Месть

По настоянию мадам Помфри Малфой пролежал в больнице трое суток.
Он не хотел есть, он не хотел ни с кем разговаривать, он ничего не хотел.
Он просто лежал целыми днями и смотрел в потолок, как когда-то смотрел на звезды рядом с Ней.
Он не хотел о ней думать.
Но последние не очень удавалось парню.

Его навещали друзья, частенько заходила Паркинсон, но он делал вид, будто она не существовала.
В понедельник утром в палату ввалилась вся команда Слизерина, и Теодор Нотт могильным голосом сообщил, что переиграть у них не получится. И весь день трещал Драко на ухо, какой он мерзавец, свалился с метлы!
Ночью ему снилось на удивление приятные сны, в них Грейнджер навещала его, держала за руку, и твердила, что она здесь, что она рядом.
Жаль, что это был всего лишь сон…
Стоп.Хватит.
Даже, если тебе придется оторвать себе башку, ты все равно сможешь забыть её…
Он уже придумал план, как это сделать.

Вторник. Драко вернулся в школу.

* * *
На уроке истории ничего интересного, Гермиона даже скучала по тому дню, когда она с Драко спорила на тему Салазара и его грязнокровок—женушек, которые может быть плодами её воображения.
Рон сидел рядом с Гарри, он по-прежнему делал вид, будто не слышит подругу и не видет.
По этому Гермиона не могла болтать с Поттером, Рон его постоянно отвлекал.
Будто на зло…
Он хочет и всех друзей против меня настроить?
Этого еще не хватало…

А самое ужасное это то, что у них был урок с Слизеринцами.
Девушке придется видеть лица Пэнси, Дафны и остальных, кто участвовал в « нападение ».
И собственное лицо будто покрывалось волдырями, когда они вульгарно вошли в класс.
Волосы зачесалиь, ушиб зудел.
Но в один миг всё прошло. За ними появился…
Драко.
Здоровый, но с кислой миной.
Гермиона хотела, очень хотела подойти к нему, рассказать абсолютно всё.
Он посмотрел на неё.
И сразу отвел взгляд, без эмоций, без улыбки, что раньше никогда не было.
Без всего…
Как-будто ему всё равно.
Может он обижается?
На то, что я якобы не приходила?
Точно надо всё рассказать, не упустив никакую деталь.
И пусть Они меня заживо похоронят!

Я молчать не буду.

* * *
Когда профессор Бинс закончил свою нудную лекцию, Гермиона взяла себя в руки и подошла к Драко.
Ей было плевать на все эти любопытные взгляды, ей было совершенно плевать на то, что её могут сегодня забить до смерти, ей было плевать, что Рон мог её никогда не простить…
Ей нужно было рассказывать Ему всё.

— Драко! Мы можем поговорить наедине…?
Когда — то именно Малфой звал её так поболтать на серьезные темы, сейчас же всё изменилось…
И кто знает, в лучшую или худшую сторону…

Малфой не поднял голову, он внимательно собирал свои вещи в сумку, но он это делал как-то грубо и…
Не спеша.
Лишь когда он закончил и закрыл сумку, ответил на этот вопрос:

— Ладно. Пошли. — он пошел к выходу и не удосужился посмотреть на Неё.
На выходе он громко заявил:

— Пэнс, начинайте без меня. Я скоро буду.
Пэнс?
Гермиона хотела лопнуть из-за этого имени и из-за этого тона, как Он ее позвал.
Обидно.
Ей было очень обидно, но она скрыла это, прикусив губу.
А Пэнси довольно кивнула своему дружку, не посмотрев на Гермиону.

Она молча шла за Ним и делала вид, будто ничего между ними не поменялось с того дня в библиотеке.
Хотя все поменялось.
Его походка, его лицо, его слова…
Он снова стал тем, тем самым, кем был в начале года.
Гермиона чувствовала это каждой клеточной…

Они зашли в мужской туалет, Гермиона даже при таком раскладе событий ничего не сказала.

— Вышел отсюда! — рыкнул Малфой одному маленькому Гриффиндорцу.
Он убежал, с испуганным лицом.

— Чего надо?
Малфой бросил сумку на пол и наконец-то посмотрел на Неё.
Он держался одной рукой за подоконник, а другой поправил челку.

Так, соберись…

— Я хотела сказать, что…что очень рада, что ты…поправился.

Никогда еще Гермиона так в жизни не нервничала.
Слова путались, голос дрожал, а ладони начали потеть.
Вот, что бывает когда изливаешь кому-то свою душу…

Драко слушал, но ничего не выражал.
Пустышка, да! В этом момент он казался настоящей пустышкой.
Неужели это падение на метле так сильно повлияло на него?
Или это я?

— Ок. Что-нибудь еще, Грейнджер?

Сердце гнило с каждым его словом.

— Да… Ты… Мне не хватало тебя!
Она сделала шаг в его сторону, но он не двигался, он ничего не делал, не повел бровью, не моргнул.
Ничего.
Сколько можно?

Он рассмеялся, будто плюнул в душу.

— Я тебе не верю.
Глаза. Его прозрачно-серые глаза казались такими бесцветными…
Как грязный осколок льда.
Который треснул.

Он не верил…

— Что, прости?

— Я тебе не верю, Грейнджер. И не притворяйся, что ты беспокоилась за меня.Я всё равно тебе не поверю.

Голос его однотонный, словно вдребезги раненый.
Почему он такой?

— Почему ты так со мной?

Еще один шаг к нему, а с ним и надежда.

— Поигрались в « отношения», да и хватит. Я хочу новую игрушку.А ты мне надоела.

Гермиона кусала всё подряд; губы, щеки, язык…
Лишь бы не заплакать…
Что он такое говорит?
Игрушка?
Нет, это я не верю, что была для тебя всего лишь какой-то игрушкой, которую ты хочешь так безжалостно выбросить…
Выкинуть в свой собственный хлам ненужных игрушек.

— Перестань вести себя так! Ты это специально говоришь, что бы обидеть…

— Да, ну? Ты правда так думаешь?

— Да!
Еще один шаг, последний…
Последняя надежда.

— Ты не представляешь, что мне пришлось пережить, пока тебя не было! — вдруг кричит она ему в лицо.
Он злится.
Он не понимает.
Он хочет быть потерпевшим в этом разговоре.

-О, представляю, Грейнджер, еще как! Ты думал, я не узнаю о тебе и Уизли?! Ты ошиблась, я узнал! Ты повела себя, как бедная, несчастная шлюшка! Это ТЫ понятия не имеешь, что мне пришлось пережить, пока ТЕБЯ не было рядом!

Огромная, несокрушимая волна боли.

Я и Уизли?
Он считает меня шлюхой…
И он прав.
Меня не было рядом с ним, не было на матче, я была лишь ночью, когда он спал…
Но он и не догадывается почему.
А может лучше промолчать?
Может это судьба?
Я должна оставить его для Паркинсон?
Уже дважды одно и тоже.

Может этим я как-то смогу защитить его, если перестану с ним общаться?
Потому что один, или даже вдвоем против них…
Мы все равно поиграем.
Мы против всего мира, так было с самого начала…
Может нам не место в этом мире?

— К твоему сведению, я из-за тебя свалился нахер с моей метлы. Я ждал тебя там! Я был уверен, что ты придешь! Но ты… не надо лгать, Грейнджер. Тебе было пох*й на меня.

На последней фразе он перестал орать.
Эхо исчезло.

Скажи! Скажи ему!
Давай…
Попытайся вернуть всё, что у вас было!
Тебе есть, что терять…

— Драко, прости меня…пожалуйста. Они… Я…

Слезы текут ручьями.
Она нежно дотрагивается до него, но он толкает её.
Толкает, так жестоко, как толкали Они…

— Руки убери! И больше никогда ко мне не прикосайся, грязнокровка! Хорошо?

У неё больше никого не осталось…
Он тоже отвернулся от неё, так легко, даже не разобравшись в чем дело.

Грязнокровка.
Давно он ее так не называл…
И это еще хуже, потому что реагируешь ты так же остро, как в первый раз, когда он его произнес.
И так же больно…

Он сказал всё то, чего она так боялась услышать…

— Драко, я ходила к тебе! Ночью…я сидела… рядом с тобой… Ты позвал меня по фамилии… Неужели ты не помнишь?

— Я не хочу помнить.

Еще раз прикоснулась до его плеча.
Толчок.
Он такой же, как Они…

— Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? Мы же…друзья… Мы с тобой…

( haroula rose-lavender moon)
Истерика. Всхлипы мешают нормально произносить всё вслух.
Разбитое сердце мешает…

— Мы с тобой не друзья! Мы с тобой НИКТО и больше мы никем не будем, понятно?!

Никто.
Он не хочет слушать.
Ты пыталась, нельзя не сказать, что ты не пыталась.
Просто…так получилось.
Если бы ОН знал, как Они над мной издавались…
А говорить больше нет сил.
И нет смысла.
Мы никем не будем в этой жизни…
Никогда.
Это были его слова, это была его правда.

— Понятно…

— А теперь вали к своему Уизли!
Он стукнул кулаком об подоконник.

Она сдалась, закрыла за собой дверь, но не ушла.

Она не могла идти, не могла двигаться, всё отдавалось болью.
Как иголки в твоей коже.
Везде, глубоко, оставляя кровавый след, а после него рану, которая никогда не уйдет…
Которую никто и ничто не сможет вылечить.

Почему ты такая слабая?
Почему дала себе уйти?

Он не мог выйти из этого проклятого туалета.
Злость, он чувствовал такую злость, что готов был разгромить всю школу, каждый угол, каждую комнату, каждый коридор…
Он был зол не Неё…
Он был зол на себя.

Она обхватила себя руками, чтобы не дать себе упасть на пол, возле этой двери, где минуту назад он безжалостно выгнал её…

Он дёрнулся от злости и со всей силой ударил по кабинке, так сильно, что его костяшки на пальцах покраснели и заныли.
Почему ты такой слабый?
Почему отпустил Её?

Но это не помогло, она медленно скатилась на пол.
Слёзы всё капали и капали, не давая ровно дышать, не давая успокоится.
Она обхватила свои колени, чтобы хоть как-то держаться и не развалится на части…

И ему это не помогло, он включил кран и споласнул свое лицо холодной водой, чтобы оно остыло…
Но оно не остывало, наоборот горело еще больше.

Она не знала за что браться, ее сердце давно ей не принадлежит…
Оно принадлежит Ему…

Он намочил платиновые волосы, они торчали в разные стороны, он посмотрел на себя в зеркало, отражение ему не понравилось.
Оно так и твердило ему, иди за Ней…
Иди!
Но он не пойдет, не в этот раз…

Она плакала, и положила голову на дверь, без сил, без какой-либо мотивации идти дальше, идти куда-то…
Жить…

Он не выключил кран, ярость захватила его полностью, он схватился за волосы, хотел вырвать их, хотел выбросить Её из головы, хотел забыть все те счастливые и не счастливые моменты, которые они вместе пережили…

Она всё ему отдала, всё, до единого, всю себя, но ему было мало…
Ему было мало.

Он не хотел плакать, как она, он не хотел быть таким сентиментальным, он не хотел больше ничего чувствовать к этому человеку…
Но он не подозревая о том, что она так же сидит за дверью, сел и положил голову на дверь.
Прямо, как она.
Он чувствовал к Ней всё…
Всё то, чего никогда не выражал ни к кому.

Они сидели и плакали, дверь разделяла их, как огромная кирпичная стена, они были так близко к друг другу, но так далеки…
Они не слышали друг друга .
Они стали чужими, один момент всё испортил, несколько обидных слов всё испортили…
Они сами себе всё испортили.

Вода всё текла, как и их слёзы.

Они не знали, что делать дальше, как им жить без друг друга и как все забыть, будто ничего и не было.
Будто их не было в этой реальности…
Будто это был прекрасный сон.

Который превратился в кошмар.

Если бы только они знали, что будет ещё больнее...