Секреты Спектра: Край тьмы

Прошло несколько часов с момента бедствия в Сейнхольте. Море, вскормленное яростью Парзифаля, отступило, оставив после себя затопленные улицы, обломки, трупы. Каин помог товарищам перебраться на безопасный участок побережья, укрывшись вместе с Марной — её вытащили со дна, бессознательную, измученную, но живую.
К вечеру лагерь уже был разбит. Над берегом пылал костер, освещая измученные лица. Вокруг — жители Фисквихта. Их молчание казалось тяжелее грома: никто не кричал, никто не плакал. Только глаза, в которых пульсировала пустота. Они потеряли всё.
Когда первая волна шока схлынула, а тёплая еда немного вернула людям ощущение жизни, Артур посмотрел на Каина и первым нарушил тишину:
— Ты как?
Каин ответил лёгкой, почти неощутимой улыбкой:
— Думаю, это я должен был спросить тебя.
Артур усмехнулся, но в его улыбке была усталость:
— Да уж... Потрепало нас прилично. Но мы живы. Это главное.
Остальные придвинулись ближе, грея руки у огня и друг у друга.
— С тобой всё в порядке? — спросила Рейна. Её голос был полон тревоги и участия. В её глазах отражалось то, что не решалась выразить словами.
— Да, ребята. Со мной всё хорошо, — сказал Каин.
— Ты нас напугал... — пробормотал Андар, опуская взгляд.
Каин вздохнул. Он ждал этого разговора.
— Я понимаю. Я не был с вами до конца честен. За это — прошу прощения. Тело восстановилось быстро, но вот разум... Увы. Чувство вины за Кейт и Ури сжирало меня изнутри. А страх перед Аргусом... Он парализовал меня. Я не мог сдвинуться, как будто кто-то отключил во мне волю.
Ноэль тихо положила ладонь ему на спину — жест поддержки, в котором не было ни осуждения, ни жалости. Только тепло.
— Мы всё видели. Всё понимали. Хотели помочь... но не знали, как, — сказала она.
— Я и сам не знал, — ответил Каин. — До конца не понимал, что со мной происходит.
— Но ты смог. Ты признал это, нашёл в себе силы. Ты боролся. И это — уже многое, — сказал Артур.
— Мы очень волновались за тебя, — добавил Дэмиан, глядя в огонь.
В стороне стоял Лейнор. Он ещё не чувствовал себя частью этой команды — слишком мало времени прошло. Но то, как они держались вместе, как переживали, как делились болью и поддержкой... это что-то с ним сделало. Что-то сломалось — и тут же срослось заново, иначе. Ему было всего семь, когда он научился стирать кровь с лица, чтобы не пугать бабушку. Когда понял, что никто не принесёт еду, если он сам не добудет. Родители были заняты важными делами, а бабушка — единственная, кто заботился о нём — вскоре заболела. С тех пор он был взрослым. Слишком взрослым. И вот впервые за много лет он почувствовал... что не один.
Артур, как всегда, уловил это. Его дар телепатии редко давал сбой. Он подошёл к другу, и, заметив блеск влаги в его глазах, усмехнулся:
— Ты снова это сделал, да? — проворчал Лейнор, пытаясь сохранить серьёзность.
— О чём ты вообще? — Артур вскинул брови с наглой ухмылкой.
Лейнор фыркнул, но улыбнулся:
— Ненавижу тебя.
Они рассмеялись. В этот миг они были не воинами, не носителями искр, не жертвами древнего заговора. Просто друзьями.
Марна тоже пришла в себя. Она приподнялась, осмотрела лагерь, и впервые за долгое время в её глазах отразилось облегчение — все спасённые ею люди были живы. Целы. Каин подошёл к ней:
— Вы в порядке?
— Голова раскалывается... но, думаю, легко отделалась, — слабо улыбнулась она, присаживаясь.
И тогда — почти беззвучно — рядом возникли Талион и Дариус. Их силуэты не бросали теней, но от них веяло иным — силой древней, отрешённой, холодной.
— Удержать волну Парзифаля... — произнёс Талион, глядя на Марну. — Это не просто подвиг. Это — нечто большее. Для человека — невероятно.
— Возможно, Гримвальд был прав, — добавил Дариус. — Люди действительно могут быть... занятными.
Каин тут же напрягся. Его взгляд стал жёстким.
— А вы что здесь забыли?
Артур тихо подошёл к нему сбоку, положил руку на плечо и прошептал:
— Эй... Я всё понимаю, ты был крут в том разговоре... правда. Но, может, давай чуть мягче? Один из них чуть не уничтожил город, а тут их двое. Зачем злить огонь, если он пока не горит?
Каин усмехнулся:
— Мне плевать. Я их не боюсь.
Ноэль подошла следом.
— Не думала, что скажу это... но я согласна с Артуром. Давай не создавать себе новых проблем. Нам и старых хватает.
Дариус хмыкнул.
— Расслабьтесь. Мы не собираемся вас уничтожать.
— Мы... задумались, — сказал Талион. — Возможно, в словах этого юноши был смысл.
И впервые за весь день на лицах команды мелькнуло удивление. Архаи, существа, что считали себя вершиной мироздания, — задумались. О человеке. О его словах.
Каин стоял перед двумя Архаями, лицо его было каменным, взгляд — колючим, почти презрительным.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
Дариус заговорил первым. Его голос был тягуч, словно вино, налитое в кубок сомнений.
— То, что ты сказал... имело вес. Мы действительно совершали многое лишь из страха перед Каэлроном. Не потому, что этого хотели. Просто... не возражали.
— Когда всё только начиналось, мы были не одни. Были люди, которых мы уважали. Некоторые даже стали нашими друзьями. Но Каэлрон не терпел подобного. Мы пытались его остановить, — добавил Талион, устало, как человек, вспомнивший собственное бессилие.
Равель приподнялся с места. Его голос был колюч, как шип.
— Что я слышу? Архаи хотят переметнуться? Какие трогательные признания...
— Здесь нет сторон, — холодно бросил Дариус. — Есть лишь один, кто желает подчинить всё. Мы больше не желаем быть его оружием.
— И, возможно, не следовало с самого начала... — Талион проговорил это с досадой, как будто сам себе не мог простить.
Каин прищурился.
— А с чего нам вам верить?
— А у вас есть выбор? — ответил Дариус. — Ваши силы на исходе. Силы Аргуса растут. И чем дальше, тем хуже. Союзники вам необходимы. А если это будем мы — ваши шансы возрастут.
Равель тяжело вздохнул.
— Баланс и впрямь трещит. Мир стоит на краю бездны.
Каин молча кивнул, будто признавая правду.
— Вы можете помочь нам остановить Аргуса?
Талион и Дариус переглянулись.
— Он силён. Возможно, сильнее любого из нас. Но... если объединить вашу силу с нашей, шанс есть, — сказал Талион, задумчиво. Затем его голос потемнел. — Но есть проблема.
— Какая? — спросил Каин.
— У нас нет оболочки, — ответил Дариус. — После падения Гримвальд запечатал половину наших сил. Без сосуда — мы почти бесплотны. Хотите нашей помощи — найдите тела, способные выдержать нас.
Каин мгновенно напрягся.
— Если вы хотите вселиться в кого-то из людей — это исключено.
Ноэль и Артур переглянулись.
— Может, не стоит так резко? — осторожно вмешался Артур.
— Только избранные могут выдержать искру Архая. И то — велик риск, что тело разрушится. Мы не можем позволить себе потерять кого-то из нас, — сказал Каин. Его голос был твёрд, словно камень.
— И правда... — пробормотал Артур.
Дэмиан выпрямился.
— Но если мы получим их силу... мы сможем сразиться с Сигардом, который уже отдал тело Аргусу. Если это нужно — я могу...
— Я сказал — это исключено, — резко перебил Каин. Его голос стал ледяным.
— Он прав, — сказала Ноэль. — Риск слишком велик.
— Нас всего четверо. Если двое не выдержат... мы останемся с половиной команды, — произнёс Артур.
Дариус склонил голову.
— Четверо?
— Я, Артур, Лейнор и Дэмиан, — ответил Каин.
На лице Дариуса, насколько это было возможно различить сквозь ауру, промелькнуло удивление.
— Странно... Я думал, что...
— Мы найдём альтернативу, — вмешался Равель, прерывая его. Все уставились на него с немым вопросом.
Он подошёл к Рейне и, склонившись к ней, сказал тихо, почти ласково:
— Милая, одолжи мне парочку своих банок?
Та хмуро на него посмотрела, но достала из сумки две небольшие стеклянные ёмкости — те, в которых она обычно хранила травы для отваров.
Равель взял их в ладони. Его пальцы вспыхнули светом, по стеклу побежали руны, древние и живые, как дыхание предков.
— На время сгодится, — произнёс он и протянул банки.
Талион скривился.
— Мы Архаи. Боги. А не джины, которых прячут по бутылкам.
— Ты бы хотя бы флягу взял, — проворчал Дариус.
Равель усмехнулся.
— Если не найдёте сосуды, ваша аура скоро вернётся в темницу. Так что выбирайте: стекло или забвение.
Каин шагнул вперёд.
— Вы сказали, что на нашей стороне. Докажите это.
— Ты осмелился... — начал Дариус, но Талион остановил его.
— Он прав. Если так станет вам спокойнее... — С этими словами он приблизился к одной из колб. Его силуэт вытянулся, расплываясь в дым, и втянулся внутрь сосуда. Стекло наполнилось серой пеленой. На нём проступила метка: крылья, изломанные ветром.
Каин перевёл взгляд на Дариуса.
— Твоя очередь.
— Проклятые смертные... Я дал вам вино — нектар радости, а теперь сам окажусь в проклятой банке, — пробормотал тот и медленно потёк к оставшейся ёмкости. Темно-фиолетовый дым заполнил её изнутри. На стекле вырос знак виноградной лозы.
Равель осторожно держал в руках стеклянные сосуды — в их зыбкой глубине мерцала запертая сущность двух Архаев.
— Как бы то ни было... — проговорил он, глядя на их колеблющийся свет. — Союзники такого рода могут склонить чашу весов. Мир трескается. Равновесие нарушено слишком сильно.
— Но нельзя ли что-то сделать прямо сейчас? — тихо спросила Рейна.
— Я сдерживал печати столько, сколько позволяла моя сила... — Равель опустил взгляд. — Будь со мной мои сестры и брат... апостолы... Возможно, тогда...
Он не договорил. Голос его слабо дрогнул, и Каин сделал шаг вперёд.
— Ты никогда не рассказывал нам о них. Может, пора? — сказал он.
Равель взглянул на него и едва заметно усмехнулся.
— Согласен. Но может, начнём с твоего рассказа? Где ты был, Каин?
Все головы повернулись. Вопрос, давно повисший в воздухе, наконец был озвучен. Каин, казалось, ожидал этого. Он вздохнул — тяжело, как человек, что несёт не только правду, но и её последствия.
Он рассказал. Про мир за гранью. Про Сумеречную зону. Про Целестарисов. Он говорил спокойно, без прикрас, но в каждом слове сквозил холод забвения. Команда молчала. Слушала — до самого конца.
— Хранители сумерек... Поклонение Гримвальду... — пробормотал Равель, когда рассказ закончился. — Не знал, что такие остались. Видимо, они появились уже после нас.
— Она... та девушка... она ведь тоже избранная? — спросила Ноэль.
— Похоже на то, — ответил Каин.
— Так почему ты её не привёл? Нам бы не помешала ещё одна пара рук, — сказал Артур.
— Она сказала... что ещё не время, — тихо ответил Каин.
— Удобно. И странно, — буркнул Лейнор.
— Может, у неё были причины. Она ведь предвидит будущее, — заметил Дэмиан.
— Да ладно вам, — сказала Рейна. — Главное, что Каин вернулся. И что она не оказалась одной из Эксиларов.
Каин снова посмотрел на Равеля.
— Ты сказал: «после нас». Что это значит? Я всё ещё жду твою историю.
Тот вздохнул.
— Справедливо.
— У нас прямо вечер откровений у костра, — проворчал Артур. Ноэль пихнула его локтем, и он усмехнулся.
Равель ответил лёгкой улыбкой, но в его глазах сверкнула тень.
— Рассказывать особо не о чем. Нас было четверо: я, Карла, Севирия и Агнор. Мы не были знакомы до встречи с Гримвальдом. В те годы он был другим. Я сразу понял — не человек. Его глаза... тёмно-бордовые, полные странной усталости. Люди стекались к нему, просили помощи. И он помогал. Лечил болезни, утешал страждущих. Казалось, он мог всё. Был... почти богом.
— Но однажды мы нашли его иным. Сломанным. Пустым. Он сказал, что потерял тех, кого любил. И больше не был прежним. Но он всё же нашёл в себе силы поделиться с нами своим светом — сделал нас апостолами. Мы были нужны ему. Ради битвы с Архаями.
Он замолчал на миг, глядя в огонь.
— Мы столкнулись с немногими. Настоящей войны так и не случилось. Гримвальд активировал печать... Он забрал их — и себя. Но где-то в рунах была ошибка. Печать утащила и нас. Я очнулся лишь когда стены темницы начали трескаться. Сила ослабла. Мир начал звать обратно.
— А что было там? — спросила Рейна.
Равель покачал головой.
— Почти ничего. Лишь пустота. Бесконечная и холодная. Но в этой пустоте я чувствовал нечто иное. Гримвальд говорил, что аура — это не просто сила. Это чувства, проецируемые в мир. Возможно, именно тогда я впервые понял, что он на самом деле чувствовал. Потерю, скорбь, одиночество... И я принял их на себя.
Артур смотрел внимательно.
— Ты кого-то потерял?
— Да. Но то чувство... оно было не моё. Оно было его.
— А ты знаешь, где остальные апостолы? — спросила Рейна.
— Я искал их. С тех пор как очнулся. Мир изменился. Его трудно узнать. Я не сдался, но следов мало.
Наступила пауза.
— Я и не думал, что ты прошёл через подобное, — сказал Каин.
— Гримвальд был мне другом, — тихо ответил Равель. — Я не жалею. Я шёл за ним по собственной воле. И сейчас... стараюсь завершить начатое им. Хоть и выходит у меня не так хорошо.
— Теперь ты не один, — сказал Дэмиан. — Мы поможем. Мы — избранные.
Равель впервые за долгое время улыбнулся искренне.
— Спасибо... Это многое значит.
— Я рад, что мы всё это обсудили, — сказал Каин. — Это было важно.
И в этот миг пламя, казалось, стало гореть ярче.
Ночь выдалась тёмной, но спокойной — удивительно спокойной, если учесть всё, что произошло. После откровений, тяжелых разговоров и принятия новых решений в воздухе повисла редкая тишина, будто сама судьба дала героям короткую передышку. Темы, что давно тлели в сознании каждого, были наконец произнесены вслух, и теперь оставался один главный вопрос — что дальше?
Ответ пришёл сам собой. Все вспомнили слова Герарда об артефакте в Эйрсвельде. В условиях нестабильного мира, зыбкого равновесия и усиливающейся угрозы — помощь Танкреду казалась единственным разумным выбором. Решение было принято почти без споров. Каин и остальные понимали: дальше двигаться можно только вперёд.
С этим и разошлись по местам. День оказался слишком длинным и тяжёлым. Предстоящий путь обещал быть опасным, а потому стоит воспользоваться редкой возможностью отдохнуть. Каин, как и прежде, вызвался нести ночное дежурство. Остальные сперва возразили, но он убедил их — тихо, с уверенностью в голосе, к которой они уже начали снова привыкать.
Когда лагерь погрузился в сон, Каин вышел за пределы стоянки. Он сел у самого берега, глядя на тёмную гладь моря, отражавшую редкие звезды. Впервые за долгое время он чувствовал нечто близкое к покою. Мир всё ещё рушился, и, вероятно, впереди ждало лишь худшее, но внутри него наконец наступило равновесие. Страх и усталость больше не душили его — как будто он научился дышать под их весом.
Знакомство с Мирой, пусть и короткое, многое изменило. Она не дала ему готовых ответов, но Каин сумел собрать разрозненные мысли и снова стать собой — тем, кто ведёт других вперёд.
Позади раздались шаги. Он сразу понял, кто подошёл.
— Тебе бы поспать, — сказал он, не оборачиваясь.
— Сон не идёт, — ответил Артур.
— Естественно. Ты ведь сегодня так и не выпил свой эль, — усмехнулся Каин. Они оба рассмеялись.
— Я рад, что ты вернулся, — сказал Артур.
— Да я и не особо-то пропадал...
— Я не про тело. Я про тебя самого. Я слышал твои мысли, Каин, и поверь, не чувствовал в них ничего хорошего. Рад, что ты снова с нами — по-настоящему.
Каин кивнул, улыбаясь.
— Вы бы и без меня справились.
— Сомневаюсь. Ноэль и Рейна слишком горячие, Дэмиан с Андаром склонны колебаться... Ну а я... я бы мог встать во главе, — с ухмылкой добавил Артур.
— Как скромно, — фыркнул Каин, и они снова тихо засмеялись.
— Это твоя команда. И ты сам это знаешь, — сказал Артур чуть тише.
Каин задумался.
— А зря. Я считаю, ты был бы хорошим лидером.
— Нет уж. Мне ближе свобода. Ответственность за других — это не про меня.
Каин усмехнулся, потом сменил тему:
— Лейнор нормально воспринял все наши... приключения?
Артур кивнул.
— Немного ошарашен, но держится. Ему нравится. Парень он хороший — я в нём не сомневаюсь.
Каин помрачнел:
— Но Спектр крови у него такой же, как у Аргуса...
— Знаю. Но он — не Аргус. Не такой.
— Надеюсь, — тихо произнёс Каин.
— Меня другое тревожит, — сказал Артур.
Каин повернулся к нему, насторожившись:
— Что именно?
Артур колебался, но заговорил:
— Мы отправляемся в Эйрсвельд. Ты уверен, что это хорошая идея?
— Почему нет? Марна остаётся здесь, поможет людям. Мы — поможем Танкреду...
— Я не об этом, — перебил Артур. — Я о Рейне.
Каин опустил глаза.
— Думаешь, она не справится?
— В её мыслях нет зла. Но есть гнев. Она потеряла дорогого человека — и видела, как его убили. А в Эйрсвельде, возможно, ждут убийцы. Не знаю... стоит ли брать её туда.
— Рейна разумна. Не думаю, что она поддастся чувствам.
— Андар говорил, что она всё это время запиралась в своей лаборатории. Она ведь работает с ядами... Что, если она готовит месть?
Каин покачал головой.
— Ты делаешь из неё злого гения.
— Я просто осторожен, — вздохнул Артур. — Месть меняет людей.
— Личный опыт?
— Интуиция, — буркнул тот.
Каин встал, стряхивая с колен влажный песок.
— Ложись спать. Завтра может стать тяжёлым. Если Эксилары и вправду появятся, тебе лучше быть в форме.
Артур кивнул и молча ушёл обратно в лагерь. Каин остался у моря. Шум волн был едва слышен. Где-то там, за горизонтом, начинался следующий день. И новая битва.
Утро пришло без излишней торжественности — серое и прохладное, словно сама земля затаила дыхание перед новым витком пути. Команда в молчаливом согласии собирала вещи. Каждый нашёл несколько минут, чтобы помочь пострадавшим — перевязать раны, сказать доброе слово, просто быть рядом.
Марна стояла у выхода из лагеря, словно страж у врат мира, к которому она больше не принадлежала. Её путь теперь лежал в другом направлении.
— Береги себя, — тихо сказал Каин.
— А вы — друг друга, — ответила она.
Ребята встали в круг. Лица серьёзны, взгляды сосредоточены. Все ждали Каина.
— Как мы доберёмся до Эйрсвельда? — спросил Андар. Его голос прозвучал почти буднично, но в нём чувствовалось напряжение.
Каин глубоко вдохнул. Артур и Ноэль смотрели на него в ожидании.
— Всё нормально. Я справлюсь, — уверенно сказал он.
— Ты уверен? — Дэмиан шагнул вперёд, обеспокоенный. — Это может быть опасно...
— Никто не обвинит тебя, если не получится, — добавила Рейна.
Каин кивнул.
— Мои силы вернулись. Я чувствую их.
Он протянул руку. Остальные, один за другим, взялись за руки. Даже Равель — сдержанно, но без колебаний.
— Попробуем кое-что новое, — сказал Каин.
Он закрыл глаза. Энергия собралась внутри, сгустилась в единый импульс. Пространство дрогнуло. И в следующее мгновение — не было ни лагеря, ни холмов, ни утреннего света.
Перед ними раскинулась чужая, суровая земля.
Небо — хмурое, словно выжженное дымом. Земля — тёмная, с примесью серы. Вдали, над горизонтом, возвышался исполинский вулкан, окутанный пеплом.
— Мы... на месте? — спросил Дэмиан, неуверенно оглядываясь.
— Похоже на то. Это Колмир, — откликнулась Рейна, узнав местность.
Дома из чёрного камня, будто вырезаны из угля. Узкие улицы, пахнущие железом и гарью. Прохожие — крепкие, смуглые, с жёлтыми, как расплавленное золото, глазами. Волосы — чёрные, будто впитавшие сажу. Их движения — уверенные, как у людей, привыкших к жару плавильных печей и весу молотов.
Над городом возвышалась башня. На её фасаде — герб: треснувший чёрный щит, из разломов которого сочится магма, и массивный молот, исписанный рунами.
— Но ты ведь не был здесь раньше, — удивлённо сказал Артур.
— В прошлый раз ты оказался в Раудаборге, — подхватила Ноэль.
Каин улыбнулся.
— Вот почему, — он указал вперёд.
К ним приближался высокий мужчина с короткой чёрной бородой. В нём угадывалась сила гор, терпение камня и вспышка раскалённого металла.
— Танкред, — выдохнул Андар.
— Как ты это сделал? — спросил он, обращаясь к Каину.
— Я просто подумал о нём. Подумал — и захотел оказаться рядом. И это сработало, — сказал Каин с тенью гордости.
Танкред подошёл ближе. Его лицо было удивлённым, но не враждебным.
— Вы тут как...? — начал он.
— Пришли помочь, — сказал Каин, чуть склонив голову, с лёгкой ухмылкой.
Танкред едва успел открыть рот, чтобы сказать, что помощь ему не требуется, как Каин мягко, но уверенно перебил его.
— Герард рассказал нам, где ты, — произнёс он. — Мы решили, что должны быть рядом. И... кое-что с нами произошло.
Он не стал углубляться в детали, но достаточно ясно обрисовал всё, что случилось в Сейнхольте.
Танкред нахмурился. В его взгляде отразилось искреннее сожаление.
— Марна... — прошептал он, опуская глаза. — Я должен был быть там.
Он не уточнял, в каком качестве — как защитник, как друг, или просто как свидетель.
— Уже ничего не поделаешь, — мягко сказал Каин. — Скажи лучше, удалось ли тебе выяснить, где находится артефакт?
Танкред кивнул.
— Я направляюсь к Хелейне. Она пообещала отвести меня туда, где хранится Орудие.
— Ты имеешь в виду Хелейну Артмонд? — Рейна почти не скрывала удивления.
— Ну... да, — сдержанно ответил Танкред.
— Что-то не так? — спросил Каин, заметив его тон.
— Просто Рейна — её ярая поклонница, — вставил Андар.
— Не только она. Хелейна — безумно сильная женщина, — с уважением произнесла Ноэль.
— После Марны нас с Лейнором сложно удивить, — хмыкнул Артур.
Танкред усмехнулся.
— Я очень уважаю Марну... но Хелейна — совсем другой уровень.
Лейнор с Артуром обменялись взглядами.
— По силе она сопоставима с Герардом. А, возможно, и превосходит его. Благодаря этому её прозвали Сапфировым Драконом, — добавила Ноэль.
Каин перевёл взгляд на Танкреда.
— Она действительно так сильна?
Тот на миг задумался.
— Если быть честным... начни мы бой, я не уверен, что вышел бы из него победителем.
Каин приподнял брови. Больше ничего говорить было не нужно — это признание сказало всё.
Они двинулись вперёд. Замок, что маячил на горизонте, теперь становился всё ближе. Пейзаж вокруг был суров: тёмная каменистая почва, чёрные склоны, подёрнутые пеплом, ветер с привкусом железа.
Равель шёл рядом, внимательно вглядываясь в землю, в воздух, в неуловимые колебания магии.
— Эта земля насыщена аурой... Я чувствую хищную силу. Живность здесь наверняка агрессивная и опасная.
— Так и есть, — кивнул Танкред. — По уровню угрозы местные монстры уступают только Дункарну. Но если там они были искажены тьмой, то здесь — это результат естественного отбора. Выживают только сильнейшие.
У ворот замка их встретила стража.
Их броня была темно-серой, с бронзовыми вкраплениями, словно отлитая из лавы, давно остывшей, но не утратившей ярости. На нагрудниках — выгравированные молоты и наковальни, символ вечной связи с кузней.
— Это сплав нескольких редких металлов, — шепнула Рейна. — Очень прочный. Броня ламеллярная, пластины ложатся внахлёст, как чешуя. Почти как у драконов.
Оружие у стражников тоже внушало уважение: у одних — массивные двуручные молоты, у других — пара боевых топоров.
Танкред не произнёс ни слова. Один из стражей сразу узнал его, поклонился и ушёл в замок.
Прошло несколько минут — и он вернулся не один.
С ним шла женщина. Высокая. Выше Танкреда почти на голову.
Доспехи её были бордового цвета с металлическим отливом, по текстуре напоминающие чешую — но куда тоньше, гибче. Она двигалась легко, будто броня была продолжением её тела. Кожа — смуглая, волосы — короткие, растрёпанные, почти мужская стрижка. Глаза — янтарные, как оплавленный янтарь, в них читалась сила и опыт. От неё пахло гарью и чем-то жарким, опасным.
Каин не сомневался: перед ним — воин. Настоящий. Ему даже не нужно было использовать свои чувства, чтобы почувствовать — эта женщина опасна.
— Рада тебя видеть, Танкред, — сказала она с широкой улыбкой и обняла его по-настоящему, как друга, которого не видела долгие годы.
Затем её взгляд скользнул по остальным.
— А это кто?
— Моя группа поддержки, — усмехнулся Танкред.
Сопровождаемые Хелейной и её молчаливой стражей, они направились к артефакту. Дорога пролегала сквозь сердце Колмира, и пока серые улицы сменяли друг друга, путники рассматривали город с немым интересом. Колмир не стремился казаться прекрасным — он был вылеплен из практичности, словно сам металл, что давал ему жизнь. Дома, сложенные из тёмного камня, различались по оттенкам: от тусклого графита до почти синих отливов угля. Вместе они образовывали нечто вроде монохромной фрески — живописной, но холодной, как мёртвый пейзаж, нарисованный углём по серой ткани гор.
Путь вывел их к строению, которое Хелейна без тени иронии назвала храмом. Здание, вырубленное из того же чёрного мрамора, украшенного белыми прожилками, напоминало не дом молитвы, а склеп. У входа их уже поджидала пара стражников — лица скрыты забралами, руки крепко сжимали рукояти топоров.
Внутри, на возвышении из камня, лежал артефакт.
Молот.
На первый взгляд — двуручный, колоссальный, выкованный из необычайно плотного металла, в чёрной поверхности которого горели узоры, словно залитые раскалённой магмой. Линии не просто украшали его — они пульсировали, как вены, по которым текло нечто живое. Рукоять была непропорционально длинной. Ни один человек, даже в силе двух, не смог бы держать его с балансом. И тогда стало ясно: это было оружие, созданное не для людей.
— Молот Инфериса, — глухо произнёс Равель, подойдя ближе.
— Всё-таки он, — отозвался Танкред, словно подтверждение лишь отягощало его.
— Ты звучишь так, будто не рад, — заметил Каин.
— Рад. Просто не хочется повторения прошлого, — отрезал Танкред, не глядя на него.
— Этот молот здесь с незапамятных времён, — сказала Хелейна. — Первые кузнецы Колмира считали его символом, доказательством мастерства. Не святыня, но почти что реликвия.
Танкред шагнул вперёд и, сжав рукоять, попытался приподнять молот. Металл даже не дрогнул. Лицо Танкреда скривилось.
— Кажется, кто-то стареет, — усмехнулся Каин.
— Замолчи, — буркнул Танкред.
Они вдвоём взялись за рукоять. Напряжённые мышцы, стиснутые зубы — всё впустую.
Андар тяжело вздохнул, будто знал, что его черёд. Он вышел вперёд, обхватил древнее оружие обеими руками и едва-едва приподнял его. Металл будто сопротивлялся каждому движению.
— Из чего он вообще сделан... — пробормотал он, отступая.
Равель хмыкнул, шагнул вперёд. И, к удивлению всех, поднял молот. Ненадолго. Но всё же. Оружие дрожало в его руках, а затем он, махнув на всё рукой, опустил его, и тяжёлая голова молота заскрежетала по камню, оставляя за собой тёмный след. Шум металла обжёг уши.
— Ни слова, — бросил он, не глядя на остальных.
Танкред повернулся к Хелейне.
— Спасибо. Этот молот... важен.
— Брось, — ухмыльнулась она. — Для старого друга — что угодно. Тем более если он притащил с собой весь этот... хор.
Она улыбнулась. Танкред попытался ответить тем же, но что-то заставило его остановиться. Его глаза заскользили по теням зала. Что-то в них изменилось — внимание стало острее, губы сжались.
— Что такое? — нахмурилась Хелейна.
В это же мгновение Равель выпустил молот. Он с грохотом ударился о камень, и эхо прокатилось по залу. Равель тоже начал озираться, как зверь, учуявший запах хищника.
Каин напрягся. Тело подчинялось инстинкту раньше, чем разум успел осознать. Он почувствовал их.
— Каин? — подошла Ноэль. — Что случилось?
Он обернулся, взглянув на товарищей. В глазах полыхал огонь решимости, и голос его прозвучал, как приговор:
— Они здесь.
И все сразу поняли, кого он имел в виду.
Они вырвались из храма, не успев перевести дух. И небо, тяжёлое, серое, как пепельная завеса над Колмиром, раскололось от звука крыльев.
Дракон.
Огромный, чешуя его будто выточена из обсидиана, а глаза — два уголья, полыхающих ненавистью. На его спине, как на троне, восседали Эксилары. Их взгляды сверху были холодны, высокомерны — будто они уже выиграли.
— Мы не можем отдать им молот! — выдохнул Равель.
— Да уж, спасибо, капитан очевидность, — буркнул Каин, не спуская глаз с врагов.
Хелейна сделала шаг вперёд. Её лицо не дрогнуло, но глаза вспыхнули сиреневым светом.
— В Эйрсвельде правлю я, — сказала она спокойно. — И если я позволю врагу пройти, то недостойна ни трона, ни города.
Аура, вспыхнувшая вокруг неё, была величественной и пугающей. Сиреневые волны заволокли её тело, превращаясь в сияющие крылья — изогнутые, драконьи, тяжёлые. Одним взмахом она поднялась в небо, оставив за собой вихрь пепла.
Её полёт был стремителен, почти неосязаем — и вот она уже рядом с чудовищем. Из её руки, как порождение бури, вырвался зверь — змееподобный дракон, сотканный из ауры. Он взвился, как хлыст, обвил вражеского дракона и вонзил зубы в его горло. Раздался треск кости, кровь хлынула, и чудище, испустив предсмертный рёв, рухнуло вниз, ломая воздух своим падением.
Эксилары спрыгнули с него прежде, чем тот ударился о землю.
И тут же — пламя.
Ноэль, выкрикнув что-то, что потонуло в гуле битвы, выбросила огонь вперёд. Языки пламени взвились в небо, охватив падающих врагов. На миг показалось, что им некуда деться — но тут лёд.
Леона, её старая подруга, ответила морем инея. Две стихии встретились в воздухе, шипя, как разъярённые звери.
А потом трезубец — один взмах, и всё исчезло. Абель стоял на земле, не испепелённый, не замёрзший. Живой. И странный.
Каин сжал рукояти клинков.
— Что-то с ним не так... — прохрипел он.
Рейна осматривала остальных: Томас держал серп, Венделл — парные клинки, Агнес — щит. Их ауры взбесились, силы возросли. Даже Мейнхард, Нико, Исаак — все они были сильнее, чем раньше. Слишком сильно.
— Артефакты... Они используют артефакты! — вскрикнула Рейна.
Равель скользнул взглядом по их энергиям.
— Это плохо, — тихо сказал он. — Очень плохо.
Каин всё ещё не мог отвести глаз от Абеля. Тот не двигался, но от него исходила тьма — холодная, чужая.
— Нет... серьёзно. Это не он, — повторил Каин. — Это не Абель.
Абель шагнул вперёд. Его лицо искажалось от ненависти, голос хрипел, будто из гробницы:
— Ну что, теперь я добью тебя, шавка моего братишки Гримвальда.
Равель замер. Воздух в лёгких превратился в лёд.
— Нет... Это невозможно...
— Что? Что происходит?! — рявкнул Каин.
Артур, молчавший до этого, стиснул зубы. Его глаза загорелись злостью.
— Это не он. Это Парзифаль, ублюдок.
Тишина длилась долю секунды, но Каин услышал в ней всё: боль, гнев, страх.
— Он... он захватил тело... — выдохнул он.
— Хватит! — рявкнул Танкред. — Готовьтесь!
Они встали плечом к плечу. Но прежде чем броситься в бой, каждый из них это почувствовал — приближение.
Аура. Ужасающая, давящая, до боли знакомая.
И она не просто приближалась — она падала с неба.
Миг — и земля содрогнулась.
Парень, молодой, с белыми, чуть отросшими волосами и глазами цвета свежей крови, встал среди них, как раскат грома среди безмолвия. Аура его — вязкая, тёмно-красная, густая, как кровь, разлитая по камню.
Каина пронзила дрожь.
Артура охватил ярость. Настолько жгучую, что он едва не потерял контроль — но это была не его ярость. Она шла от другого. От того, кого он знал.
— Аргус... — прошептал Каин, губы скривились от ненависти.
— Сигард, — прорычала Рейна.
Аргус шагнул вперёд, не спеша, будто шел по полю, где давно никого не осталось в живых. Его губы скривились в надменной улыбке, глаза лениво скользнули по рядам врагов — с таким же интересом, как если бы он разглядывал пыль на сапогах.
— Вы же не думали... что я просто посмотрю со стороны? — сказал он, и в голосе его прозвучала насмешка, скребущая, как нож по камню.
Крик Каина расколол воздух. Команда рванулась вперёд. И началась бойня.
Равель со стоном поднял меч, выхватив его у павшего стражника, и ринулся на того, кто некогда был Абелем. Парзифаль, в чужом теле, с трезубцем в руках, принял удар, словно наслаждаясь моментом. Их оружие взвизгнуло при столкновении, как звери, выпущенные из клетки.
Каин и Танкред обрушились на Аргуса. Клинки мелькали, удары были быстрыми и яростными, но Аргус с лёгкостью парировал каждый. Он не атаковал — он играл с ними. Его глаза блестели презрением, и на лице не было ни злости, ни страха. Только удовольствие.
Повсюду шли схватки. Каждый нашёл себе противника.
Андар прорвался к Венделлу и Мейнхарду, рыкнув, словно медведь:
— Ах вы, проклятые предатели!
Его кулаки дробили воздух, как кувалды. Мейнхард отступил, скользнул вбок. Венделл, насмешливо ухмыльнувшись, произнёс:
— Потише, здоровяк!
Он метнулся вперёд, клинки сверкнули — но внезапно его движения оборвались. Из земли поднялись тени, они обвили его руки, ноги, грудь. Венделл оказался прикован, будто паук связал добычу.
— Я тебе не позволю, — тихо сказал Дэмиан.
Тень всё ещё струилась за его спиной, будто плащ.
Мейнхард рванулся к нему, замахнувшись на удар.
— Когда это ты стал таким смелым?
— Тогда, когда вы потеряли свою честь, — бросил Дэмиан.
И ударил. Тени взорвались волной и отшвырнули Мейнхарда, как тряпичную куклу в бурю.
Тем временем Ноэль и Леона вновь столкнулись. Пламя и лёд. Словно стихийные духи, они закружились в смертельном танце. Ноэль была быстрее. Она шла вперёд, как буря. Каждое движение — ярость, каждый удар — приговор. Леона отступала, теряя равновесие.
— Что, вся химия мира не помогла тебе научиться драться? — прошипела Ноэль сквозь улыбку.
— Заткнись... — выдохнула Леона, но не успела закончить.
Удар. Лицо её дёрнулось вбок, кровь из носа хлынула, капая на землю.
В другом углу поля боя Артур и Лейнор встретили сразу четверых: Томас, Агнес, Нико и Исаак окружили их, как охотники добычу.
Земля вздрогнула. Томас, как и прежде, управлял ею через серп. Растения рвались наружу, корни и лозы вытягивались, как змеи, стремясь схватить.
Артур не терял времени. Он связал разум с Лейнором.
— Толстяк контролирует землю. Девчонка — иллюзии. Коротыш — полузверь. Красавчик — что-то вроде астрального воина, — передал он мысленно.
Лейнор бросил на него взгляд:
— Отлично. Поэтично, мать твою.
Исаак уже был рядом. Слишком быстро. Его когти полоснули по животу Лейнора, тот рухнул — но не остался лежать.
— И это всё? — выдохнул он, приподнимаясь.
Кровь, вытекавшая из раны, не исчезла. Она поднялась в воздух, стала гуще, темнела. Сгустки превращались в иглы.
Исаак отступил, ошеломлённый.
— Что за чёрт...?
— Плохой пёсик, — хмыкнул Лейнор.
Иглы рванулись вперёд, как стая хищников, и Исаак не успел увернуться.
Иглы Лейнора пробили Исаака насквозь, и тот рухнул, воя от боли. Не теряя ни секунды, Лейнор метнулся к Артуру, который сдерживал натиск сразу двух противников: корни Томаса рвались из земли, как гигантские щупальца, а астральный воин Нико нависал, словно воплощённый кошмар.
Артур, стиснув зубы, отбрасывал удары телекинезом, сражаясь сразу с двумя силами — землёй и духом. Его пальцы дрожали от напряжения, но разум оставался холоден.
В стороне всё ещё бушевал поединок Равеля и Парзифаля. Удар за ударом — и всё яснее становилось: Парзифаль был сильнее. Его движения были точны, как часовой механизм, его сила — за гранью человеческого. Равель же медленно сдавал. Каждый новый удар пробивал его защиту. Кровь стекала по рукам, капала на клинок.
Но вдруг, из воздуха, как по мановению, вырвались змеи из сиреневой ауры. Они обвились вокруг тела Парзифаля, на мгновение сковав его. Этого оказалось достаточно.
Равель вонзил меч с точностью хирурга. Парзифаль отшатнулся, рухнул.
— Я подумала, тебе не помешает помощь, — прозвучал голос за спиной.
Хелейна встала рядом, держа руки в крови своей магии.
— Как раз вовремя, — выдохнул Равель, с трудом удерживая равновесие.
Битва превратилась в хаос. Больше не было парных дуэлей — поле боя стало общим. Все против всех. Исключение составляли лишь двое: Каин и Танкред всё ещё сражались с Аргусом, не уступая ни на шаг. И Равель с Хелейной, не дававшие Парзифалю подняться.
И тут — она.
Рейна бросилась в сторону Аргуса. Её движения были быстрыми, как порыв ветра. Каин увидел это и крикнул:
— Не смей!
Но она уже была на пути. Каин хотел остановить её, но из тени вынырнул Исаак — и врезался в него, как снаряд. Сбив с ног, он тут же навалился сверху, когти скребли по коже, пытаясь добраться до горла.
— Отвали! — рявкнул Каин, ударив его плечом и отбросив.
Исаак поднялся, его лицо перекошено в злобной ухмылке.
— В этот раз я тебя точно убью, — прохрипел он.
— Ну, попробуй, — ответил Каин.
Исаак начал меняться. Конечности вытягивались, покрываясь тёмной кожей, почти черной. Когти стали длиннее, клыки — острее. В его глазах вспыхнул красный свет, словно пламя ярости. Он уже не выглядел человеком.
Он ринулся вперёд, зверь в человеческом теле, кромсая когтями воздух. Каин уклонялся, телепортируясь с места на место, а затем наносил удары — быстрые, точные. Раны покрывали тело Исаака, его исцеление едва поспевало за уроном. Он злился. Бешенство вытесняло разум.
— И это всё? — усмехнулся Каин, не сбавляя темпа.
Исаак зарычал. Метка на его шее вспыхнула, и тело начало меняться вновь. Теперь исчезли даже отголоски человеческого. Морда вытянулась, клыки и когти стали устрашающе длинными, рост превысил два метра, тело покрылось грубой шерстью.
— Наконец-то решил показать своё истинное лицо? — съязвил Каин.
Но перед ним уже не было собеседника. Лишь зверь.
Исаак метнулся вперёд. Скорость. Сила. Ярость. Каждое его движение могло сломать кости. Но Каин был быстрее. Он исчезал, появлялся, скользил между ударами. И когда зверь раскрылся, Каин сжал рукоятки мечей, дождался — и...
Два точных удара. Исаак взревел от боли. Руки были отсечены по плечи, кровь хлестала фонтанами. Но ужас начался позже — из обрубков начали вырастать новые конечности. Медленно, но неумолимо.
Каин нахмурился. Он знал о регенерации. Но не до такой степени.
Он больше не собирался рисковать.
Когда зверь застонал от боли, Каин рванул вперёд и в одно движение, на грани звука, отсёк голову. Та покатилась по земле, тело рухнуло следом.
Каин подошёл ближе, глядя на отрубленную голову сверху. Та ещё шевелилась, разум Исаака тлел в глазах, хоть и угасал с каждой секундой.
— Попробуй отрасти это, — тихо сказал Каин.
Он ударил ногой по лбу — и голова скатилась в ближайший кратер, полный жара и дыма.
На этот раз — окончательно.
Равель и Хелейна продолжали бой. Их дыхание сбивалось в такт яростным атакам. Хелейна вскинула руку, и из её ауры вырвалась фигура — полупрозрачная, грозная, изящная, как стекло, и смертоносная, как сама смерть. Голова дракона раскрыла пасть, выпуская струю пылающей энергии, словно дыхание из преисподней.
Парзифаль метался, отмахиваясь от ударов, но Равель не давал ему и секунды передышки. Он атаковал с остервенением, будто искал искупления в каждом ударе. А драконы — один за другим — вспыхивали из ауры Хелейны, связывали Парзифаля, рвали плоть, поглощали его щиты.
В какой-то миг Равель вцепился в него, сблизившись почти вплотную. Его голос прозвучал тихо, почти ласково:
— Твоя связь ещё неустойчива.
— Нет! — выкрикнул Парзифаль, но было поздно.
Руки Равеля легли на его голову, и белый свет заструился между пальцами, проникая внутрь, расщепляя сознание, выворачивая суть. Глаза Парзифаля засветились в ответ — он пытался сопротивляться, но магия была слишком глубока, слишком древняя.
— Давай же! — рявкнул Равель.
Хелейна не колебалась. Обнажив меч, она покрыла клинок сверкающей аурой и метнулась вперёд. Остриё вонзилось в грудь Абеля, пронзив сердце, и сила, запертая внутри, начала вырываться наружу — пламенем, светом, криком.
Парзифаль заорал, но не от боли. От гнева. Он отбросил обоих прочь, и рана, что должна была стать смертельной, начала затягиваться у них на глазах.
— Думаешь, я так просто оставлю свой сосуд? — процедил он сквозь зубы.
Равель, тяжело дыша, поднялся на ноги.
— Проклятье... чтобы убить его окончательно, нужен артефакт.
— Из всех артефактов у нас только тот чёртов молот... и никто его не может поднять, — пробурчала Хелейна, сплёвывая кровь.
Тем временем бой вокруг становился всё более хаотичным. Разрозненные дуэли превратились в бурю. Агнес, ловкая как тень, воспользовалась суматохой. Покрытая иллюзиями, она скользнула сквозь бойню к храму. Ни одна стража не осталась в живых.
Она нашла молот, забытый у входа. Остальные — увлечённые битвой — бросили его, не придавая значения.
— Нашла, — усмехнулась она.
На другом фланге Артур и Лейнор сражались против Томаса и Нико. Их дуэт — маг крови и телепат — работал почти безупречно. Томас едва успевал защищаться, артефакт не спасал. Но всё изменилось за один миг.
Нико выхватил меч и бросился на Артура.
— Серьёзно? Просто так? — усмехнулся тот.
Он вытянул руку — и между ними возник телекинетический барьер. Но клинок прорезал его так, будто ауры и вовсе не существовало. Удар пришёлся точно в живот. Хруст сломанных рёбер прозвучал громче всех криков вокруг.
— Артур! — вскрикнул Лейнор.
Артур отлетел, кровь хлынула изо рта. Он попытался поднять голову, глаза затуманились.
— Как...?
Нико стоял над ним с безжалостной ухмылкой. Меч в его руке начал меняться, металл изгибался, растягивался... пока не стал молотом.
Глаза Нико вспыхнули. Его аура взлетела вверх, расползаясь по полю битвы.
— Теперь молот мой, — сказал он с насмешкой.
Агнес появилась рядом, довольная как никогда.
— Нужно быть внимательнее, — добавила она, смотря на раненого Артура.
Лейнор ринулся защищать друга. Он сражался яростно, как зверь, но был один против троих, каждый из которых теперь имел нечто большее, чем просто силу.
Андар бросился к нему на помощь. Его удары были мощны, напор — неоспорим, но противники уклонялись, играли с ним, как кошка с мышью.
Ноэль наблюдала. Она чувствовала — баланс битвы начал склоняться. Она хотела ринуться вперёд, но Леона не отступала ни на шаг.
Пламя Ноэль пылало, жар ощущался даже сквозь землю. Её аура светилась, готовая взорваться огненным гневом. Но вдруг всё вокруг окутала тьма — глухая, вязкая, непроницаемая.
Из мрака раздался голос, эхом отражаясь от всех сторон:
— Ты слишком мешаешь. Пора сбавить твой пыл.
Это была Агнес.
И тьма сомкнулась.
Тьма сомкнулась над Ноэль, словно купол без света и выхода. Она металась внутри, пуская огонь во все стороны, но стены не дрогнули. Иллюзия держала её, как клетка держит зверя, — крепко, неумолимо.
Затем во мраке начали всплывать образы. Они не нападали, не кричали — они смотрели. Глаза прошлого. Ошибки, сожаления, вина. Каждая слабость, каждый момент, о котором она хотела бы забыть, теперь окружал её. Агнес не просто создавала видения — она вгрызалась в душу, вытаскивая наружу всё, что Ноэль прятала глубоко внутри.
Пламя стало беспорядочным, дыхание — сбивчивым. Она больше не сражалась, она кричала от ярости, от боли.
— Что, не нравится? — раздался насмешливый голос Агнес из пустоты.
Ноэль зажмурилась. Внутри пульсировала ярость, но под ней — голос. Не внешний, а внутренний, спокойный, твёрдый, знакомый. Герард.
«В тебе сильный Спектр, Ноэль. Но сила — это ещё не всё. Пламя может либо согреть, либо испепелить тебя изнутри. В бою — горячее сердце, но холодный ум».
Она вдохнула. Долго, глубоко. Пламя внутри подчинилось. Аура стабилизировалась, сосредоточилась в точку. Её тело дрожало от напряжения, но сознание — ясное.
И тогда, с криком, она высвободила всё. Вспышка — огненная буря, неостановимая, яркая, как восход среди ночи. Иллюзорный мрак не выдержал — треснул, сломался и рассыпался в пепел.
— Н-невозможно... — выдохнула Агнес, отшатнувшись.
Ноэль уже не слушала. Её взгляд метнулся по полю боя. Лейнор и Андар всё ещё держались, истекая кровью, сражаясь против троих. Против бывших товарищей. Эксилары одерживали верх.
Она сорвалась с места, выстрелив пламенем из рук — импульс придал ей стремительности.
Леона заметила её.
— Пора заканчивать, — холодно произнесла она.
Томас и Нико без слов кивнули. Томас взмахнул серпом — из земли взвились корни, оплели Лейнора и Андара, сжимая их, как капкан.
Нико шагнул вперёд и обрушил молот на голову Андара.
Раздался глухой треск, и тело гиганта содрогнулось. Кровь хлынула, заливая землю. Даже его крепкие кости не смогли выдержать удар артефакта. Сознание мерцало, будто свет гас в конце коридора. В ушах остался только звон.
— Нет! — закричала Ноэль, ускоряя шаг.
Леона приблизилась к раненому. Он с трудом поднял взгляд. Его губы были разбиты, зубы — выбиты, но он всё ещё пытался говорить.
— Ты... не должна... — прошептал он. В каждом слове — боль и отчаяние.
Леона молча посмотрела на него.
— Должна, — её голос был ровным, почти безэмоциональным.
— Не смей! — рявкнула Ноэль, но было поздно.
Изо льда Леона сформировала меч. Без колебаний, без паузы она вонзила его в грудь Андара. Лезвие прошло насквозь. В глазах великана застыла немая просьба. Он смотрел на неё, как будто не мог поверить, что конец пришёл от той, кого он когда-то называл своей.
— Нееет! — вырвалось у Ноэль.
Она врезалась в Леону с такой силой, что та полетела наземь. Ноэль не думала — она била. Кулак за кулаком. Кровь Леоны разбрызгивалась по земле, её лицо покрывалось багровыми пятнами.
— Ты... чертова... больная... сука! — кричала Ноэль, не чувствуя усталости.
Агнес, Нико и Томас уже метнулись вперёд, чтобы остановить её. Но тут что-то вспыхнуло.
Лейнор, весь в крови, вырвался из корней. Из своей же крови он вызвал два алых клинка. Его лицо было искажено яростью, но в глазах — сталь.
Рядом, шатаясь, поднялся Артур. Его губы дрожали от боли, но он стоял.
— Ваши противники — мы, — произнёс Лейнор, глядя в лицо Эксиларам.
После победы над Исааком Каин стоял среди хаоса. Земля была изрезана, воздух дрожал от магии, а небо будто потускнело. Крики, удары, стоны — всё слилось в неразборчивый шум битвы. Но Каин знал: главное — не терять цель. Аргус и Парзифаль. Пока они живы, всё остальное — лишь прелюдия к катастрофе.
И вдруг, прямо в сознании, раздался голос.
— Каин, нам нужно поговорить.
— Серьёзно, Талион? Ты выбрал идеальный момент — я тут слегка занят, — мысленно проворчал Каин, оглядываясь.
— Нет, как раз сейчас — самое время. Если ты хочешь победить Аргуса и Парзифаля, без нас тебе не справиться.
Каин сжал кулак. Его взгляд метнулся в сторону, где ярость Аргуса вспарывала землю, а ледяные осколки Парзифаля свистели над головами союзников.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, настороженно.
К беседе присоединился другой голос — спокойный, ленивый, почти насмешливый.
— Чтобы навредить Архаю или его сосуду, нужно артефактное оружие, Каин. Всё остальное — пыль для них, — сказал Дариус.
— А если у нас их нет? — раздражённо бросил Каин.
— Вот именно. Без них вы не сможете выиграть. Если хочешь выжить — слушай, — сказал Талион. И начал говорить. Чётко. Быстро. Без пауз.
В это время Аргус сражался с Танкредом и Рейной. Его удары были как шторм — быстрые, разрушительные, неумолимые. Рейна с трудом держалась на ногах. Только благодаря Спектру Танкреда, отражающему атаки, она ещё жила.
— Уходи! Он тебя разорвёт! — закричал Танкред, отбивая очередной удар.
— Не дождёшься! — огрызнулась Рейна.
— Ты не понимаешь! Пока я прикрываю тебя — я сражаюсь в полсилы! — прорычал он.
Рейна молча отпрыгнула в сторону, вытащила из сумки шприц и вонзила его в руку. Жидкость влилась в вену — и мир будто замер.
Аура Рейны вспыхнула, окутала её плотной пеленой света. Воздух вокруг дрожал.
Аргус остановился, нахмурившись.
— Что за чёрт? — прорычал он.
Рейна усмехнулась.
— Решила попробовать ваше зелье, — ответила она.
С того дня, как Сигард убил Джерда, она не позволила себе ослабнуть ни на миг. Пока Каин лежал в коме, она бродила по теням, пробираясь в заброшенные лаборатории Эксиларов. Среди пыли и руин она находила обрывки формул, следы экспериментов, намёки на то, что некогда было сверхоружием.
И она нашла ответ.
Сыворотка, усиливающая ауру. Её собственная разработка. Её путь к мести.
Глаза Рейны изменились: зрачки сузились, стали вертикальными, кожа покрылась тонкой чешуёй, словно она сбрасывала прежнюю оболочку. Аргус бросился в атаку — удар за ударом, но всё напрасно.
Рейна, словно змея, скользила между ударами. Ловкость, грация, сила — всё слилось в нечто новое. Она обвила Аргуса, как кобра добычу.
— Ах ты, наглая дрянь... — прошипел он.
— Это ещё не всё, — сказала она, и её клыки вытянулись.
Она вонзилась ему в шею — коротко, точно, а затем отпрыгнула, наблюдая.
Аргус коснулся раны, насупился.
— Ты думаешь, это на что-то повлияет? — усмехнулся он.
Танкред недоумённо смотрел на неё.
Рейна не сводила глаз с Аргуса.
— Разумеется, нет. Убить бога — дело невозможное. Но убить человека? Куда проще, — тихо произнесла она.
— Рейна, что ты сделала? — спросил Танкред, хрипло.
Рейна говорила спокойно, с той хищной уверенностью, что бывает лишь у тех, кто держит победу в кулаке.
— С тех пор, как Джерда не стало, я изучала ДНК Сигарда. Мой Спектр — манипуляция веществами, создание ядов. Все эти месяцы я посвятила одному — яду, что убивает не всё подряд, а лишь носителя определённых генов. Только одного человека. Без побочных эффектов. Без шансов на исцеление. Этот яд — в тебе, Аргус. Он нацелен на Сигарда. Он убивает тебя изнутри — и ничто не спасёт.
Аргус побледнел. В его взгляде — не страх, нет. Гнев. Шок. Недоумение.
— Что ты сказала?..
— Сказала, что твой сосуд скоро умрёт, — прошептала Рейна, и её глаза засияли холодным светом.
А в небе над полем боя раздался гром.
Тело Аргуса затряслось, словно в лихорадке. По венам поползла чёрная паутина, изо рта хлынула тягучая кровь. Он опустился на колено, тяжело дыша, но всё ещё живой. Рейна медленно приблизилась, словно судья к обречённому.
— Не знаю, слышит ли меня ещё Сигард... — прошептала она. — Но если слышит — передай ему: ты сдохнешь за Джерда.
Взгляд Аргуса вспыхнул. Он рванулся вперёд и сжал её горло, приподнимая над землёй.
— Паршивая... дрянь! — прорычал он.
Рейна не дрогнула. Она раскрыла губы, выпустив облако чёрного дыма. Он был едким, будто сама смерть — Аргус закашлялся, кожа на лице начала пузыриться.
— Вдыхай. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждый миг своей агонии, — прошептала она.
Её ногти вытянулись в когти — острые, как лезвия. Она начала раздирать его тело, полосуя плоть. Крик боли сотряс воздух.
— Яд не убивает тебя... — произнесла она с кривой усмешкой. — Он создан, чтобы пытать.
Танкред, наблюдавший за сценой, молча вытащил катану. Один резкий взмах — и туловище Аргуса оказалось рассечено. Бог упал на колени, тяжело дыша, но не сдавался.
— Убью, — прохрипел он. Его крик перерос в рёв. Аура рванулась наружу, глаза налились кровью. Он вскочил, готовый к последнему броску.
Тем временем Каин пробирался через разрушенное поле битвы к Равелю и Хелейне. Те сражались с Парзифалем, еле держась на ногах. Их тела были покрыты кровавыми ранами, дыхание рваное, изнурённое.
— Равель! Колбы! — крикнул Каин, подбегая.
— Что? — не понял тот.
— Быстро!
Равель вытащил из кармана две колбы — фиолетовую и серую — и метнул их. Парзифаль обернулся, уловив знакомую энергию.
— Дариус... и Талион? — прохрипел он.
— Что ты задумал?! — окликнул Равель.
Каин подбросил колбы и рассёк их клинками. Вспышка озарила всё вокруг. Один клинок потемнел, став изысканным лезвием виноградного металла, другой — посерел, словно вырезан из штормового неба. Оба испускали ауру, не похожую на человеческую.
Парзифаль нахмурился. За спиной Каина начали формироваться образы — уже отчётливые. В фиолетовом облаке — мужчина с тёмными кудрями и глазами цвета винограда, с венком из листьев на голове. В сером — юноша с крылатой короной и острым, лисьим взглядом.
— Решили всё-таки сыграть в героев, — усмехнулся Дариус.
— Вряд ли это мудро, но звучит весело, — добавил Талион.
Парзифаль взвился в ярости.
— Предатели... Я сам вас задушу.
Каин поднял клинки, его тело наливалось энергией. Он бросился в бой. Поддержка Талиона ускорила его в разы. Парзифаль призвал воду — она сгущалась в режущие диски, от которых ломались доспехи. Но с помощью Дариуса, Каин отражал атаки обратно — законы начали работать против создателя.
В ближнем бою он кружил, телепортируясь, атакуя с разных углов. Парзифаль призвал бурю — шквал обрушился на Колмир. Но Равель подавил её своей силой, а Хелейна связывала врага лучами.
Парзифаль сражался один против троих. И всё же держался. Но Каин сосредоточился. Его аура наливалась тьмой, словно глубины океана. Движения стали ещё быстрее. Он коснулся клинком Талиона противника — и Парзифаль замер. В этот миг Каин вонзил второй клинок в его живот.
— Ты не сможешь исцелиться от этого... верно? — прошептал он, глядя прямо в глаза.
Парзифаль вздрогнул. Из уголка рта потекла кровь.
— Как ты смеешь... — прохрипел он.
Человек одерживал верх. Бог — падал.
Каин и Равель слились в единую смертоносную машину. Их удары были точны и беспощадны: один — молниеносный клинками, другой — непредсказуемый в своей алхимии. Парзифаль отступал, но Каин уже не был человеком. Он двигался как нечто древнее, из иного мира — как сам Архай. В одно движение он перерезал Парзифалю горло, а затем, без тени колебания, вогнал оба клинка прямо в его глаза.
— Исцели это, мразь, — прошептал он, глядя в затухающие зрачки.
Парзифаль рухнул, будто статуя, утратившая божественную искру.
Эксилары замерли. Их брат пал.
На другом фланге Аргус всё ещё сражался. Его плоть уже почти не держалась на костях, но ярость гнала его вперёд. Танкред рубил без пощады, Рейна травила ядом, и каждый её выдох превращался в пытку.
Но внезапно бой изменился.
С грохотом в схватку ворвался Венделл, сбив Рейну с ног.
— Прости, — шепнул он, и схватил её за плечи.
Сразу же за ним Мейнхард коснулся её висков, и мир погас. Она ослепла, оглохла, онемела. Ловушка.
Аргус зарычал, взорвавшись яростью. Вспышка ауры озарила всё вокруг, слепяще-белая, как крошечное солнце, отбросив Танкреда. Он тяжело ударился о землю.
Аргус подошёл к Рейне, спеленатой чужими руками. Тело его гнило, кости обнажались, глаза горели безумием.
— Я думала, вы друзья... — прошептала Рейна, почти ласково.
Ответа не было.
Аргус, дрожащими руками, создал меч из своей ауры. И воткнул его прямо в её грудь.
Каин почувствовал это — и исчез. Мгновенно. В следующую секунду он уже был рядом, в вихре тени. Одним взмахом отшвырнул Мейнхарда и Венделла, вцепился в Аргуса:
— Не смей её трогать! — прорычал он.
Аргус обернулся. Он больше не был воином. Он был зверем. Его удар отбросил Каина с такой силой, что тот пронёсся сквозь колонны храма, пробивая стены телом.
Танкред закричал и бросился к другу.
Аргус подошёл к истекающей кровью Рейне.
— Ты не с тем связалась, тупая девка, — процедил он.
Рейна захохотала. Кровь заливала губы.
— Убей меня... Ничего не изменится. Ты всё равно умрёшь. Вопрос — когда.
Её слова были плетью. Аргус не выдержал. Он схватил её за горло и сжал. Раздался хруст. Он сломал ей шею, а тело, обмякшее, бросил наземь, будто пустой мешок.
Из ауры он создал копьё и пригвоздил её к земле.
Тем временем всё рушилось. Сосуд Парзифаля — мёртв. Его аура вырывалась, как лазурный пожар. Аргус умирал — тело Сигарда разваливалось на части. Гниль брала своё. Он хрипел, но не падал.
Эксилары больше не были армией. Они были жалкими остатками величия.
Парзифаль вырвался из тела Абеля — чистым сгустком лазурного света. Мгновение — и они исчезли. Остались лишь кровь, мёртвые тела и разорённый храм.
Абель — мёртв. Андар. Исаак. Рейна. Всё, что осталось — это стоны выживших и пустота.
Каин лежал на земле, глаза в полумраке. Он не чувствовал ног. Боль в спине пульсировала с каждым ударом сердца. Рядом Танкред стиснул зубы, поднял его на руки.
— Держись! — прокричал он. — Лекари уже идут!
В ушах гудело. В глазах плыли звёзды. Каин закрыл глаза. Всё внутри стонало от усталости.
Он отключился.
Бой был завершён. Но это была не победа. Это была расплата.