ten
– До сих пор не могу поверить, что у тебя был секс с Авани Грегг, с моей лучшей подругой, подругой детства черт тебя побери, Джейден Хосслер. – Он помотал головой и издал звук отвращения. – А ты не мог бы с ней обручиться? Думаю, тогда бы я легче это перенес.
Я ухмыльнулся и ударил его по плечу.
– Если я с кем и обручусь, то уж точно не для того, чтобы ты спал спокойнее.
Энтони вздохнул с наигранным разочарованием. Затем протянул свой телефон.
– Тогда хотя бы помоги фото выбрать.
Он показал мне два снимка: на одном он лежал на шезлонге с голым торсом, закинув руки за голову, на втором, черно-белом, он в костюме фотографировал себя в зеркале.
– Эта, на шезлонге, – сказал я. – На другой ты слишком одетый.
– Мне нравится твой командный дух, Хосслер.
Тему Авани мы, к счастью, закрыли, и я в четвертый раз принес нам по джин-тонику.
Мы чокнулись, и Энтони предался своему новому хобби, пока я лениво пролистывал почту.
Я застыл, увидев назначение встречи из «управления Хосслер». Нехотя открыл письмо, в нем не было ничего кроме: «Следующая пятница, 19 часов, деловой обед с руководством отдела сбыта в Лондоне. Не опаздывай».
Хорошее настроение вмиг улетучилось. Вместо него по спине пробежал ледяной озноб, и я снова вспомнил о сегодняшней ссоре с отцом.
Ты позоришь нас.
Беспечный, бестолковый мальчишка.
Я злился на себя за то, что вздрогнул, когда он пошел на меня, замахнувшись. Ведь я прекрасно знал: в присутствии Джона Хосслера нельзя показывать ни слабости, ни страха.
Этот деловой обед не что иное, как наказание. Ему хорошо известно, что для меня это хуже, чем ругань или побои. Вообще-то у нас был уговор, что пока я учусь в Макстон-холле, он не напрягает нас с сестрой делами с фирмой. Этим обедом папа хотел сказать что-то вроде: «Я распоряжаюсь твоей жизнью, и если ты не возьмешься за ум, она закончится раньше, чем ты думаешь».
Расстроенный, я убрал ноутбук с колен и направился к бару. Налив себе полный стакан виски, я на мгновение вгляделся в темную жидкость. Затем вернулся на диван.
Энтони посмотрел на меня. Улыбка исчезла с его лица.
– Все в порядке?
Повисла пауза.
Я позвал Энтони, чтобы забыть о ссоре с отцом, а не говорить о ней.
Энтони не стал донимать вопросами. Вместо этого он протянул мне свой телефон.
– У меня тут наметилась пара.
На фотографии была симпатичная девушка, блондинка, глаза цвета утреннего океана. Честно сказать, я бы сам такой вдул
Я немного сполз с дивана, чтобы откинуть голову назад и не подавать своего восхищения.
– Что у нее в описании?
– Ну… что она ищет того, кто позаботится о ее сердце. И вагине.
– Креативненько.
– О, еще она… только что прислала откровенную фотку. Может, стоит для начала представиться, прежде чем показывать свои гениталии? – сердито пробурчал Энтони, и я не смог сдержать смех.
Это одна из причин, почему Энтони мой лучший друг. Если бы я захотел, то мог бы говорить с ним о том, что постоянно крутится у меня в голове. Я мог бы говорить с ним о чем угодно, но нельзя. За долгое время нашей дружбы мы полностью притерлись, знаем и уважаем границы друг друга, даже если очень хочется их нарушить. Сомневаюсь, что смогу еще с кем-нибудь так дружить.
– Есть хочешь? – спросил я, помолчав.
Энтони кивнул, и я позвонил вниз на кухню. После разборки с отцом у меня пропал аппетит, и только сейчас я почувствовал, как проголодался.
Пока мы ждали, когда прислуга принесет нам еду, Энтони продолжал смотреть фотки полуобнаженных девиц, а я листал свои подписки на ноутбуке. Помимо страниц о лакроссе и инсты друзей, я уже несколько месяцев был подписан на блоги о путешествиях. Мало что так помогает мне отвлечься, как рассказы и фотографии из других стран. Я отметил несколько записей, чтобы посмотреть их позже – сейчас я слишком пьян, чтобы воспринимать информацию.
Еще я подписан на школьный блог. Вообще-то это только ради смеха, но когда я увидел в ленте аватар школы, мне вдруг вспомнилось лицо Руби. В животе дрогнуло, не знаю, то ли от голода, то ли от алкоголя, или по какой-то другой причине…
Указательный палец сам нажал на знакомый аватар, и я открыл блог.
Я пролистывал одно за другим школьные мероприятия – полнейшая скука, глазами пробежался по записям – никакой фантазии, и стал просматривать фотографии в поисках Руби. Несмотря на то что во многих постах стоит ее имя и она указана под школьными мероприятиями, ее не было ни на одной фотографии. Сразу после того, как Софи рассказала мне, что Руби застукала их с мистером Саттоном, я загуглил ее имя, чтобы узнать о ней как можно больше. Но никакой информации не было. У нее нет ни одного аккаунта, ни в Фейсбуке, ни в Твиттере, ни в Инстаграме – по крайней мере, под ее настоящим именем.
Руби Баретт – просто фантом какой-то.
Я стал листать дальше. И уже просмотрел весь последний год, но все еще не нашел того, что искал. Что бы это ни было. Чем дольше я искал, тем злее становился. Какого черта про нее нет никакой информации?
– Ты что, читаешь Школьный блог? – внезапно спросил Энтони.
Я, уличенный, поднял глаза. Энтони брезгливо смотрел на экран ноутбука. Но когда он увидел, что введено в строке поиска, его лицо вдруг просияло.
– Ах вон оно что.
– И что же?
Он улыбнулся еще шире.
– Если бы я рассказал про это остальным?
Я захлопнул ноутбук.
– Чего тут рассказывать…
Ответ Энтони прервала домработница Мэри, постучавшаяся в дверь. Она принесла обед. Пока она завозила в комнату столик на колесах, я, покачиваясь, встал, чтобы наполнить стакан. Теперь нужно было как-то избавиться от голоса отца в голове и перестать думать о самодовольном лице Руби.
pov Rubi
Розовая надпись в ежедневнике словно смеется надо мной. Она напоминает о том, что нужно «спросить у Хосслера насчет костюмов в викторианском стиле». Но мне совсем не хочется с ним разговаривать.
На этой неделе у меня и без того была передозировка Джейденом Хосслером, и я уже не могла дождаться выходных. С тех пор, как мы выбрали тематику для Хэллоуина, на заседаниях он вел себя крайне бестактно. Либо вставлял отвратительные комментарии, либо полностью игнорировал нас. И мне это было бы безразлично, если бы вчера мы не решили, что на афише должна быть парочка в аутентичных викторианских костюмах. И самый простой вариант быстро, а главное, бесплатно достать такие костюмы – поискать их в огромных архивных закромах фирмы Хосслеров.
После заседания мы с Амели бросили жребий, кому просить Джейдена об этом одолжении – и я, естественно, проиграла. С тех пор я все думаю, как бы половчее заговорить с ним об этом. Может быть, просто написать на почту? Тогда не придется просить костюмы у всех на глазах и нарываться на возможное хамство.
Я захлопнула ежедневник и сунула его в рюкзак.
– Можем поменяться, – предложила Амели, закидывая сумку на плечо. Затем взяла наши подносы, чтобы отнести на стойку возврата посуды.
Я прикинула, будет ли лучшей альтернативой для меня выслушивать часовую лекцию Лексингтона о пожарной безопасности.
– Погоди, – сказала Амели, когда мы вышли из столовой и направились к учебному центру. – Я передумала. Не хочу меняться.
– Жаль. А я бы с радостью поменялась.
Кампус утопал в осеннем золотистом свете, и листья на дубах меняли свой цвет на нежно-желтый или темно-красный.
– Да ладно. Не так уж это и страшно.
– И это говорит та, которая завопила «джекпот», прослушав лекцию о противопожарных мерах.
Она смущенно улыбнулась:
– Джейден просто нестерпимо высокомерный. Я бы ему сказала так: до конца семестра он полноценный член нашей команды. Вот пусть тоже вносит свой вклад. Тем более мы сейчас воплощаем его же собственную идею.
– Да. К сожалению, идея и правда хорошая. – Я приложила школьный пропуск к двери учебного центра, и на ручке загорелся зеленый огонек. Я открыла дверь и пропустила Амели вперед.
Учебный центр – маленькое здание, которое использовалось только старшеклассниками. Сюда приходили, чтобы написать реферат или в спокойной обстановке подготовиться к выпускным экзаменам. Сегодня в одной из учительских состоится первое собрание группы, которая будет готовиться к предстоящему поступлению в Оксфорд.
– О, – тихо заметила Амели, когда мы вошли.
Легок на помине.
В аудитории было двадцать мест, и здесь уже сидели Гриф, Софи, Энтони, Джол, Блейк и… Джейден. Еще пришли две девушки и парень, которых я знала только в лицо, и молодая женщина – по-видимому, наш инструктор. Только она одна с нами поздоровалась.
Я ушла в угол подальше от компании Хосслерв. Амели села рядом. Я на автомате достала ежедневник, разноцветные ручки и блокнот, купленный специально для этих занятий. Раскладывая принадлежности на столе – а все они должны лежать параллельно его краю, – я старательно делала вид, что высокомерной компании богатеев здесь нет. Я не хочу иметь ничего общего с Джейденом, а с его друзьями и подавно. Но от мысли, что при поступлении обязательно придется конкурировать с такими, как он, с людьми из очень богатых семей, в которых все поколения учились в Оксфорде, мне стало плохо.
Не знаю, что об этом думала Амели. Она хотя и не была в компании Джейдена, но вращалась в этих кругах и дружила с Авани Грегг и еще несколькими девочками – выпускницами прошлого года. Но потом ее отец ушел из семьи ради другой женщины, которая впоследствии оказалась брачной аферисткой. За один год он потерял все свое состояние, был грандиозный скандал, из-за которого больше никто не хотел иметь дело с Зилберами. Ни в бизнесе, ни в плане общения, ни даже в школе.
Чтобы Амели и дальше могла учиться в Макстон-холле, ее маме пришлось продать особняк и переехать в дом поменьше вблизи Пемвика. И хотя они вдвоем теперь жили на площади, в четыре раза больше нашей, для Амели такие перемены были настоящим шоком. Не только из-за того, что она вмиг потеряла семью и прежний уровень жизни, но прежде всего из-за друзей.
В основном Амели держится так, будто ничего не произошло. Будто так было всегда. Но иногда я замечаю тоску в ее глазах, подозреваю, что она все же скучает по той жизни. Особенно когда вижу, с какой грустью она смотрит на свободное место рядом с Блейком. У меня уже давно возникли подозрения, что раньше между ними что-то было, но всякий раз, когда я пытаюсь завести об этом разговор, Амели тут же меняет тему. Не мне обижаться на нее, ведь я и сама никогда не рассказываю о личной жизни. И тем не менее, иногда меня одолевает любопытство.
Мой взгляд невзначай упал на Джейдена. В то время как его друзья переговаривались и постоянно вертелись, он сидел на стуле как каменный. Джош что-то говорил ему, но я видела, что Джейден не слышит. Интересно, из-за чего он такой угрюмый.
– Рада всех вас видеть здесь, – начала инструктор, и я оторвала взгляд от Джейдена. – Мое имя Филиппа Уинфилд, но можете звать меня просто Пиппа. Я на втором семестре обучения в Оксфорде и не так давно прошла все тяготы поступления. Поэтому знаю, каково вам.
Джош что-то буркнул, рассмешив Блейка. Тот попытался скрыть смех за кашлем. Вероятно, они обсуждали красоту Пиппы. Волнистые русые волосы, каре и фарфоровое личико – она выглядела как кукла. Красивая и дорогая.
– В ближайшие недели я помогу вам подготовиться к Thinking Skills Assessment и к собеседованиям. TSA – это двухчасовой тест, необходимый на некоторых специальностях. Он помогает университету выяснить, есть ли у вас необходимые способности и критическое мышление.
В моем календаре тест стоит сразу после Хэллоуина, и я уже сейчас волнуюсь из-за предстоящих заданий. Пиппа полчаса объясняла нам, как построен тест и сколько времени у нас будет на каждое задание – все это я и так давно знаю. Мне интересен не порядок прохождения теста, а то, как его сдать. Пиппа, словно прочитав мои мысли, хлопнула в ладоши:
– Давайте лучше посмотрим на примере, который может оказаться в тесте. Мне очень помогло обсуждение вопросов с другими абитуриентами, ведь у каждого свой подход, и иногда это может пригодиться для ответа. Поэтому предлагаю сделать то же самое. – Она раскрыла папку, достала стопку листочков и раздала их нам. – На второй странице вы найдете первый вопрос. Ты, – сказала она и указала на Джошу, который опять перешептывался. – Прочитай, пожалуйста, вопрос.
– С большим удовольствием, – ответил он, нагло улыбаясь. – Первый вопрос гласит: если вы можете назвать причину своих поступков, значит ли это, что ваши поступки рациональны?
Амели тут же подняла руку.
– Руку поднимать не надо, у нас открытое обсуждение, – сказала Пиппа и кивнула Амели.
– Все поступки имеют эмоциональную причину, – начала моя подруга. – Хотя и говорится, что сперва надо подумать и найти разумное решение, вместо того чтобы слушать сердце, но в конечном счете мы все равно руководствуемся чувствами, поэтому наши решения не рациональны.
– Это было очень короткое эссе, – заметил Энтони, и его друзья засмеялись. Все, кроме Джейдена. Тот заморгал, будто только что проснулся.
– Это тезис, который надо либо развить, либо опровергнуть, – заметила Пиппа.
– Чтобы ответить на вопрос, нужно сначала определить значение слова «рациональный» в данном контексте, – неожиданно вмешалась Софи. За ухом у нее была ручка, перед собой она держала лист с вопросом. На какое направление она собралась поступать?
– Рациональность означает мысли или образ действий, обусловленные здравым смыслом, – пробурчал Гриф.
– В этом контексте рациональность означает здравый смысл, – сказала я. – Но здравый смысл – это нечто субъективное. Как можно его определить, если у каждого человека свои правила, принципы и ценности?
– Я все же считаю, что у всех более-менее одинаковое представление об основополагающих ценностях, – возразил Джош.
Я неуверенно пожала плечами:
– Думаю, все зависит от того, кто тебя воспитывал и каково твое окружение.
– Каждый с пеленок знает, что нельзя убивать других и так далее. Если действовать исходя из этих принципов, тогда – объективно – это рационально, – возразил он.
– Но не все поступки можно свести к этим принципам, – отметила Амели.
– То есть если я делаю что-то, что меня губит, но при этом знаю, что это не противоречит основному закону, то мои действия рациональны? – спросила Софи. Я озадаченно посмотрела на нее, но ее взгляд был прикован к листку.
– Если это соответствует твоему понимаю здравого смысла, то да, – ответила я после небольшой паузы. – Из этого видно, насколько могут отличаться принципы у разных людей. Я бы никогда не стала по своей воле делать то, что может меня погубить.
– Значит, твое понимание здравого смысла правильнее моего? – Софи вдруг разгневалась. На ее бледных щеках проступили красные пятна.
– Я имею в виду, что, на мой взгляд, действие не может быть рациональным, если хоть кому-то вредит. Хоть тебе самому, хоть кому-то другому. Но это только мое требование.
– А у тебя требования выше, чем у других людей. Верно?
Я удивленно посмотрела на Джейдена. Он говорил так тихо, что я едва его расслышала. Вид у него уже не был отрешенным. Теперь он целиком присутствовал здесь, в этой аудитории, устремив на меня свой холодный взгляд.
Я крепко сжала ручку.
– Я отношу этот вопрос не к себе, а к тому факту, что каждый думает и действует по-своему.
– Предположим, я привел на вечеринку стриптизеров, чтобы устроить всем присутствующим приятный вечер, – медленно начал Джейден. – Если следовать твоему пониманию вопроса, это решение однозначно рационально.
В любую секунду моя ручка могла переломиться пополам.
– Это не было рациональным решением, это просто аморально и мерзко.
– Такие слова, как «мерзко», лучше не использовать ни в эссе, ни в устном интервью, – посоветовала Пиппа.
– Ты путаешь разноплановые вещи, горячее с зеленым, – сухо произнес Джейден. – Вот, допустим, у тебя есть два предложения о работе, на одной ты будешь зарабатывать больше, но на менее оплачиваемой, возможно, станешь счастливее; тут рациональнее выбрать ту работу, где больше платят. Разве нет?
– Если рассуждать о здравом смысле на денежной основе, что в твоем случае, кстати, неудивительно.
Меня переполняла энергия, и казалось, что в аудитории никого больше нет, кроме Джейдена.
Он поднял бровь:
– Во-первых, ты сильно заблуждаешься. Во-вторых, выбрать высокооплачиваемую работу – это и есть рациональное решение.
– Почему же, позволь узнать?
Он смотрел мне прямо в глаза.
– Потому что в этом мире ты никому не интересен, если у тебя нет денег.
При этих словах я вспомнила про стертые подошвы моих ботинок и про дырявый рюкзак. Внутри неистово вспыхнула злость.
– Это зависит от того, кто тебя воспитывал.
– Что это значит? – спросил он, его голос был пугающе спокойным.
Я пожала плечами:
– Если тебе с малых лет вбили в голову, что без денег ты никто, неудивительно, что в твоем понимании здравого смысла в расчет берутся только деньги. Вообще-то это убого.
Мускул на его лице дрогнул.
– Тебе лучше помолчать, Руби.
– В Оксфорде ты никому не сможешь затыкать рот. Возможно, там тебе придется привыкнуть получать отпор и смириться с отказами. Даже при том, что у тебя по-прежнему не будет проблем, ведь ты богат и только поэтому интересен миру.
Джейден вздрогнул, как от пощечины. В аудитории воцарилась мертвая тишина. Единственное, что я слышала – бешеный стук моего сердца и глухой шум в ушах. В следующее мгновение Джейден вскочил так резко, что стул опрокинулся и с грохотом упал на пол. Я затаила дыхание, когда он широким шагом вышел из аудитории и сильно хлопнул за собой дверью.
Я сразу вернулась в реальность. Друзья Джейдена удивленно переглядывались, не понимая, что же, черт возьми, только что произошло. А на лице Софи читался невыразимый шок. По спине пробежали мурашки. Придя в себя, я поняла, что сейчас сказала.
Это к вопросу о том, как «оставаться невидимой». Вместо обычного разговора я перешла на личности, потому что Джейден меня разозлил. И правильно он заметил: я сильно заблуждаюсь. И не стоило мне говорить ему в лицо такие вещи только потому, что он ведет себя как тупой подонок. Так что я ничем не лучше его.
Что, черт возьми, на меня нашло?