Месть

— Итак…у кого какие результаты? — Теодор поднял бокал и выпил его до дна.

Огневиски…
Почему все его пьют?
Почему Она его пьет?

Чёртов понедельник.
Они игнорировали друг друга целых два дня, Малфой вообще не смотрел в её сторону.
А на зельеварение не обращал никакого внимания, даже тогда, когда ей пришлось подойти к его столу, чтобы взять сушёные корни мандрагоры.

— Я уже готова, как вы могли уже догадаться! — радовалась своей маленькой победе Дафна и чмокнула Нотта в щеку.
Астория Гринграсс тоже чмокнула Теодора, чтобы позлить сестренку…

— Поттер всё ещё выпендривается, но кажется скоро он будет моим… — коварно сообщила Пэнси.

Она сидела у него на коленях, прямо как в начале учебного года.
Драко не возражал, наоборот, он сильно держал слизеринку за талию.
Это всё равно ничего не значит…

— Забини?

— А что со мной? Я стараюсь, как могу… — оправдывался парень.

Он выглядел очень грустным сегодня, и все время поглядывал на Пэнси, Драко не мог не уловить эти взгляды ревности.
Но ему нужна была какая-нибудь, не важна какая девушка на коленях, девушка, которая в любой момент может ему отдаться.
И это была Пэнси, она была всегда готова.
Только мне еще надо пару бокальчиков…

— Нотт, а сам как? У тебя кажется самое дерьмовое задание из нас всех! — поржал Крэбб.
И все вместе с ним, кроме Малфоя.

Почему это больше не казалось таким забавным и прикольным делом?

— У меня все путем! Драко, а ты? Чего-то я давно не наблюдаю тебя и Грейнджер вместе…

Драко невольно щипнул Пэнси за бедро.
Она завелась, ей очень понравилось.

Вот бы понравилось и мне…

— Я не хочу выполнять моё гребаное задание. Я Её видеть больше не могу…

Последняя фраза звучала так, будто у Драко отняли любимую игрушку.

— Тогда плати бабло, мы договаривались. — Нотт хлебнул еще виски и показал жестом, чтобы друг подогнал ему денег.

Но у него не было денег. Ему и Нарциссе и так еле на еду хватало.
Зачем он влез во все это?

— Ты же знаешь… Я не могу заплатить. У нас отняли особняк. Можно я через год заплачу?

— Либо плати, либо делай то, что должен был уже давно сделать. Не думал, что у Грейнджер такой твердый стержень!

Все опять засмеялись.
Пэнси надула губы, ей не нравилась шутка, её бесили разговоры о грязнокровке.

— Пошли вы!

Малфой в который раз послал всех и пошел в спальню для мальчиков.
За ним поплелась Паркинсон, разумеется!

— Драко, милый… Мы что-нибудь придумаем…

Парень стоял к ней спиной, она нежно гладила его по плечу.
Мерзкое и противное занятие.

— Тебе не придется больше за ней бегать, вот увидишь. — шептала слизеринка утешительно.

Я хочу за ней бегать, как ты не понимаешь!
Я хочу только её!
Грязнокровку!
Мать его Грейнджер!

Только её…

Малфой и не заметил, как она появилась перед его лицом.

— Я помогу тебе, слышишь? Ты забудешь о ней…

Она вцепилась в него своими губами.
Почему нет такого фейерверка? Почему нет ничего?
Почему он чувствует пустоту, когда целует другую девушку?
Почему ему хочется целовать только…
Её?
Почему он хочет быть только с Ней, вдвоём наедине, в этой комнате, в совятнике, в Большом Зале, да хоть где угодно!

Почему ты такой дурак отпустил Её?
Почему ты жалеешь об этом?
Почему все еще любишь эту девчонку?

Пока Драко утонул в своих мыслях, скользкий язык Паркинсон уже заползал ему в рот, в самую глотку.
Сейчас стошнит…
Уже тошнило.
Зачем ему с ней целоваться?
Это даже не помогает! Это делает всё только хуже, он больше начинает думать о Грейнджер.

— Пэнси… — предупредил Драко, отстраняясь.
Но Слизеринка не слушала, она снова полезла к нему целоваться, настойчавей.

— Паркинсон, отвали! — Малфой легонько толкнул её от себя, прямо как Грейнджер два дня назад.
Но тогда за этим толчком он пожалел об этом поступке, а сейчас ему захотелось толкать Паркинсон до потеря сознания.

Пэнси сжала кулаки от злобы и разочарования.
Она выглядела обиженой и брошенной.

— Это всё из-за Неё, да? Ты всё еще хочешь эту сучку?

Малфой дергал пальцами, чтобы не вцепится за горло Паркинсон и задушить.

— Не называй её так… — на удивление спокойно попросил он.
Только я имею право её так называть.

— Господи, Драко! Она не единственная девушка во вселенной!

Орет, как сумасшедшая!
Или я стал сумасшедшим из-за Грейнджер?

— Для меня единственная. — прошептал Драко, больше самому себе.

Но отпустил Её, а теперь хочет вернуть?
Нет, то есть да, хочет, но он не будет этого делать.
Если Она хочет быть с Уизли, то пускай будет, если Она реально счастлива с ним, то я не буду мешать их счастью.

Я всё равно не перестану любить Её…

— Я заплачу за тебя! И тебе не
придётся… — Пэнси хватается за голову,
она теряет самообладание.

Она теряет саму себя, она теряет контроль.
Она жаждет мести…
Во второй раз.
Даже, если Грейнджер оставила его в покое, Её надо наказать.
И на этот раз никакой пощады!

— Что за херню ты несешь? Мне не нужны твои галлеоны, мне ничего от тебя не нужно, пойми! Я сам как-нибудь разберусь…

Он расскажет всю правду, когда-нибудь…
Или ничего не расскажет, уже поздно, и в этом нет необходимости.

Чёрт, как же быть?
Я не могу так с ней поступить…
Я сам себя загнал в угол, в тупик.
И из него уже не выбраться.

— Не разберешься, нам нужны доказательства. Через неделю будь готов их предоставить. А иначе…ты знаешь, что будет. — Паркинсон вытерла слёзы и ушла из спальни.

Драко повалился на кровать, размышлял.

Единственный правильный выход — это попросить у матери деньги…
Или неправильный — закончить начатое и доложить им.
Или оставить всё как есть и…на тебя пожалуются в Министерство.
И тебя отправят в азкабан, к отцу.
Или ты попросишь Её об одолжение, но Она явно откажется.
Или позволишь Паркинсон за тебя заплатить, но тогда тебе придётся быть вместе с ней… А этого точно не будет, ни в какой реальности.

Другого варианта не дано.

Он попробует вариант номер один.

* * *
Прошло еще три дня.
Гермиона не задерживалась на уроках, не ходила больше в библиотеку, забыла о Хогсмиде…
Она лежала в кровати и просто думала обо всём, о нём…
И она боялась.
Боялась каждую минуту того, что зайдут Слизеринцы и будут издеваться над ней, как им вздумается.
Её никто не защитит, она одна.
А раньше их было двое.
Против всех…

Гарри рассказать она не могла, иначе он бы расспросил о Малфое и тогда бы понеслось…
Гермиона молчала, держала всё в себе и одной ночью даже приняла зелье для сна, которое она получила у мадам Помфри.

Ей снилось страшные сны…
В них Малфой её пытал и мучал заклятием Круциатус.
Затем бил её ногами и в конце концов убивал, протыкая сердце острым ножом.

Она кричала и просыпалась вся в поту, сердце бешено стучало, а в висках давило кувалдой…

Она бросила учебу, даже за эти два дня профессор Макгонагалл подметила это и позвала её в свой новый кабинет директора.

Пароль: Пение Феникса.

— Приходите, мисс Грейнджер. Садитесь, берите печенье. — профессор подвинула к стулу напротив ореховое печенье и готовый чай.

Кабинет не изменился, всё тот же омут памяти в углу, распределяющая шляпа на шкафу, портрет спящего Дамблдора и других покойных директоров, в том числе и Снегга.

— Спасибо. — вежливо поблагодарила Гриффиндорка и села за директорский стол.

Профессор подняла на неё глаза и не
спрятала свой волнующийся взгляд, на котором виднелись черты строгого и старого характера.

— Мисс Грейнджер, у вас что-нибудь случилось? У вас какие-нибудь проблемы или…? Возьмите печенье!

Гермиона послушалась любимого учителя и взяла одно, на вкус он был потрясающим.

— Нет, всё в порядке. Всё просто прекрасно.

Гермиона не умела лгать, только если ради друзей, но на этот раз у неё получилось довольно убедительно.

— Может вы не справляетесь с должностью старосты, для вас это слишком много нагрузок? Или…? — профессор поправила очки, которые были очень схожи с очками Дамблдора.

Гермиона могла на секунду представить, что разговаривает сейчас с ним.

— Нет, я хорошо справляюсь с моими обязанностями, профессор.

Девушка съела еще одно печенье, чтобы не наговорить лишнего.

— Это хорошо, я и не сомневалась вас, но в последние дни вы всё реже и реже поднимаете руку. И это заметила не только я. — с серьезным тоном пояснила директор.

Гермиона съежилась на месте.
Ей не хотелось говорить с любимым профессором.
Больше не хотелось

— Я…просто…готовлюсь к… экзаменам.

Гермиона держалась ровно, но внутри она могла сгрызть всё ногти.
И на ногах тоже…

— У вас еще в запасе пол года до ЖАБА! Вы справитесь без всяких сложностей, но если вы сейчас забросите учебу, то к сожалению вы не сможете их сдать, как полагается. — выразилась Макгонагалл и посмотрела на любимую ученицу добрыми глазами.

— Я понимаю, я не забросила учебу… — начала протестовать Гермиона.

— Мадам Помфри рассказала мне про Слабительное зелье. Вы не спите по ночам? Вас что-то тервожит?

Гермиона чувствовала себя как на допросе.
Или хуже.

— Просто ужасные сны…что я как раз таки не сдам ЖАБА и не получу работу. — Грейнджер положила ладонь на грудную клетку, около сердца, чтобы придать драму и смысл в её высказывание, и это выглядело искренно.

— Хорошо, сделаю вид, что я вам поверила… Избавьтесь от кошмаров и вольетесь снова в учебу. — Макгонагалл показала видом на выход и Гермиона сразу же соскочила со стула.

— И вот ещё…
Гермиона обернулась.

— Кем бы он ни был, он не достоин вас, мисс Грейнджер.

Гермиона готова была упасть в обморок.
Она что-то знает о нас с…?
Она видела?
Она…?
Мурашки побежали по всему телу.

Гермиона не ответила, лишь закусила губу и вышла из директорского кабинета.

* * *
На обеде Драко ничего не положил себе в рот.
Он смотрел на тарелку, пытаясь рассмотреть себя: красивого блондинчика с острым подбородком и широкими плечами.
Но видел он какого-то засранца с блеклым лицом и с кругами под глазами и с не аккуратной зачесанной прической.
Он видел своё настоящие отражение и поражался, как это девчонки могли видеть в нем похотливого мальчика- аристократа?
Видеть в нём, того, кто бы смог трахаться с ними каждый день, меняя при этом их, как перчатки для квидичча.

Как они велись на эту маску?

Без понятия…

— Грейнджер такая дохлая сегодня… — Забини толкнул друга локтем, тот очень не смог удержаться и посмотрел на Неё.

Он прав…
Нет, Она все еще красивая, спору нет, но в Ней что-то поменялось…
Её спина.
Не ровная, на её место встала сутулость.
Она пряталась за каштановыми волосами, Она не выставляла на свет свой гордый подбородок…

Прячется…
От меня?
Или Уизли её опять чем-то обидел?

— Что-то я не вижу, чтобы Уизли её утешал… — вслух произнес Малфой и выпил глоток тыквенного сока.

Блейз зачесал затылок.

— Наверное, на тренировке… Ты бы видел, как они у всех на виду сосались, пока тебя не было…

Но Малфой не стал слушать продолжение эротической истории Грейнджер и Уизли.

Малфой отодвинул кубок с соком и видимо не рассчитал силы, кубок свалился со стола и его содержимое вылилось наружу на пол.

Но Малфою было плевать.

— Драко! Стой! — звал его Забини, но не успел или опоздал.

Малфой уже скрылся за дверью Большого Зала.

* * *

Этим днём она получила письмо.
Её сова стояла прямо возле окна в спальне с письмом в клюве.

Гермиона открыла окно и набросилась на письмо.
Прогнав любопытную птицу, Гермиона быстро прошлась по тексту.

Дорогая, Гермиона!
Мне очень сильно нужно с тобой поговорить.
О нас.
Встретимся в Выручай-Комнате, в семь часов вечера.
Буду ждать тебя.

Твой Драко.

Гермиона не могла поверить в написанное…
Он хочет поговорить?
О нас?
Он все уже сказал, высказал, тогда в туалете.
Она дал понять, что не хочет меня больше знать.
Что между нами, что это ни было, кончено.
А сейчас?
Решил поговорить?
Не поздно ли спохватился, приятель?

Но ей и вправду нужно было с Ним поговорить…
На этот раз набраться смелости и рассказать о том раковом дне.

На лицо начало что-то давить…

А если она не сможет?
Нужно хотя бы попытаться…
Ты в прошлый раз попыталась и что из этого вышло?
Может стоит бороться?
До конца?

В глубине души девушка ждала этого письма.
Письма от Него.

Может Он хочет помирится?

Ей определенно нужно пойти на эту встречу.

Никаких нарядов, никаких украшений, никакого макияжа.

Будь сама собой.
Будь честна к нему и возможно Он пойдет к тебе навстречу.

Если бы было всё так просто…

* * *

Она пришла в назначенное место и в назначенное время.
Она не нервничала или не подавала виду, что ужасно нервничает.

Она нервничала.
Она переживала.

Но она держала себя в руках, ходила по кругу.

Он как ни в чем не бывало, сидел возле камина.
Один.
Он написал письмо маме и ждал ответа, как уже три дня.
Но он не приходил.

Гермиона кусала губы до крови, маячалась возле груды хлама.
Не находила себе места.

Когда же он придёт?

Послышался скрип двери…

Драко кидал сложенный пиргамент-шарик в камин.
Один раз попал, в другой раз мимо…

Гермиона ринулась к Нему навстречу.
Но увидела не Его…

Попал, не попал…
Когда завалил десятью бумажками весь пол, перестал заниматься этой ерундой.
В гостиную зашёл Забини.
Весь растроенный и грустный…

Возле входа стояли Паркинсон, Дафна и её сестра Астория.
На карауле конечно же мужчины Слизерина, можно было услышать их гул снаружи.

Блейз не поздаровался с Драко, он смотрел на него виноватым взглядом.

— Эй… Что-то не так? — не выдержал его взгляда Драко.

— Я же тебя предупреждала… Я думала, с тобой можно договорится… Но видимо, грязнокровки всегда думают только о себе. — они надвигались на девушку.

Но у Гермионы была с собой палочка.
Она наставила её на них и дрожащим голосом пригрозила:

— Не подходите… Не надо…

— Блейз, не молчи чёрт возьми!

Забини вытер пот со лба, он казался таким бледным, будто из мрамора.

— Это я во всём виноват… Я должен был сказать тебе правду…

Драко не понимающе встал с дивана.

— ТЫ против нас троих? Грейнджер, не выдумывай… Убери палочку, а то будет больнее…

Гермиона нащупала спиной огромный шкаф, ей не куда было больше идти или бежать.
Ей придётся дать бой, даже если шансов у неё нет…
Она наставила палочку еще с большей уверенностью, сузила глаза, чтобы лучше прицелится…

— Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — рявкнула Пэнси, доставая свою палочку.

— Что ты несешь?

— Драко…я был…влюбленным глупцом, у меня отказал мозг! — паниковал друг, смотря Драко в лицо.

— Так, начни всё с самого начала… — успокаивал он его.

— Нет времени! Драко, они её побьют!

— Кого?

— Твою Грейнджер! Они написали письмо от твоего имени, я был там…

— Петрификус Тоталус! — завопила Пэнси.

— Протего! — заклятие Паркинсон отскочило и ударило в люстру на одной из башни мусора.

Гермиона не медлила:

— Экспе…!

Но не успела она закончить заклинание, как Дафна закричала запрещающие заклятие:

-Круцио!

И она попала.
Прямо в Гермиону…

-… я ничего не предпринял, как и в первый раз! Потому что Пэнси мне велела, а я уже давно в неё влюблен…

Драко сжал кулаки, кровь кипела во всех внутренних органов, демоны захотели вылезти наружу.
И убить всех нахер.

Первый раз…?
Они уже над Ней как-то…?
Боже.
Боже.
Боже.

Что я натворил?

Гермиона упала, как половая тряпка, на пол.
Боль была совершенно невыносимой, кости вот-вот расплавятся, голова разлетится на куски, мозги взорвутся, глаза бешено вращались в глазницах…

Гермиона хотела лишь одного на этот момент…
Чтобы эти муки прекратились.

-…они держали её в туалете на пятом этаже, я сторожил и ничего не сделал, чтобы спасти её, чтобы защитить, а ты ведь так ей дорожишь… Прости меня, друг, если только сможешь…

Но не успел Забини закончить свои извинения, как Драко вцепился в его глотку и прижал к аквариуму.

— ГДЕ ОНА?! — рычал Малфой, как дикий зверь.

Забини съежился, Драко крепко стиснул его шею.
Забини задыхался…

-Круцио! — продолжила Пэнси, смеясь с её подружками.

Прекратите…умоляю…

В голове всё затуманилось, вспомнился образ Беллатрисы Лестрейндж, которая уже применяла это заклятие к Гермионе.
Смех Пэнси и смех Беллатрисы были очень похожими друг на друга.

И надпись кровью с буквами на правой руке пылала от боли вместе с её хозяйкой…

— Я…отпусти…прошу… — хрипел Забини, под его крепкими и сильными ладонями.
Ещё чуть-чуть и он задохнется и потеряет сознание…
А может быть и умрёт, но Драко не мог остановить себя.

Что же он наделал…?
Она пыталась тогда сказать ему, а он Её перебивал и…унижал…
Мне нет прощения…

— Друг… — выдавил из себя Блейз, казалось последние слово.

Убейте… Пожалуйста, просто убейте меня…

Я не смогу пережить все эти муки, все предстоящие побои и удары, всю эту боль…
Столько боли…

— Это тебе больше не понадобится! — Пэнси взяла с пола палочку и сломала её пополам.
И вышвырнула остатки куда подальше…

Драко отпустил Забини со словами:

— Ты мне больше не друг.

Блейз хватался за горло, черпал воздух, кашлял, как от простуды.
И плакал, на его лице капали слёзы.
Слёзы стыда и вины.
Слёзы предательства и отчаяния…

— А теперь мы с тобой поиграем во взрослые игры, Грейнджер…

Паркинсон нависла над Гриффиндоркой и была готова нанести следущий удар.