Месть

Жизнь превратилась в кошмар. В ужасную реальность, из которой нет выхода, нет конца и края…
Каждый день видеть его на уроках, на перемене, в Большом Зале…
Каждый день слушать шептания и сплетни со стороны любопытных учеников.
Каждый день терпеть унижения банды Паркинсон.

Каждый день ненавидеть себя за свою же наивность и глупость.

И этот ад ты чувствуешь на себе.

Гермиона больше не выделялась своими знаниями, она сидела, как тихая и серая мышь на уроке, и пряталась.
Она и не ела, даже сбросила вес на этой неделе.
А ночью она не спала, всё напоминало ей о том, что когда-то она засыпала вместе с ним…

И плакала, тоже каждый день.

Гарри и Рональд видели эти круги под красными и опухшими глазами, видели, как она страдала внутри, видели, какая большая дыра в сердце таится возле груди.

Но молчали, боялись спросить чего-нибудь лишнего, пытались разговаривать на другие темы, но Гермиона игнорировала их, смотря в одну и ту же точку.

Жизнь для неё остановилась, нет она продолжала идти, но казалось, будто она не успевает идти за этой жизнью.

Она не смотрела на него, с трудом, может быть пару раз, но только в самых экстремальных ситуациях.

А он…
А Малфой, как Малфой.

Хотя нет, его поведение тоже изменилось.

Она об этом, конечно же, не знала.

Драко перестал ходить на квиддич, перестал спать по ночам, он ходил в Астрономическую Башню и смотрел на темное небо, не проходило ни дня, как он не мог успокоить себя, успокоить это чувство вины и непонятное безразличие на всё, что окружает его.

Он больше не разговаривал с своими дружкам, кроме Забини, с которым он наладил отношения…

И он всё ещё хранил выигранные деньги под подушкой.

Он не мог их послать родителям, его всегда что-то останавливало.
Она останавливала.

Своим бледным и грустным лицом, своими робкими движениями…

Она проходила мимо и не замечала, что я в открытую пялюсь на неё и иду следом.

Я иду за настоящим приведением, которое умерло от моих рук.

Но она не обращала внимания.
А я караулил перед портретом в гостиную Гриффиндора, я ждал, когда она выйдет на ужин и я смогу еще раз попросить у неё прощения.

Но она не выходила, а моя надежда угасала.

С каждым днём.

Я писал ей записки, но она прямо на моих глазах их сжигала или рвала, Паркинсон видела это и смеялась на весь класс, а она…

Выбегала со слезами.

А я сидел на месте, боясь встать и побеждать за ней, боялся, что подумают другие.

Даже после всего, что было…

Как самый последний засранец.

Потому что я знал, что я виноват, потому что я знал, что это моя вина…

Потому что я, как самый последний трус, боялся посмотреть ей в глаза и еще раз извиниться.

Я не знал, как поступить.

« Я не буду с тобой…»

Я боялся еще раз это услышать.

« Почему Я?»

Я боялся снова увидеть ту боль в её глазах, боялся что её грудная клетка разорвется и я смогу увидеть то самое разбитое сердце, которое и так преследует меня в моей голове.

Я просто… боюсь её потерять, хотя прекрасно знаю, что уже потерял.

— Драко, милый, может перестанешь дуться и повеселишься…со мной?

Пэнси присела рядом. Но Драко игнорировал её присутствие.
Он смотрел на Гермиону, которая сидела за своим любимым местом, и пряталась, она наконец вышла из этой дурацкой башни!

— Драко…сколько можно сохнуть по ней? Наигрались и хватит, пора бы тебе уже и забыть! Она ясно дала тебе понять, что не будет с тобой.

Верещала без умолку, только потому что хочет, чтобы её отымели…

Шлюха, да как я вообще раньше мог с ней…

— У тебя всё равно никогда не было шанса! Она не променяет Поттера и Уизли на тебя! Ты для неё никто, и она тебя не достойна! — ворчала Паркинсон с ненавистным и бешеным взглядом.

— Ты что ли достойна?! — взорвался Драко и стукнул кулаком об стол.

Пэнси подскочила на месте, но не уступала.

— А почему бы и Нет?! Я всё делала для тебя, я всегда была рядом! Да как до тебя еще не дошло, что… — она замолкла в ту же секунду.

— Что?! Что ты « любишь» меня? Это не любовь, Паркинсон, это был всего лишь маленький трах, или два, я не считал…

Она скорчила рожу, будто могла заплакать, но она тварь, а твари не умеют плакать.

И как следовало ожидать она сделала еще одну гадость, которую будет трудно исправить…

— Ну хорошо…ты ответишь за свои слова! Ты за ВСЁ ответишь! — брызнула она слюной и вышла недалеко к другому концу стола.

Почему так в жизни?
Любишь одну, а хочет тебя совершенно другая, которая тебе не нужна!

Не нужна, Паркинсон, ты мне не нужна!

Драко хотелось закричать это на весь зал, но с неё на сегодня и так хватит.
Ей же не придет в голову еще раз по издеваться над Гермионой…

Вдруг над головой пролетело письмо.
Драко поднял его с пола и открыл, так как адресовано оно было ему.

— Нет…нет… — в тот же миг пробормотал он, когда увидел содержимое.

Фото. Злобное и очень пикантное фото его и…
Гермионы.

Прямо в тот день, прямо за этим делом.

И всё было видно, все изгибы их тел, все выражения лиц, все слишком хорошо было видно.

Не может быть…

— Сука! ТВАРЬ! — орал Малфой и сорвался со своего места, но поздно.

Письма пришли всем, даже учителям.

Письма с заклятыми фотографиями…

— Гермиона… — осторожно прошептал Гарри, когда рассмотрел фотографию.

Девушка и не догадывалась, что там находится.
Она со спешкой разорвала письмо и…

Ее лицо побледнело ещё сильнее, а внутренности скрутило.

Малфой и она…
На кровате в Выручай-Комнате…

Вдвоем…

Это была их ночь, в которую тоже смогли вмешаться.

Ладно, предательство я смогла бы вытерпеть, но такое…

Все смотрят на них и разворачивают проклятые конверты.
Все смотрят, некоторые с нескрываемым удивлением, некоторые с усмешкой и похотливой улыбкой, или наоборот с недовольством, а некоторые с…

Восторгом, чёрт возьми!

Ночь, которая должна была быть самой чудесной в моей жизни стала кошмаром!

И в этом есть моя вина…

Я отдалась ему, я отдала ему всё, и теперь расплачиваюсь за это.

Тяжело, очень тяжело на душе, я не могу больше ничего сделать!
Я не могу не дышать, не стоять, не сидеть, не уйти…

Он забрал у меня всё, он унизил меня в сотый раз перед всеми, он погубил меня до конца…

Как дальше жить?

Я просто не справлюсь…

Нет выхода, его просто нет!

— Грейнджер, ты такая фотогеничная! — прописклявила Пэнси и все зеленые заржали, кроме него…

Драко стоял на том месте, где подскочил и уставился на неё, их взгляды пересеклись.

Он говорил: « Прости, я не знал…»

Или какие у него на этот раз будут оправдания?

А в её глазах угасала вся оставшиеся жизнь, все капли давно засохли в один миг, и его взгляда хватило понять, что жить она больше не хочет.

Не в этом мире, где живет и он.

Рон вскакивает и движется к Пэнси, кажется он вмажет ей…

Гарри за ним.

Но Гермионе всё равно.

Она решила, и этот день только подкрепил её решение.

Она рвет фотографию, клочья падают на тарелку.

У меня нет выбора.

Гриффиндорка встает и идет медленно к выходу, сзади слышны голоса…

— Это твоих рук дело, Паркинсон?!

— Оставь меня в покое!

— Рон, она того не стоит…

— Мисс Паркинсон, что вы натворили…?

(beautiful crime-tamer!)

Эти слухи…эти шептания…
Они убивают всё внутри…
Хотя я давно уже умерла, еще тогда, в Трех метлах, до этого часа лишь существовала…
Нужно лишь закончить это всё…
Закончить эту боль, эти воспоминания, эту…
Жизнь.
Никчомную жизнь.
Он хотел тебя уничтожить, что же…
Он этого получит.

Этим я сделаю всем только одолжение.

Я устала бороться против него.

Я устала бороться против себя.

Я устала чувствовать.

Я устала любить.

Я устала ненавидеть.
И его и себя.

Я устала жить.

Я устала.

Прохожу мимо стола Слизеринцев, не смотрю на него.
Они смеются, всё.

Она плачет и куда-то идет.
Всё нутро подсказывает тебе, что ты должен идти за ней.

Да, так он и поступит.

Никаких мыслей, никаких больше сожалений.
Это всё закончится.
Осталось всего несколько ступенек…

Но мысли всё приходили, и от этого не легче…

Драко шел за ней так, чтобы она этого не заметила, на каждом метре делал паузу и ждал куда она направится дальше.

Четвертый этаж.

Я умру красиво…
Пусть кто-то найдет моё тело и подумает об этом…

Пусть, он найдет его…

Она заворачивает и стоит около двери в ванную старост.
Делает глубокий вдох.
Драко наблюдал за ней из-под угла.

 — Сосно…сс…сосновая свежесть. — её голос предательски дрожит до мурашек.

Она хочет принять ванну?

Гермиона заходит и закрывает за собой дверь.
Вытирает жгучие слезы, но это не помогает…
Они продолжают капать с прежней силой.

Я смогу… Я смогу…

— Остолбеней… — шепчет она слабым голосом, наводя палочку на зеркало.

Оно разбивается вдребезги.
Выбирай любой его кусок, какой хочешь…

Как я могла забыть, что когда-то мы были здесь, смеялись, целовались…

И любили.

Нет, только я любила.

А он нет…

Драко хотел уже вернутся назад, но услышал как разбилось зеркало.

Что за…?

Гермиона берет самый острый осколок, ванна давно наполнилась.

Не снимая одежды заползает в неё, из её ладоней течет кровь прямо в воду.

Неужели я так сильно держу моё острое решение?

Драко не выходил из угла.

Нет, я не уйду…
Не отстану, не в этот раз…
Что-то происходит, мне это не нравится.

Я хочу этого…
Я хочу умиреть…

Страшно об этом думать, но мне больше нечего терять…

Мне больше не зачем жить…

Девушка поднимает правую руку к себе так, чтобы можно было увидеть вены.

Последние слёзы.
Последние секунды…

Последние воспоминания.

Последние чувства.

Больше не будет боли, не будет никого…

Не будет его.

Прощайте все.
Прощай, Драко.

И проводит осколком вдоль руки, сразу глубоко и сильно.

Всхлип и крик.

Надеюсь он будет счастлив.

Кровь потекла и смешалась с водой.

Везде красная вода, будто мессиво…
Но я еще не закончила…

И тоже самое она вытворяет с другой рукой, на этот раз не крикнув от боли…

Последний вздох.

Теперь я прощаю тебя…

И отпускаю…

И ныряет с порезанными венами под воду.

Тишина…
И невыносимая рана…

Я утону и оставлю мир для тебя.

— Грейнджер? — зовет он, но ответа не было.
Только одна грёбанная вода.
Страх.
Вот что чувствовал он сейчас.

За неё.

— Гер… Грейнджер, открой эту долбаную дверь! — кричит Драко и ударяет кулаком по ней.

Почему она не отвечает?
Это так трудно?

«Ты чудовище…»

— Я вхожу! — со злостью предупреждает он, но даже сейчас никакого ответа.
Пусто.
Но она там и хрен знает, что устроила…

— Сосновая свежесть.

Но она не открывается, что за фигня?
Так будет спокойным, дыши ровно.
Значит будем выбивать.

Он врезался в дверь, не замечая никакой боли.
Лишь ту, которая была в сердце все эти дни.
И еще.
Удар.
Удар.

Это не больно, только больно внутри…

А ей ещё в тысячу раз хуже.

Телом, ногой.
После пятого раза она открылась со скрипом и Драко вошел.
Он был готов ко всему, ко всем её необдуманным действиям…

Но ни к этому.

Ужас.
Бог ммой…

— Гермиона!

Он прыгнул за ней в ванную.
Везде красная вода.
Красная…
Это её кровь.
О, нет…нет…нет…

Я стою по уши в её крови…

Будто я зарезал её…

— Грейнджер…

Она под водой, не шевелиться…
Словно сделанная из мрамора.
Её руки…

Вот.
Воот что ты натворил…

Он быстро берет её из воды, губы синие и она вся холодная.
Она не дышит…

Черт.
Нет!
Ты не можешь умереть!

Я убил её.

— НЕТ!

Эхо и вода.
Но не её голос.

И не мой.

Он чужой, кто-то другой орет на всю ванную, пытаясь разбудить любимую девушку…

— Ты не умрешь, слышишь, я не дам тебе умереть!!!

Он плачет и его слезы падают на неё.

На её убитое тело.

Он пощупал пульс…
Он есть!

Еще есть шанс…
Я должен…

Смахнув с себя пот со лба, достал из кармана волшебную палочку.
Думай, думай, думай…

— Эпискей…

Струя из волшебной палочки втянулась в раскрытыю рану на её руке.
В следующую секунду она затянулась, кровь исчезла.
Так он проделал тоже самое и с другим порезом.
И вышвырнул палочку куда по дальше, чтобы крепче прижать её к себе.

— Ну же…
Ничего.
Ничего не происходило…

— Ну давай…пожалуйста…пожалуйста…

Глаза закрыты, в ней всё вымерло.
Из-за тебя.

— Боже… Боже…не бросай меня…

Это моя вина.
И только моя.
Ты можешь винить кого угодно…
Это ты виноват…

— Прошу… ГЕРМИОНА! Не умирай…

Душераздирающий крик пронесся по всей комнате.
Её имя на моих губах…
И плачь…
Его голова опускается вниз к её щеке.

Почему?! Зачем ты так со мной?!

Ты не можешь умереть!

Ты не можешь погибнуть на моих руках!

Из-за меня…

Он закрывает глаза…и кричит в надежде на то, что она услышит…

Я не смогу без тебя…

Ты- всё, что у меня есть, всё что осталось и всё, что я хочу…

Только ТЫ.

Мне больше некого не надо.

Я был таких эгосистом, думал только о себе, о девушках и деньгах, и о мести…
Но потом я наконец узнал тебя настоящую, узнал какая ты на самом деле…

Что я грёбанная тьма, а ты свет, свет без которого темнота поглатит меня целиком, а может быть уже проглотила…

Мне так жаль, что я сделал это с тобой, жаль, что я такой есть, мне чертовски жаль, что я не могу вернуть всё назад, что я обидел тебя…

Что я не могу измениться, хотя нет…

Ты изменила меня.

Прости меня, прошу, я готов к любому наказанию, но пожалуйста очнись…

Очнись ради твоих друзей, ради других, ради всех наших счастливых моментов, если у тебя такие были…

Потому что каждая секунда проведенная с тобой была для меня настоящим счастьем, счастьем, которого у меня еще
никогда не было…

Я реву и держу тебя на руках, чтобы ты очнулась, чтобы ты снова была здесь, живая…

Рядом со мной.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Тишина и вода в одном звуке, который режет тебе слух.

Нет…
Как я мог так с ней поступить…
Как я мог оставить тебя…

Очнись ради меня…даже если я этого не заслуживаю, Очнись!

Как я мог причинить тебе такую боль…

Я же люблю тебя.

Гермиона открывает медленно глаза.
Глотает воздух…
Хватаясь за него руками.

Он…
Спас меня.
Зачем?

Она начала дышать, Драко вздрогнул и посмотрел на неё.

Она…
Ожила.

Я смог… Я…
Она жива.

— Дд.дррако…? — спрашивает она, вся бледная и еще не до конца очнувшись.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА? ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?

Он целует её лицо, каждый миллиметр кожи, даже макушку головы покрывает поцелуями, волосы…

— Прости меня…прости, это всё я…я не хотел этого…

Обнимает её крепко крепко и целует её синие и холодные губы.

И плачет, так сильно, что скоро закончится кислород.

— Прости…прости меня…прости… — повторял он ей, задыхаясь.

И целовал её слёзы.

Но Гермиона не слышала, она просто дышала и была рада, что он всё-таки появился, что он здесь рядом с ней.

Что он спас её жизнь…