nine
– Шведский стол выглядел дешево. Музыка – говно. Не было строгого дресс-кода. И настроение появилось слишком поздно.
Я прямо-таки почувствовала, как Амели начало трясти. Будь мы одни, я бы свернула Джейдену шею за его критику. Для организации вечеринки каждый присутствующий в этой аудитории приложил столько усилий, что было просто нечестно вот так вот взять и растоптать их старания. Тем более что сказанное Джейденом неправда. Но как руководитель команды я должна адекватно реагировать на происходящее. И мы ведь сами в понедельник на обсуждении признали, что в тот вечер не все прошло гладко.
– Насчет музыки я с тобой согласна, – спокойно сказала я. – Она была не идеальна. Но народ все равно танцевал, так что полным провалом это не назовешь.
– Люди будут танцевать на любой вечеринке. Но настрой был не тот, каким мог быть при нормальной музыке.
Три года назад, еще в первой школе, я ходила на семинар по урегулированию конфликтных ситуаций. Курс длился пять дней, и там нас научили нескольким приемам. Я уже почти ничего не помню, но одно правило засело у меня в голове: у обеих сторон должно быть чувство, что их услышали, а энергию, возникшую во время спора, нужно направить в правильное русло.
Держа в голове это правило, я сделала глубокий вдох и уверенно посмотрела на Джейдена.
– Я услышала твои замечания и приму их к сведению. Однако это не отменяет того, что мы до сих пор ничего конкретного не решили с Хэллоуином. Предложение Кио кажется отличным, я его запишу. Как и запишу все следующие предложения, чтобы в конце мы могли видеть, что подходит. – С этими словами я написала на доске «Черное и белое». И снова повернулась: – Еще предложения?
– Хорошо, у меня есть идея, – сказала Индиана и подняла руки, словно у нее было озарение: – Классический шик с налетом чего-нибудь зловещего. Лампады, черные цветы. Современная версия традиционных вечеринок на Хэллоуин.
Я тут же записала эту идею.
– Это тоже скучно…
– Если тебе самому нечего предложить, то лучше заткнись, Хосслер, – зашипела на него Лин.
– Вампирская вечеринка в красно-черных цветах, – предложил Ник.
– Тоже уныло, – пробурчал Джейден.
Я выдержу. Я не воткну ручку ему в глаз.
– Уныло прежде всего то, как ты постоянно поливаешь грязью наши идеи, – возразила Индиана. – Предложи что-нибудь сам, вместо того, чтобы изливать здесь свой негатив.
Джейден выпрямился и посмотрел в записную книжку. Сомневаюсь, что там было написано хоть одно слово, касающееся вечеринки на Хэллоуин.
– Предлагаю вечеринку в викторианском стиле. Для нее отлично подойдет Вестон-холл. Можно достать оригинальную посуду и приборы того времени, чаши для пунша, кружевные салфетки и тому подобное. Лучше всего черные. Основной свет, как тогда было – свечи, – это добавит таинственности. Конечно, придется следить, чтобы школу не спалили, и в этом нам поможет техника пожарной безопасности. Дресс-код соответствует эпохе – немного декаданса и благородства. Еще есть множество игр, в которые тогда играли на Хэллоуин. Их можно как-то связать с происходящим.
Когда Джейден закончил, в аудитории воцарилась тишина.
– Это… и правда крутая идея, – нерешительно сказала я.
Он посмотрел на меня, и его глаза сверкнули.
– А я думал, мы записываем не комментируя, разве нет?
Я написала идею на доске.
– Я как-то читал, что в девятнадцатом веке для таких случаев пекли пирог, в который сначала клали пять разных предметов, – неожиданно вспомнил Ник. – Того, кому попадется кусок с такой начинкой, ждет большая удача. Мы могли бы обыграть эту идею и раздавать призы тем, кому достанется счастливый кусок.
– Тогда надо будет всех предупредить о начинке, чтобы никто не подавился, – добавила Синтия и наморщила нос.
– Какую музыку будем ставить? – спросила Индиана.
– Как насчет замиксованной классической музыки? – предложила я.
– Только не твои странные классические электроник-дабстеп-ремиксы, – простонала Амели.
– Но-но! Они крутые! И под них хорошо концентрироваться. – Вся команда посмотрела на меня с недоверием. В поисках поддержки я взглянула на Ника, который обычно разделяет мой музыкальный вкус. – Ну же, Ник. Скажи им.
– Есть крутые ремиксы викторианской музыки. Я недавно слышал парочку.
Я благодарно улыбнулась и беззвучно показала ему губами: «Скинь ссылку».
– Короче, я организовал бы оркестр, – сказал Джейден. – И разучил бы танец для начала вечеринки.
По классу пошел шепот одобрения, а мне стало не по себе. Я вообще не умею танцевать.
– Ну, если я правильно поняла, то с тематикой, мы, кажется, определились, – заключила Амелм, и в голосе ее слышалось такое же удивление, какое чувствовала и я сама.
Она указала на доску:
– Тем не менее я бы все же провела голосование. Кто за «Черное и белое»?
Руку никто не поднял.
– Кто за классическую вечеринку?
Снова никто не вызвался.
– А как насчет пресловутой вампирской вечеринки?
Ни одна рука не поднялась.
– А что вы скажете насчет вечеринки в викторианском стиле? – спросила я, и не успела договорить, как четверо уже подняли руки. Джейдену, судя по его виду, казалось глупым голосовать за собственное предложение, но потом и он поднял руку.
Я не ожидала, что собрание примет такой поворот. Сведя брови, я посмотрела на Амели.
– Хочу сказать, что мы только что выбрали тематику для Хэллоуина в Макстон-холле.
pov Jaden
Перси припарковал «Роллс-Ройс» прямо на подъезде к главному входу в школу. Он стоял, прислонившись к машине, держа в одной руке телефон, а в другой – фуражку. Седых волос, пронизывающих его темные волосы, с каждым днем, казалось, становилось все больше. Увидев меня, он тут же убрал телефон, надел фуражку и выпрямил спину. Делать все это было не обязательно, и он это прекрасно знал.
Я шел по лестнице вниз, и люди передо мной расступались. Похоже, выглядел я так же скверно, как и чувствовал себя. А всему виной проклятый оргкомитет! Я уже пожалел о том, что не держал язык за зубами и не оставил при себе идею с викторианской вечеринкой. Стоит только подумать о списке дел, который они набросали в конце заседания, и мне становится дурно. Если бы я устраивал вечеринку у себя дома, то мог бы свалить всю работу на прислугу, сам бы и пальцем не пошевелил. Но сейчас я и есть прислуга, и Руби, нахмурив брови, ясно дала это понять.
Мне хотелось выть при мысли, что впереди целый семестр таких заседаний. А я еще и не могу тренироваться со своей командой.
Совсем не так я представлял себе последний учебный год.
Когда я шел к машине, мне хотелось только одного – упасть на заднее сиденье, но прежде, чем открыть передо мной дверцу, Перси заметил:
– Сэр, судя по вашему виду, у вас плохое настроение.
– Ты невероятно наблюдателен.
Он неуверенно перевел взгляд с меня на дверцу машины.
– Возможно, вам придется немного сдерживать свой темперамент. Мисс Хосслер расстроена.
Я моментально забыл о дурацком оргкомитете:
– Что случилось?
Перси немного замялся, будто не был до конца уверен, что можно мне доверить, а что нет. Наконец он придвинулся на шаг и тихо произнес:
– Она только что разговаривала с каким-то молодым человеком. Выглядело так, словно у них конфликт.
Я кивнул, и Перси открыл дверцу, чтобы я мог сесть в машину.
Хорошо, что окна затонированы, Софи выглядела ужасно. Глаза и нос покраснели, а на щеках застыли темно-серые следы от слез. Она никогда еще не плакала так много, как в последние недели. Я был ужасно зол видеть все это и осознавать, что ничего не могу сделать.
Мы с Софи всегда были неразлучны. В такой семье, как наша, только и остается держаться друг за друга, что бы ни случилось. За всю свою жизнь я помню лишь несколько дней, когда мы с сестрой не виделись. Каждый раз, когда ей становилось плохо, я испытывал странное чувство в груди, и у нее было так же. Мама говорила, что между родными такое часто случается, и взяла с нас обещание до конца жизни ценить эту связь и не пренебрегать ею.
– Что с тобой? – спросил я, когда Перси поехал.
Она не отвечала.
– Софи…
– Тебя не касается, – прошипела она.
Я поднял бровь и так смотрел на нее, пока она не отвернулась к окну. На этом наш разговор был закончен.
Я откинулся назад и стал смотреть на разноцветные осенние деревья, которые быстро проносились за окном и сливались в размытую картинку. И мне захотелось, чтобы Перси ехал помедленнее. Не только потому, что от мысли о доме становилось плохо, но и потому, что нужно было выиграть время и вывести Софи на разговор.
Мне хотелось помочь ей, но я не знал как. За последние недели я испробовал все, чтобы узнать, что произошло у них с мистером Саттоном, но она каждый раз закрывалась от меня. Собственно, чему тут удивляться. Мы хотя и были неразлучны, но свою личную жизнь никогда не обсуждали. Есть вещи, которые ты не хочешь знать о своей сестре – и наоборот. Но сейчас не тот случай. Она разбита, а такой я видел ее лишь однажды, года два назад. Тогда чуть было не разрушилась наша семья.
– Грэхем сходит с ума, – внезапно шепнула Софи, когда я уже и не надеялся от нее что-нибудь услышать.
Я повернулся к ней в ожидании, что же она скажет дальше. Ярость к этому подонку снова вскипела во мне, но я отогнал ее. Не хотелось, чтобы Софи еще больше отгородилась от меня.
– Я так боюсь, что Руби расскажет обо всем Лексингтону, – невнятно прогнусавила она.
– Не расскажет.
– Откуда ты знаешь? – В ее взгляде я увидел такой же скепсис, какой и сам испытывал к Руби в нашу первую встречу.
– Я глаз с нее не спускаю, – ответил я немного погодя.
Но, похоже, сам этому не верил.
– Ты не можешь постоянно ходить за ней по пятам, Джейден.– Мне и не нужно. Она состоит в организационном комитете.
Софи удивленно посмотрела на меня, а я криво улыбнулся.
Было приятно видеть, как напряжение хоть немного спало с ее лица. Помолчав, она тихо сказала:
– Про организационный комитет я совсем забыла. Там все совсем плохо?
Я лишь промычал.
– Ты уже говорил с папой? – осторожно спросила она.
Я покачал головой и посмотрел в окно как раз в тот момент, когда «Роллс-Ройс» остановился. Перед нами возвышался фасад старинной усадьбы; мрачное небо, покрытое тучами, отражало мое настроение и то, что мне сегодня еще предстояло.
××××××××××××××××××××××
– Как бы ты описал меня в трех словах? – спросил Энтони, стараясь перекричать музыку, которая гремела из аудиосистемы.
Он сидел на диване, склонившись над экраном телефона, его светлые локоны спадали на лоб.
Я как раз сделал нам два джин-тоника и вернулся со стаканами. Не поднимая глаз, Энтони протянул руку и взял один из них.
Это был уже третий стакан, и наконец-то в моей голове установилось то размытое чувство, которого я так ждал. Оно позволяет мне забыть о том, что остальные сейчас на тренировке по лакроссу. А самое главное – вытесняет воспоминание о последних двух часах. И голос моего отца заглох до тихого шепота.
– А что, если написать: «неуемно похотливый любовник»?
Энтони ухмыльнулся:
– Это было бы неплохо. Но я думаю, что непритязательностью добьюсь большего.
Я смеясь подсел к нему на диван. Меня не покидало ощущение, что он напился еще до того, как я написал ему и пригласил зайти. Кажется, тот факт, что его временно отстранили от игры, и для него не прошел бесследно, хоть он и уверял в обратном.
Во всяком случае, сидя в гостиной, он объявил, что с этого момента ему не интересны девушки из Макстон-холла. Вместо этого он решил присмотреться к «девушкам с сайта знакомств». Он сказал это с такой ухмылкой, будто хотел создать профиль на сайте не всерьез, а от скуки.
Я буду только за, если он найдет себе кого-нибудь хорошего, кто избавит его от глупой привязанности к Авани. К тому же это отвлекает меня от собственных проблем, что как раз очень кстати.
– Обязательно нужно три слова? – спросил я. Он отрицательно покачал головой. – Тогда… «миловидный парень, лакросс, спортивный, ищу горячих встреч, блабла».
Он криво улыбнулся:
– Блабла – то, что надо.
Я скользнул поближе к нему, отчего джин-тоник расплескался и потек по руке. Выругавшись, я вытер ее о штаны и заглянул в телефон Энтони. Увидев набросок его профиля, я рассмеялся.
– Что? – с вызовом спросил он.
– Твой рост не метр восемьдесят восемь, обманщик.
Он обиженно запыхтел:
– Метр восемьдесят семь.
– У меня метр восемьдесят шесть, а ты на полголовы ниже, чувак. Отними десять сантиметров и попадешь в точку.
Он ударил меня локтем в бок, и алкоголь снова пролился мне на руку.
– Не будь таким занудой, кайфоломщик.
– Ладно, ладно. – Я сделал три больших глотка и поставил стакан на стол. Затем взял ноутбук с журнального столика, открыл и начал искать хоть какое-нибудь приличное описание профиля для сайта знакомств.
Позвать Энтони было правильным решением. Водитель тут же привез его, и с того момента он только и делает, что отвлекает меня, не задавая лишних вопросов.
– О боже, – пробормотал я.
Энтони вопросительно промычал и наклонился ко мне, чтобы посмотреть в ноутбук.
Я развернул к нему экран.
– Я хотел чем-нибудь вдохновиться для описания твоего профиля, но лучше бы не открывал эту ссылку. Как вообще можно такое написать: «В идеале я бы делал это со своим близнецом, но поскольку я единственный ребенок в семье, удовлетворять меня придется тебе»?
Энтони расхохотался.
– Надоело упираться. Напишу просто: «18, лакросс, открыт для всего».
– Нет уж, нет уж, – заявил я, покачав головой. – «Открыт для всего» – это как пригласительный билет для странных дам.
Он пожал плечами. Через пару минут сказал, не отрываясь от экрана:
– Авани, кстати, спрашивала про тебя.
Я удивленно поднял бровь, но промолчал. Энтони впервые с вечеринки у Джоша затронул эту тему, и по его голосу я не мог определить, насколько серьезен этот разговор.
– Она беспокоится о твоем юном, хрупком сердце и интересуется, продолжаешь ли ты думать о ней так же часто.
Хорошо, все явно несерьезно.
– Еще бы, – ответил я. Сомневаюсь, что Авани хоть раз вспомнила о нашей с ней ночи. Эта тема волнует скорее Энтони, ведь я пробудил в нем инстинкт защитника друга.