об этом не хочу. Деревья. Вокруг только деревья. Неподалёку лес. Этот загородный домик и территория дрессировок находится вдали от цивилизации. Я перешёл охрану и дошёл до нужного места. Здесь уже должен быть Аарон.

Я замечаю мужской силуэт, стоящий рядом со столбом и тремя доберманами. Учитель для собак уже закончил свою работу и ушёл в неизвестном для меня направлении. Свет из дома не доходит до того места и я не вижу лица. Я более чем уверен, что это Аарон.

И я не ошибся.

Мужчина шведской внешности обвёл меня взглядом и, выбравшись из влияния собак, направился в мою сторону. Эта ночь будет крайне странной. Я так считаю. Ощущение, что произойдёт нечто неожиданное. Будто кто-то объявится.

— Ветрено, — безжизненным тоном подметил Аристон. — Парни и Аннабель с Арией уже в доме.

Чего? Что здесь девушки забыли?

— Какого хера здесь Аннабель и Ария забыли? — я недовольно поморщился, оглядывая мужчину. — Не женское дело, смотреть на кровавое месиво.

Он усмехнулся.

— Делишься на стереотипы: что дозволено мужчинам, а что женщинам?

— Нет, — отпрянул я, переведя взгляд на дверь одноэтажного дома. — Не хочу, чтобы они, как действительно хрупкие цветочки, видели подобное.

— Они мафия, — вздыхает Аарон, открывая дверь в дом. — Уж точно многое повидали. Они под нашим крылом безопасности.

Я нервно стиснул челюсть и вошёл в помещение.

Аннабель и Ария молча устроились на диване в большом зале. Охранники, Валентино и Игнацио по всему залу в разных сторонах. Гул шепотных обсуждений. Заметив меня, Аннабель подскочила с места и налетела, зарываясь холодным носом в моём лонгсливе тёмно-серого цвета с длинными рукавами.

— Я убью! Сотру в пепел того, кто посмел прикоснуться к моей подруге! — злобно проговорила зеленоглазая. — Какого хрена ты не уследил за ней?!

Я втягиваю воздух носом, проигнорировав её вопрос. Взгляд пробежался по присутствующим. Ария устроилась в объятиях Вильяма, сдерживая порыв эмоций. Мы все под тоской от пропажи Эвелины.

Я убью того, кто посмел её забрать! Пытки станут мучительными. Самыми жестокими в истории человечества. Каждый ублюдок, решившийся тронуть моё, получит по блядским заслугам!

— Нужно ехать в особняк. Собаки попробуют вынюхать след, — холодно указываю, положив ладонь на волосы сестры. — Нельзя терять и минуты. Девушки поедут на машине с Валентино и Вильямом.

— А вы на чем? — Аннабель подняла голову, негодуя от моих слов.

— Мотоциклы. Удобнее так, машины слишком много места займут на дороге, — пожал плечами Аристон. — Можем через лес. Быстрее будет.

Я одобрительно кивнул и выпустил Аннабель. Сестра моментально ухватилась за кожанку, забрасывая верхнюю одежду на плечи, с чем ей помог Натан Филлион. Ария же поднялась с дивана с помощью Вильяма и его губы дернулись в предложении:

— Тебе лучше остаться, — тихо прошептал. — Ария, мы найдём Эвелину, я даю слово.

— Нет, я никогда не брошу подругу! Вы и без этого заставили Диану остаться в семейном доме, ещё и меня?! Нет уж, дорогой Вильямс, я уйду только своей смертью от подруги! И то, не факт, я буду за ней наблюдать с небес! — фыркнула девушка и боковой стороной указательного пальца протерла глаза. — Я видела многое. Меня не пугает кровь. Не пугают убийства. Не пугает расчленёнка плоти. Я буду бояться только за своих любимых людей.

— Мы справимся Ари, найдём Эви и всё будет хорошо, — позади сестры Аарона показалась Аннабель, обнимая подругу. — Мы сможем. Но я до сих пор не понимаю, почему Ди не с нами?

Они называют друг друга сокращено? Необычно. Ди. Эви. Ари.

— Диану я оставил по веским причинам. Ей не нужны лишние нервы, — возмущенно сказал Аарон. — И я настаиваю, чтоб и вы остались.

— Настаивай сколько влезет, — высокомерно проговорила кареглазая. — Я не отступлю!

Аарон бросил странный взгляд на Вильяма и тот, без каких-либо проблем, ушёл в другую сторону дома. Видимо, за стаканом воды.

— Ария, успокойся, — строго приказал мужчина, стискивая запястье младшей сестры. — Эвелину мы найдём. Вам лучше остаться.

— Но…

— Это приказ, Ария, для вашей нервной женской системы небезопасно. У меня нет желания водить вас по психологам и другим специалистам, чтоб излечить покалеченную психику. Диана осталась дома по обстоятельствам, ей запрещено нервничать. Травмировать я не хочу никого, что непонятного в моих словах?

Ария дёрнула рукой, стараясь вырвать руку, однако Аристон старший оказался в несколько раз сильнее и он не дёрнулся. Вильям вернулся с водой в чашке, и брюнетка с карими глазами без сопротивлений выпила до последней капли.

— Сажайте их в машину и увезите домой, — мои голосовые связки напряглись, образовав суровый голос. — Сейчас же, без замедлений.

— Но Данте! — воскликнула Аннабель.

— Никаких, блядь, но. Я сказал вы останетесь дома. Кто вообще вас взял с собой?

— Ария уговорила Аарона, но сейчас он переобулся!

— Увозите.

Отдав приказ, чтоб двух девушек увели, Вильям и Валентино захватили их, закинув каждую на плечи, лишь бы не возмущались и не брыкались. К сожалению, избежать этого невозможно, и они сразу же принялись бить их по спине и визжать, прося отпустить. Их никто не слушал. Я не поменял своё решение. И не поменяю в дальнейшем.

Аннабель и Арию увели в машину и запустили в неё собак. Сначала привезут доберманов в нужное место, а следом увезут девушек. Я, трое охранников: Демьян, Натан, Эрнест. Работник моего борделя Игнацио, вдобавок и партнёр Аарон, направились на заднюю часть двора от дома.

В ряд стоят шесть мотоциклов — три Yamaha YZF-R1M, два Aprilia RSV4 RF и один Kawasaki Ninja H2R. Этот единственный и является моим. Эти три бренда невероятно крутые, мощные. Спортивные мотоциклы удобные, подходят для всего.

Я подошёл к своему черному Кавасаки. Мощный и агрессивный внешний облик. Его столь сильными чертами стало лишь сочетание той безмерной агрессивной мощности и классика. Данный транспорт позволяет разгоняться до 350 километров в час и имеет 310 лошадиных сил. Собственно, за обеспечение таких немалых результатов ответственно отвечает четырехцилиндровый рядный движок, объём которого составляет 998 кубических сантиметров.

Насчёт Yamaha YZF-R1M. Своеобразная икона среди спортбайков. Дерзкий вид. Высокая и жёсткая посадка, увеличивающая управляемость мотоцикла. Разгон до трёхсот километров в час. Единственный минус — жёсткая посадка. Из-за неё ощущается каждая неровность дороги, крайне неприятные ощущения.

Aprilia RSV4 RF же является итальянским грандом в области супербайков. Лидер и опережает при своих 200 лошадиных сил самого Yamaha YZF-R1М, причём у них одинаковый объём двигателя.

Элиты. Прям как пятнадцатилетние подростки, хулиганы, красующиеся своей крутостью перед девчонками.

— Когда последний раз ты ездил на байке? — поинтересовался Герцогов, застёгивая шлем.

Я лишь вздыхаю.

— Лет девять назад.

— Помнишь как ездить хоть? — с издёвкой спросил Игнацио.

— Идеально помню. Заткнись лучше, пока не заснул тебе в рот лесные шишки, у нас другие дела.

Риццо лишь хмыкнул и мы завели моторы, выезжая за пределы отделённого участка, не предназначенный для проживания на долгое время. Мы рванули вперёд, чёрная иномарка была позади. Впереди лес. Поедем через него, так гораздо быстрее.

Ветер обдувает тело. По коже тлеют мурашки. Оружия находятся на поясе. Они обязательно нам пригодятся. Неизвестно кто попадётся. Возможно похитители вновь окажутся в особняке, чтоб замести следы крови или нечто в таком роде.

Гуща деревьев. Лес. Через него путь сокращается в два раза, только машина в объезд и это будет немного дольше. Ветки ударяются о шлем и приходится уклоняться. Фары байков освещают тропу. Мы гоним примерно восемьдесят километров. Не так много, согласен, но иначе можно не успеть свернуть или же врезаться в дерево. Темно. Никакого освещения кроме грёбанных фар!

Рёв мотора. Резкие развороты. Преодоление деревьев, брёвен и огромных ям, через которые приходится перебрасываться. Опасные манёвры, но куда без опасностей?

Звук выстрела и громкий крик. Уши заложило. Знатно. Крик женский. Но непонятно откуда он. Крик незнакомой девушки пропитан ядовитой болью и ненавистью ко всему ебейшему миру. Плач. Крики. Они везде.

Я резко затормозил и остановил байк у дерева. Парни в недоумении переглянулись и тоже остановились, снимая шлемы.

— Чего тормознул? — спросил Аарон. — Сам говорил, что время нельзя терять.

То есть они ничего не слышали?

— Вы вообще ничего не услышали что-ли?

Или у меня, блядь, галлюцинации?

— А должны? — выгибает бровь Натан, с подозрением осматривая меня. — Звуки мотоцикла и ничего более.

— Видимо галлюцинации, — вслух произношу свои мысли. — Поехали, уже не важно.

Мужчины пожали плечами и мы вновь выехали по тропе. Я знаю этот лес наизусть. Много бывал здесь. Я люблю лес и всё, что с ним связано.

В нём несложно прятать трупы.

Собственно, что сложного? Расчленил тушу, часть скормил животным, часть зарыл глубоко в землю, некоторые органы можно продать медицине.

Больше я никакие крики не услышал. Похоже, реально я стал безумцем. Следовало бы сходить к отцу и спросить, что за херня. Психолог всё-таки, башку подправит, мозги на нужное место поставит.

Возможно простые разговоры. Или отправит меня к неврологу. Психиатру. Любому другому специалисту, чтоб выписал препараты. Те же антидепрессанты существуют, но мне они незачем, у меня другое — глюки. Или не глюки?

Возможно и авария два года назад даёт о себе знать. Голова загудела, я стараюсь смотреть вперёд, но глаза начинают плыть. Управление теряется прямо под руками и я вынужден остановиться. До выхода из леса в сторону особняка остаётся несколько кварталов.

Ужасное чувство. Будто происходит ужасное с Эвелиной. Блядь. Что за хуйня?!

Шестое чувство?!

— Ты второй раз остановился, — подметил Эрнест, встав передо мной.

— И без тебя знаю, — рявкнул, прикладывая пальцы к переносице.

Моя голова болит перед ужасными событиями. Два года назад болела перед аварией. В июне в Дубае в личном гребанном частном самолёте разболелась башка, а потом произошёл расстрел в отеле. Сегодня она дикует зверски. Не простые совпадения. Внутренние предсказания. В голове начинает складываться пазл. Крупинка за крупинкой.

— Уродство, — возмущённо пробормотал. — Живо в дом!

Уже и без этого потеряли дохрена времени! Из-за блядских остановок! Что за чертовщина?!

Песок в воздухе. Пыль поднимается и захватывает дух. Улики явно есть в особняке! Помимо крови мы должны найти ещё кучу херни. Телефон Эвелины. Он у меня. В нём должна быть хотя бы мелкая зацепка!

На максималках доезжаем до дома. Я купил его для нас. Для моей жены и меня. Чтобы мы жили в нём и просыпались, выходили на балкон и смотрели рассвет, или наоборот закат. Через несколько лет у нас были бы дети, бегающие по дому. Мы бы стали счастливой семьёй. Сначала вдвоём, а потом бы пополнение. Я часто представлял её беременной нашим ребёнком. И наш ребёнок похож на неё, особенно девочка. Нежный цветочек, светлый ангелочек, которого хочется оберегать. Я не спешу с детьми. Она должна насладиться обычной жизнью и я не смею торопить. Детей можно зачать в любое время, но молодость уже не вернуть.

Я забежал в дом и в спальню. Кровь засохшая и уже впиталась. Я не убирал ничего с момента происшествия, дабы не стереть улики. Никто не прикасался здесь. Машина остановилась через несколько минут после нас и запустили собак в дом.

Шериф, так зовут первую собаку, зашёл в спальню по моему позволению, принявшись обнюхивать каждый уголок. Я подошёл к зеркалу в ванной, где осталась та надпись.Уже не очень хорошо видно, она высохла, несвежая. Что она могла означать?

Внезапно шериф залаял и выбежал из комнаты, выбегая из дома и уходя под окно.

— Что с ним, мать вашу, — выругался Демьян, выбегая за тёмным псом.

Мои предчувствия не напрасны? Мышцы сократились в напряжении, заставив спуститься и выйти из дома. Шериф и ещё двое: Опал и Гелиос — вынюхивали остатки засохших кровавых пятен.

Они смотрят на ворота и предпочли бежать к ним. Приведут нас к нужному месту. В кармане несколько раз вибрировал телефон, на третий звонок я удосужился ответить.

— Айхату, я занят, — быстро говорю, поспешным шагом идя за псами.

— Я знаю, что вы занят, но сюда явился Воронцов ещё час назад и он требует вас! Он около заднего входа, охрана его не пропускает, — женский голос дрожит в страхе с нотками слез.

— Охрана не допустит никакой опасности. Хватит мне названивать. Он ничего не сделает, иначе умрёт. Контракт подписан, не разводи лишнюю тревогу. Я занят.

— Данте! Он же убьёт!

Паническая атака вперемешку с истерическим страхом лишают Айхату собственного разума. Из головы вылетает, что здание под присмотром и охрана не допустит беды в сторону сотрудников и клиентов. Однако я ненавижу, когда меня отвлекают от моей занятости.

— Сколько мне ещё повторяться, что я, мать его, занят?! Мне не до Воронцова!

— Он ждёт вас! — голос Айхату ходит по границе ножа, едва ли не срываясь на истеричную интонацию.

— Мне твои истерики сейчас ни к чему. Охрана по всему зданию, они его не пропустят внутрь. Хватит трястись. Раз так нужно, пусть звонит, а не через других передаёт.

Афроамериканка резко замолчала. Слышится только тяжкое дыхание.

— Он пропал. Уехал куда-то, — она перешла на шёпот. — Извините.

— Займись своими делами.

Я сбросил звонок. Псы ведут прямиком в лес. Ох, черт, ангелочек, я надеюсь, что ты там и в полной безопасности. Вшестером идём по тропе за собаками, Вильям и Валентино лишь привезли животных и поехали отвозить девушек в дом.

— Воронцов опять? — задал вопрос Аристон, залипая в своём телефоне.

— Да. Не ебу, какого хуя он объявился и исчез.

— Чересчур странно. Хотя ничего удивительного, Воронцов сущий подонок.

Игнацио идёт спереди, освещая дорогу карманным фонариком. Белый свет падает на зелень и псов, бегущих ещё дальше. Внезапно Опал остановился и взглянул в сторону, в заросли. Что он там увидел? Опал напрягся, вставая в позицию перед нападением.

— Опал, твою мать! Живо сюда! — окликнув собаку, я поспешным шагом направился к нему.

Игнацио перевёл фонарь на место, куда так пристально уставился Опал, жаждущий напасть и перегрызть глотку. Пёс стоял около меня, не нападая без должной команды. Силуэт человека. Мужская фигура, значительно меньше меня, возможно так кажется из-за расстояния.

— Тупая шавка! — буркнул парень и Игнацио навёл на его лицо свет. — И ты ещё, блядь, приперся сюда с псами!

Воронцов?

Парень в смокинге отряхнулся, поскольку валялся на земле. Явно от испуга грозной собаки, имеющая возможность сожрать его. Мои глаза пробежались оценивающим взглядом по телу врага, и он посмотрел на меня. Взор наполненный хрупкой надеждой, сочувствием и ужасом.

— Мне жаль, — хрипло выпалил он. — Что ты попал в мерзкую ситуацию. Я явился в твоё здание, но не нашёл тебя. Поехал искать, заблудился в лесу и на…

— Мне плевать как ты меня нашёл, — холодный баритон смешанный с болью от пропажи Эвелины, прошёлся насквозь Воронцову, вынудив дрогнуть.

— Серафима, — негромко пробормотал он. — Серафима Саровская. Девушка, которую ты отдал мне. Я узнал, что её глаза ненастоящие, это грёбанные линзы, но…

Воронцов замедлился.

— Она пропала. Когда я увидел, что она надевала линзы, она испугалась и сбежала из дома. Из-за ступора я не успел поймать её. И по новостям, в мире начали массово пропадать девушки, а находили их мёртвыми. Я влюбился в Серафиму, и не хочу, чтоб с ней произошло это. У тебя такая же ситуация, пропала твоя жена. Если мы объединимся, мы сможем найти любимых.

Слова Луиджи звучали вполне себе искреннее. Только я не могу поверить. Я думаю, что это ловушка, чтоб убить меня. Пистолет спокойно висит на поясе и я касаюсь его, в случае чего стрелять — лучшее решение.

— И почему я должен верить тебе? — сухим тоном спрашиваю.

— Я помогу тебе, ты поможешь мне. Я предлагаю перемирие. Объединение двух сторон. Тебе и мне это выгодно.

— Нет. Даже не проси, я не намерен помогать предателям, — я отрезал, не желаю и слушать что-то об объединении.

— Данте! — парень вновь окликнул меня. Что ему, блядь, непонятно? — Умоляю. Мне нужна моя Серафима. Пожалуйста, ты же знаешь моё положение!

Я усмехнулся. Самовлюблённо и ненавистно.

— Прям так и умоляешь? — с вызовом говорю.

— Да, блядь, умоляю! Хватит уже играть на моих нервах!

— Не будь таким эмпатичным, ненавижу таких людей, — я развернулся и велел Опалу вернуться к своему заданию по поискам, тот лишь недоверчиво прорычал в сторону Луиджи и пошёл вперёд, а я вслед за ним.

Псы по запаху смогут определить, где возможное местонахождение. Блядь. Голова опять чертовски загудела, словно по ней херакнули кирпичом. Стиснув зубы, я стерпел адскую боль в висках, прислонив согнутый указательный палец к месту между бровями.

— Ты бесчувственная тварь, Данте, — гневно выплюнул Воронцов, сравнявшись со мной шагами. — У тебя хоть, блядь, малейшая тоска есть?! Сочувствие?!

Я проигнорировал её слова. Он в ярости. Ужасной. Чересчур эмоциональный, не вовремя показывает свои ненужные для меня эмоции. Думает, мне легко?! Да ни хуя! Моя жажда убить смельчака, посмевшего забрать моё — вырастает с каждой секундой. Волнение за Эвелину постоянно, я не сплю день и ночь, я в блядских поисках!

Гелиос остановился, рядом с ним и остальные доберманы, они уставились в яму, находящуюся в нескольких метрах от нас.

Эвелина?!

В сию же секунду я оказался около этой ямы, неглубокая. Но вся моя радость, что Эвелина нашлась — улетучилась в один мир.

Безжизненное женское тело. Белое одеяние. Её лицо и тело полностью изуродовали. Свежая кровь впиталась в землю. Ногти поломанные. Волосы не в лучшем состоянии. Её сломали как ненужную вещь…

Блядь…

Я не могу понять свои чувства. Они смешались. Я парализован. Тело Эвелины безжизненное. Никаких признаков.

Нет, блядь! Это идиотский кошмар! Я проснусь и она будет спать рядом, я просто уснул после секса и это лишь сон…

Нет, Эвелина, ангелочек мой, ты не должна покидать этот мир! Сука, не должна!

В надежде моя рука потянулась к её шее, лишь бы почувствовать хоть какой-нибудь пульс. Двумя пальцами касаюсь сонной артерии, исследуя её, но ничего не произошло. Ничего. Отсутствие сердцебиения.

— Данте? — я не различаю голоса.

Валюсь в эту грёбаную яму, хватая Эвелину обеими руками. Нет, блядь, пожалуйста, я просто не ощутил пульс, просто не нашёл, ты должна жить, блядь!

— Ангел…

Глаза закрыты. На лице куча крови. Белый топ и юбка превратились в сплошное кровавое месиво. Одежда порвана. Кольца валяются рядом с ней. И нет, блядь, нижнего белья!

Я убью их…

Мерзкие ублюдки! Я найду их. Убью. Отомщу за страдания и смерть моей, блядь, Эвелины!

Злость жжёт внутри, опаляет ненавистью. Моя рука легла на её лицо. Моя любимая Эвелина. Я ужасен. Я не смог уберечь тебя. Не спас вовремя от всего ужаса. От самого омерзительного, что происходило.

Прости меня, ангелочек…

***

С похорон прошло около недели. Я каждый день прихожу на кладбище с букетами цветов, кладу их на могилу жены и сижу с ней. Тело Эвелины бальзамировали и она не будет разлагаться, я не желаю, чтоб она оказалась простым скелетом. Пусть я и не стану видеть. Сижу на рыхлой земле. Памятник с её фотографией, годы жизни. Дата рождения и дата смерти.

Всего пятнадцать лет. Она не повидала нормальной жизни. В моих планах было показать ей весь мир. Подарить уйму положительных эмоций и впечатлений. Заставить чувствовать себя самой счастливой девушкой на планете и в принципе во всей вселенной.

Я не успел…

— Мой ангелочек, прости меня, — тихо говорю, смотря на её фотографию на памятнике.

Я никогда не ревел. Не ревел, как девчонка или маленький мальчик. У меня не было на это причин, я всегда был счастливым парнем. Сначала с родителями и сестрой, следом с работой, далее Эвелиной. Мой лучик света исчез. То счастье и тепло, которое дарила мне только одна девушка — быстро испарилось, будто призрак. Горло печёт от кома, а глаза стеклянные.

Подруги Эвелины, узнавшие о смерти, впали в ужас. Ещё мягко сказано. Диана упала в обморок и её увезли в больницу на подозрение выкидыша. К счастью, всё обошлось, с ребёнком всё в порядке, но запрет сильно нервничать. Недавно узналось, что Диана оказалась беременна от Аарона. Срок маленький, ещё не знаем, кто будет у них.

Я искренне рад за их семейное счастье.

Только своё приобрести не смог.

Мама, узнав о гибели, сама расплакалась. Отцу пришлось её успокаивать, вдобавок и Аннабель. Отец успокаивал их обеих, проводил некие беседы, чтоб утихомирить их боль в душе. Ужас и только.

Ария в свою очередь была в истерике. Она дралась со всеми. Не позволяла даже собственному брату и возлюбленному Вильяму подойти к ней. Вильям насильно её схватил и вколол успокоительное. Ей стало легче.

Всем в семье нелегко. Пролитые слезы. Мужчины стараются не показывать эмоции, только успокаивают своих жён и дочерей. Каморра, те люди, успевшие провести время с Эвелиной и хоть как-то пообщаться, говорили о ней только хорошее. Новость о смерти моей жены разлетелась с бешеной скоростью по всему интернету.

Я скачал инстаграм. Зарегистрировался в нём и просматривал фотографии Эвелины на аккаунте. Я мог смотреть и с её телефона, но я захотел именно так. Меня пытались вызвать на интервью, я приходил несколько раз, но особо ничего не сказал.

Её убили жестоким способом. Изнасиловали, избили, изуродовали, заставили мучиться.

Я отыграюсь на них. Убью за её смерть.

Нет смысла жить дальше, но я живу. Эвелина — мой огонёк. Ради неё я стал больше стараться, делал для неё всё, что только возможно. Вкалывал во всю. Вкладывал себя и организовал для неё счастье.

Одинокая слеза скатилась по лицу, капнув на землю.

Глаза закрылись. Согнул ноги в коленях и лёг щекой на них, сидя на влажной после дождя земли. Хотя, дождь и сейчас капает. Слабый, но есть.

— Ты замёрзнешь, — в моей голове появился голос любимого ангелочка, словно она говорит со мной с небес.

— Мне плевать. Я хочу побыть с тобой, — отвечаю шёпотом.

— Данте!

— Я повяжу на себя ту ленточку. Розовую. Ко мне не притронется ни одна. Я лучше буду один, чем с другой. Я не стану искать тебе замену, ангелочек.

— Я люблю тебя, Данте, — голос Эвелины не уходит из головы.

Я схожу с ума.

— Не представляешь насколько я люблю тебя, ангелочек, — горько усмехаюсь, вслушиваясь в свои галлюцинации.

Похуй. Я просто хочу её слышать. И пусть голос только в голове. Я хочу её слышать! Хотя бы так…

— Я планировал показать тебе целый мир.

— Это слишком дорого, Данте, я не могу принять. Я рада, что ты стараешься, но я не могу.

— Ты сможешь. Я сделаю. Я ради тебя и работаю, ангелочек.

Я погрузился в состояние аффекта. Голосок ангела. Я опускаюсь в сон. Пожалуйста, я хочу увидеть её во сне.

На моё плечо легла чья-то рука. Нежная. Маленькая. Хрупкая как хрусталь.

— Ангелочек…

— Прости, — сзади я услышал голос. Женский. Но не Эвелины.

Резко распахнул глаза и оборачиваюсь. Оливия сидела на корточках с зонтом в руках, прикрывающий обоих.

— Чего тебе? — брезгливо спрашиваю.

— Мне жаль, что так вышло…

— Ты сюда припёрлась, чтоб просто меня пожалеть? Оливия, иди куда шла. Мне не нужно лишнее присутствие.

— Прости. Я не хотела, чтоб так вышло. Возьми зонт, заболеешь, дождь не слабый. Я на машине. До скорого, — тараторила Брук младшая.

Блондинка отдала мне зонт и убежала. Дождь. Что она подразумевала под извинениями и нежеланием чего-то? Из-за того, что прилипла ко мне?

Или от чего-то другого?

Не могу думать. Тяжело.

Я не представляю как жить теперь. Без неё. Без своей самой любимой девочки.

Эти полторы-две недели оказались самыми худшими. Я сбился со счета. Я не знаю день недели, число. Но уже вроде как август, его начало. Я потерялся во времени.

И теперь я должен изменить это.

Найти тварей и убить. Безжалостно.

Теперь никого не буду жалеть. Даже поблажек делать не стану. Достаточно.

Мой ангел.

Я встал с земли и напоследок провёл пальцами по земле, где она захоронена, и памятнику. Держа в руках зонт, я ушёл.

******

Что ж...
Глава разбила мне сердечко и я РЫДАЛА, пока писала этот конец главы!

Дорогие мои, книга ещё НЕ подошла к концу и это только 50% от всей истории!

Давайте для вдохновения и поддержки Данте соберем — 100 ⭐, 50 комментариев на главе и 100 тысяч прочтений на книге...

Да-да, я немного наглая!

Телеграм канал с новостями:
https://t.me/adelinawri