Секреты Спектра: Край тьмы

Утро пришло не как ласка, но как приказ: золотые лучи рассекли комнату, вползая через ставни, как клинки света, что беспощадно отгоняли остатки сна. Воздух, ещё прохладный от ночи, наполнился аппетитным жаром — тёплым, сытным, животным. Пахло яйцами, беконом и поджаренным хлебом — запахом домашнего уюта, редкого и почти забытого для Каина.
Он поморщился, разлепляя глаза, и, сжав челюсть, дотянулся до костылей. Те, как и он сам, казались чужими в этом мягком утре. Скрипнув половицей под ногой, он поднялся — неторопливо, будто каждая ступень вела не на кухню, а в глубины собственной немощи. Лестница встретила его ворчанием старого дерева.
На кухне Танкред, как обычно, стоял у плиты — крепкий, сгорбленный, словно родился с поварешкой в руке. От жара сковороды его лицо покрылось потом, а рубашка прилипла к спине.
— Как раз собирался тебя звать, — бросил он, не оборачиваясь. — Садись, я почти закончил.
Каин только буркнул в ответ, опускаясь за стол. Деревянный стул заскрипел под ним, как бы жалуясь на груз — не столько тела, сколько усталости.
Танкред ловко переложил еду на тарелку и поставил перед ним. Яичница с хрустящими краями, полоски подрумяненного бекона и хлеб, почти черный от жара — аромат усилился, почти ударил в голову. Каин не стал церемониться — вонзил вилку в еду и начал жадно есть. Аппетит, дремавший в нём всё утро, ожил с голодным рыком.
Танкред хмыкнул, вытер руки о фартук и сел напротив. Он ел не торопясь, как человек, знающий цену простым радостям.
И вдруг — стук. Резкий, отчётливый, как удар по щиту.
Они оба подняли головы, переглянувшись. Один взгляд — и сразу ясно: ни один из них не ждал гостей.
— В последнее время нас слишком часто навещают, — проворчал Танкред и, кряхтя, поднялся, направившись к двери.
Открыл — и замер. На пороге стояла девушка — высокая, тонкая, с лицом бледным, будто высеченным из мрамора. Чёрные волосы ниспадали на плечи, скрывая часть лица, но янтарные глаза всё равно пробивались сквозь пряди, словно два костра в ночи.
— Доброе утро, господин Танкред, — произнесла Ноель тихо, неловко, будто извиняясь за сам факт своего существования.
— И тебе, — ответил он с прищуром. — Что-то случилось?
— Нет... Я просто... хотела проведать Каина.
Танкред молча всмотрелся в её лицо, будто хотел прочитать правду между строк, но, наконец, отступил в сторону:
— Проходи. Мы как раз завтракаем.
Она вошла, движения её были осторожны, почти изящны. Села к столу, и Танкред, не говоря ни слова, положил ей яичницу — с тем же тщанием, с каким кормят гостей в доме, где редко звучит смех.
— Что-то не так? — спросил Каин, бросив на неё взгляд из-под полуопущенных век.
— Нет... Просто хотела узнать, как ты. Как ты себя чувствуешь?
Она уже жевала — не как гость, а как человек, наконец-то вернувшийся в безопасное место.
Каин притворился, будто размышляет, и слегка дернул подбородком в сторону костылей.
— Думаю, скоро мне эти штуки не понадобятся.
Ноель оживилась. Глаза её засветились искренней радостью, как будто в эту секунду он отдал ей долгожданную весть.
— Мы можем поговорить наедине? — вдруг спросила Ноель.
Каин нахмурился, но не отказал.
— Поднимись ко мне. Я сейчас подойду.
Она кивнула, поблагодарила Танкреда за еду и исчезла на лестнице.
Танкред, всё это время наблюдавший молча, усмехнулся краем губ — с той ехидной нежностью, которую он прятал за грубостью. Каин заметил это, и взгляд его стал угрюмым.
— Хватит, — буркнул он.
— Я ведь ничего не сказал, — хмыкнул Танкред с насмешкой.
— И не надо, — отрезал Каин.
Он взял костыли и поднялся, в спешке, будто уходил от взгляда, который знал о нём слишком многое.
Каин остался на мгновение — тишина давила сильнее, чем все разговоры. Он взглянул на Танкреда, тот сидел всё с той же усмешкой, будто видел наперёд каждый шаг.
— Она хорошая девочка, — пробормотал он. — Слишком хорошая для таких, как мы.
Каин ничего не ответил. Лишь сжал костыли и пошёл вслед за Ноель.
Ноэль стояла у окна, молчаливая, как статуя, вырезанная из слоновой кости. Сквозь узорчатое стекло её взгляд скользил по крышам города, затянутого тонким утренним дымом — кто-то уже топил печи, кто-то жарил мясо.
Каин опустился на край кровати — с осторожностью раненого зверя, чтобы не скрипнула рама. Его взгляд коснулся девушки, как касаются клинка перед боем.
— В чём дело? — спросил он, и голос его был глух, как подземный колокол.
Ноэль вздохнула — медленно, словно втягивая в себя не только воздух, но и тревогу, что жила в ней с самого утра.
— Равель торопит нас, — наконец произнесла она. — Хочет, чтобы мы скорее вышли. Остальных Избранных надо найти как можно скорее.
Каин чуть нахмурился.
— И?..
Ноэль отвернулась от окна и, медленно ступая, подошла ближе.
— Мы с остальными планировали выступить через три дня. У Рейны остались дела, которые нужно завершить. А ты? Сможешь быть готов к тому времени?
Каин посмотрел на свои руки, будто надеясь найти на них ответ.
— А с чего вы вообще взяли, что я пойду с вами?
В комнате повисла тишина. Тишина, в которой можно было услышать, как внутри Ноэль что-то рушится. Её передёрнуло — не телом, душой. Она выпрямилась, будто получив пощёчину.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и голос её стал холоден, как ветер с гор.
— Всё просто. Зачем я вам? Сейчас я — лишь тень себя прежнего. Даже без костылей. Я видел, как вы тренировались с Герардом — вы сильны, собраны. У вас всё получится без меня.
Ноэль стиснула зубы.
— Но ты — наш лидер. Как мы пойдём без тебя?
Каин усмехнулся. Едко, устало, горько.
— Поверь, без меня будет только лучше. Я наделал достаточно ошибок. Эта роль... она скорее тебе подойдёт. Или Рейне. Но не мне.
Ноэль шагнула к нему — быстро, почти угрожающе, но остановилась. Стояла перед ним, сжав кулаки, словно борясь с собой, чтобы не ударить — не его, а ту часть себя, что всё ещё надеялась.
— Мы выходим через три дня на рассвете, — сказала она с усилием. — Подумай. Хорошенько.
Она развернулась и вышла, оставив за собой холод, который, казалось, остался в комнате вместе с ним.
— Удачи, — тихо буркнул Каин ей вслед.
Дверь снова отворилась — на этот раз тихо, почти робко.
— Как-то быстро вы поговорили, — заметил Танкред, прислонившись к косяку.
— Лучше бы вообще не говорили, — проворчал Каин.
Танкред вошёл и сел рядом, подвинув поскрипывающий табурет.
— Что случилось на этот раз?
— Похоже, Равель решил действовать через неё, — буркнул Каин, не глядя.
Танкред фыркнул, глаза его сощурились.
— Белобрысый недомерок... Я бы его задушил, если б он не был таким тощим.
Каин только кивнул. Он будто бы сдулся — как бурдюк с вином, из которого вылилось всё, кроме осадка.
— И что ты решил? Пойдёшь?
— Нет. А смысл? Всё, к чему я прикасаюсь, заканчивается болью. Для других. И форма моя... — он махнул рукой. — Так себе.
Танкред посмотрел на него с прищуром, будто пытался разглядеть, где на теле Каина спрятана настоящая рана.
— Дело не в форме, Каин. Ты ведь уже давно можешь ходить сам. Я видел. Просто ты держишься за костыли — за удобство. Никто не ждёт от тебя многого, пока ты хромаешь, верно?
Каин опустил голову, как будто слова старика били больнее, чем удары на арене.
— Ненавижу, когда ты прав...
Танкред положил ладонь ему на плечо.
— Страх всё ещё держит тебя?
— Да...
— Это нормально, сынок. Нет бесстрашных. Я, знаешь ли, в твоём возрасте за спинами сестёр прятался. Даже за младшим братом, прикинь?
Каин с недоверием посмотрел на него.
— Не может быть.
— Да не вру я. Я и сейчас боюсь. Только теперь — не за себя, а за тех, кто рядом. И вот что скажу тебе: бояться — не позорно. Позорно позволить страху командовать собой.
Каин глубоко вдохнул. Он чувствовал, как это проникает в него — не как удар, а как яд: медленно, но неотвратимо.
— Я едва выжил, — выдавил он. — Мне дали второй шанс. Может, не стоит тратить его на риск?
Танкред кивнул. Он долго смотрел перед собой, словно видел не потолок, а небо, и не сегодня, а тогда, когда сам был моложе.
— Может, и не стоит. Я не знаю. Никто не знает. Но вот что я знаю: твои друзья верят в тебя. Может, лидерство дал тебе Герард... но они приняли тебя. Они идут за тобой — не из-за приказа, а потому что хотят. И если ты уйдёшь сейчас... ты ведь знаешь, что будешь чувствовать.
Каин закрыл глаза. Он знал. Он знал это слишком хорошо.
— Не уверен, что смогу...
— Вот именно, — мягко сказал Танкред. — Помнишь, что ты сказал мне в госпитале? Что, может быть, Сигард был прав. Что ты не знаешь, за что борешься. Так вот — теперь знаешь. Ты борешься за то, что имеешь. За них. За дом. Разве это не причина?
Каин медленно, будто опасаясь, позволил себе лёгкую улыбку.
— Похоже на то.
— Я верю в тебя, сынок, — сказал Танкред, вставая. — Как и они верят. Теперь осталось только тебе поверить в себя.
Он похлопал его по спине и направился к выходу.
— Что ж, это мои мысли. А решение за тобой. Подумай. Только не слишком долго.
Каин остался один. Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Мысли роились, как пчёлы в гнезде, и каждая жалила по-своему. Страх, надежда, вина и тень былого — всё клубилось внутри. Три дня. Рассвет. Решение.
И в этот раз, возможно, последнее.
Пока Каин всё ещё лежал, задумчиво вглядываясь в потолок, где пыльные тени прятались в узлах древесины, Танкред с тихим ворчанием поднимал чашки и глиняные миски на кухне. Посуду давно следовало отмыть, но времени и желания на это не находилось — до сего утра. Пальцы его с трудом сжимали холодный металл, суставы ныли — не от возраста, а от вечной усталости, что вползала в кости, как плесень в прогнившие стены.
Когда раздался стук, не резкий, но настойчивый, как дождь по надгробию, Танкред поморщился.
— Да кого там демоны угораздили принести? — пробурчал он и нехотя пошёл к двери, тяжело ступая.
На пороге стоял Равель. Волосы его были тщательно зачёсаны, а на лице, как всегда, застыло выражение напускного спокойствия, будто он пришёл благословлять, а не досаждать.
— Здравствуй, — произнёс он, тихо, почти шёпотом.
Танкред с шумом выдохнул сквозь нос.
— Вот только тебя мне с утра и не хватало... — отрезал он, не делая шагу в сторону.
— Я ненадолго. Хотел бы услышать твой ответ насчёт вчерашнего.
— Обсудил с Герардом. Завтра выдвигаюсь.
— Хорошо. — Равель кивнул, но взгляд его был неспокойным. — У меня есть ещё вопрос.
— А ты, как я погляжу, любишь повторяться. Что теперь?
— Ты говорил с Каином? О его снах. Мне нужно знать, что он видел.
Танкред нахмурился.
— Мы не поднимали эту тему.
— Но это важно. Очень.
— Я понял ещё с первого раза, — буркнул Танкред. — Он расскажет, когда посчитает нужным. Я на него не давлю.
— А может, всё же спросишь? — Равель говорил мягко, но в голосе чувствовалась требовательность, как сталь под вуалью.
— А может, ты пойдёшь и опять займёшься своими аномалиями? Танцы с бубном там или что ты там ещё колдуешь... Иди, давай. Не мешай людям работать.
Равель глубоко вздохнул.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору.
— Надеюсь, нет, — отрезал Танкред и закрыл дверь прямо перед его носом, словно захлопнул крышку гроба. Потом, не спеша, вернулся к кухонному столу и продолжил свою монотонную уборку, как палач, вновь точащий топор.
К вечеру, когда в окна заполз сине-чёрный мрак, а пламя в очаге легонько потрескивало, подёргивая стены колышущимися тенями, Танкред поднялся наверх. Каин по-прежнему лежал, как статуя забытого короля. Разговор был коротким: Танкред напомнил о завтрашнем задании, о важности упражнений — и ушёл собирать снаряжение.
Ближе к ночи, когда тишина в доме стала почти священной, Каин спустился. Без костылей.
— Смотри-ка, уже на двух ногах? — усмехнулся Танкред, бросив взгляд через плечо.
— Натёрли подмышки. Да и надоело выглядеть жалко, — проворчал Каин.
Танкред хохотнул.
— Куда собрался? Ты говорил, на границу с Дункарном? Могу пойти с тобой.
— Нет. — Ответ прозвучал твёрдо. — У тебя своё. У меня своё.
Каин кивнул, опустив глаза.
— Всё-таки решил идти с остальными?
— Да... Совесть замучает, если останусь. Не хочу снова видеть, как они рискуют, пока я бездействую.
— Рад, что совесть у тебя есть. Это обнадёживает, — усмехнулся Танкред и отвернулся к шкафу. Через мгновение он достал из глубины тёмный, запылённый свёрток, обмотанный полосами старого полотна. — Раз уж ты решил всё начать заново... Подумал, что тебе это пригодится.
Каин принял свёрток. Ткань была шероховатой и пахла железом и пеплом. Он развернул её — и замер. Внутри лежали два знакомых клинка: сталь, как лёд, волчьи пасти на гардах, будто готовые вцепиться в шею врагу. Его первые мечи.
— Я и не думал, что они всё ещё у тебя, — прошептал он, и в голосе зазвенело что-то слабое, почти детское. Воспоминания вернулись, как раны под ногтями: первые сражения, первая кровь, первые страхи, которые тогда казались непреодолимыми.
Танкред с доброй усмешкой покачал головой.
— После того, как твоя катана разлетелась в щепки, решил, что пригодятся. Ты, конечно, их уже перерос... Но с чего-то же надо начинать. Опять.
— Спасибо. Для меня они много значат.
— Постарайся в этот раз не сломать, — хмыкнул Танкред.
Они оба рассмеялись. Тепло и немного горько — так смеются только те, кто уже знает цену боли.
Каин вернулся наверх, унося с собой старое оружие — как напоминание, как обет. Он не был уверен, куда ведёт путь, который выбрал. Но в этот раз он хотя бы готов был сделать первый шаг. Не на костылях. Не в страхе. А с клинками в руках. И с верой — хоть и хрупкой — что всё ещё можно исправить.
К утру в доме было тихо. Хлопотливая поступь Танкреда, громыхание посуды и сиплое ворчание растворились в утренней тишине, как будто их и не было вовсе. На кухонном столе осталась лишь короткая записка, небрежно прижатая глиняной кружкой. Чернила еще не высохли — резкий запах железа бил в нос, как напоминание: тренируйся, пока можешь дышать.
Каин нашёл её, когда на небе еще не рассеялась багровая полоса рассвета. Прочёл раз, другой... В каждом слове сквозило Танкредово упрямство. Простой почерк, короткие фразы, но за ними — целое молчаливое прощание. Без объятий, без речей, без сожаления. Каин сжал записку в кулаке. Бумага шуршала, как сухая кожа мертвеца.
Остаток дней он провёл в одиночестве — с мечами, с собой, с болью, которую не снимали ни мази, ни отдых. Тело его исцелилось, но душа и дух оставались сбитыми с ног, как солдат после неудачного сражения. Он снова и снова повторял упражнения, как заклинания, надеясь, что в рутине найдёт утраченный пульс силы. Иногда, особенно ночью, ему казалось, что в зеркале отражается кто-то другой — юноша, не прошедший испытания. Но он стирал сомнения потом и дыханием, пока руки не дрожали, а колени не подгибались.
И вот, наступил тот самый день.
Он надел простую чёрную рубаху, запахнул кожаный плащ, затянул ремни на груди и бедрах, убрал мечи — те самые, из волчьих пастей — за спину. Сердце колотилось, как барабан перед казнью. Паника сжимала грудь, хрипло шептала: останься, ты еще не готов. Но Каин выдохнул. И вышел.
Воздух был холоден, пах вымокшей землёй и мокрым деревом. За изгородью лаяла собака. Где-то каркала ворона. Под его сапогами поскрипывали камни, как будто мир сам не хотел отпускать его. Но он продолжал идти — к вратам, за которыми уже собирались те, кто ждал его.
Он увидел их сразу. И они — его.
Дэмиан заметил первым. Маленький, вихрастый, с глазами, полными солнца.
— Каин! — кричал он, размахивая руками и прыгая. — Каин!
— Он нас видит, — пробурчал Артур, словно это было проклятьем.
— Он просто рад, что Каин все-таки решился, — сдержанно сказала Ноель, глаза её при этом были внимательны, как у охотницы, подмечающей любую трещину в доспехах товарища.
— Может, стоило дать ему больше времени? — осторожно произнесла Рейна, скрестив руки на груди.
— И то верно. С его-то ранами... — добавил Андар, потирая шрам на шее, словно та боль отзывалась в нём вновь.
— Каин не глуп, — сказал Артур. — Если он здесь, значит, всё уже решил.
Рейна и Андар переглянулись, в их взгляде — тревога, как у старших братьев, видящих младшего на поле боя.
Каин подошёл. Неуверенно, но твёрдо.
— Привет, — сказал он просто.
— Ты всё-таки пришёл, — с облегчением произнесла Ноель.
— Я так рад, что ты с нами! — воскликнул Дэмиан, бросаясь в объятия, в которых больше искренности, чем в тысяче речей.
— Будто я мог оставить вас одних, — устало выдохнул Каин. Словно это и была правда, и проклятие.
Он подошёл к Рейне, глаза его были серьёзны.
— Уверена, что тебе стоит идти?
Она приподняла бровь.
— А есть причина, по которой мне не стоит?
— Ты ведь знаешь. После всего... — слова давались ему с трудом, как будто каждый звук резал по горлу. — Я просто подумал...
Рейна чуть улыбнулась. Грустно.
— Всё будет нормально, — сказала она. — Я справлюсь.
— Я рядом, — ответил он.
Она шутливо стукнула его кулаком по плечу.
— Ну хватит. Ты же знаешь, я не люблю эти сопли.
Он улыбнулся. Легко. Настояще. Как будто впервые за долгое время.
Вернувшись к остальным, он спросил:
— Что ж, какой у нас план?
Все молча посмотрели на него. Молчание было почти почтительным.
— Обычно этот вопрос был адресован тебе, — сказал Андар с лёгкой усмешкой.
— В этот раз — мне, — спокойно ответила Ноель. Она достала компас. Тот самый. Покрытый вмятинами, трещинами, пахнущий солью, кровью и путешествиями.
Она передала его Каину. Тот посмотрел на него, как на старого врага.
— Опять эта штука... — вздохнул он.
— Пойдём по стрелке. А дальше — как всегда, — сказала Ноель.
Никто не возражал. Не потому что верили — а потому что выбора у них не было. Всё, что оставалось, — это идти.
Они двинулись в путь и впереди, как всегда, было неизвестное.
Дорога змеилась, как и всегда, по горам и лесам, меняя кожу с каждым изгибом — то густая хвойная чаща, где в сумерках шевелились ветви, словно пальцы мертвецов, то открытые каменистые плато, над которыми вились вороны, ожидая падаль. Пейзаж сменялся с ленивой неторопливостью, как старый скоморох — маски, но неизменно оставался чужим. Альмлунд уже остался позади, лишь запах его полей, отголоски теплых ветров и дух старого дома иногда еще витали в памяти.
Ни таверн, ни постоялых дворов. Только холод, костры, чадящие мокрыми ветками, и земля, которая в утреннем свете казалась не землей вовсе, а телом древнего чудовища, дышащего тяжело и медленно.
Трое суток они шли, как молчаливое братство, и с каждым днем молчание одного из них становилось все громче. Каин не сказал ни слова. Ни у костра, ни в пути. Он ел молча, глядел в огонь молча, и даже когда Андар споткнулся и выругался, Каин лишь мельком взглянул, словно его интересовали только собственные тени.
Это беспокоило. Особенно Артура. Он подошел к Ноель, когда солнце клонилось к западу, заливая дорогу ржавым светом.
— Он стал... тихим, — сказал он, бросая взгляд на фигуру, идущую впереди остальных.
— Я заметила, — отозвалась Ноель сдержанно, почти ворча.
— Может, ты поговоришь с ним?
— Почему я?
— Ты знаешь его дольше, чем мы. Я уже говорил с Рейной и Андаром. Они не решаются.
— А Дэмиан?
— Будь он единственным выбором — я бы выбрал тебя.
Она бросила на него косой взгляд, но спустя минуту молчания, вздохнула и пошла вперед.
Каин шел немного в отрыве, будто ему было важно оторваться не только от группы, но и от их мыслей, взглядов, даже дыхания. Когда Ноель поравнялась с ним, он вздрогнул, как от удара.
— Ты слишком молчалив, — начала она.
— Думаешь? — его голос был хриплым, будто давно не использованным.
— Остальные переживают.
— Поэтому ты здесь? — фыркнул он. — Шпион от совета друзей?
— Ну, раз уж так вышло, да. Я посол обеспокоенного королевства.
Каин выдохнул, но в голосе слышалась усталость, не раздражение.
— Я в порядке.
— Правда?
Он хотел ответить, но не успел. Мир оборвался.
Земля впереди взорвалась с громким ревом. Воздух дрогнул, будто сам воздух вспомнил страх. Каина и Ноель отшвырнуло в стороны, как тряпичных кукол. Сквозь пыль и дрожащие тени леса показались фигуры — худые, вытянутые, как изломанные куклы из детских кошмаров. Кожа мертвенно-белая, глаза — кровавые угли, когти — ножи.
— Хельсейды! — закричала Рейна.
Андар двинулся первым. Его тело окутала черная аура, тяжелая и плотная, словно тень горы. Он бил тварей с яростью молота, каждый удар — треск костей и шипение мяса. Черепа хрустели, словно гнилые тыквы. Но с леса послышался новый звук. Треск. Шаги. Рёв.
— Похоже, они не одни, — прохрипел Артур, вставая в боевую стойку.
Из чащи хлынули другие. Изуродованные, чудовищные. Один — с рогами, будто олень из мрачной легенды, другой — с волчьей пастью и глазами, в которых читалась не ярость, но безумие. Они неслись, как буря. Артур выставил руку — и воздух сжался, отбрасывая их ударом телекинеза. Ноель подожгла лес. Пламя метнулось, охватив ближайших тварей, и рев их слился с запахом горящего мяса.
— Сколько их?! — закричала Рейна, отмахиваясь от еще одного.
Каин схватился за клинки. Его взгляд был темен. Рядом стали друзья. Спина к спине. Как в тех давних, проклятых битвах.
И тут они вышли.
Четверо. Тише, чем остальные. Но страшнее.
Их тела были человечными — почти. Но мускулы вздувались, как у боевых чудовищ. Кожа — белая, как мрамор. А когти... черные, покрытые вязкой смолой, как будто тьма сама стекала по ним. Глаза горели, как горящие угли в ледяном мраке.
— Их вожаки... — прошептала Ноель.
Один из них шагнул вперед.
— Взять их, — сказал он.
И это было страшнее всего. Хельсейд, говорящий. Не рычащий. Не визжащий. А говорящий.
Андар первым принял на себя удар. Чудовище, двигающееся с быстротой гепарда, ударило его и отбросило прочь. Их схватка была звоном стали и треском древесины — каждое столкновение сопровождалось ударом, способным снести каменную башню. Земля под их ногами трескалась.
Другие рванулись к остальным. Один, пронзив Рейну когтями, метнул её, как тряпичную куклу. Артур стиснул зубы и сдержал натиск, Дэмиан вызвал тени, Ноэль выдохнула пламя. Жара было столько, что воздух завибрировал. Их тела задымились, начали чернеть, плавиться. Когда они упали, Артур пнул одного с силой, разбивая его обугленную голову.
Но оставался последний. Он не рванул — он появился.
Как будто разрезал воздух и возник.
Прежде чем кто-либо понял, он уже вырубил Артура. Ударом, подобным молнии. Затем — Дэмиан. Ноэль ринулась в бой, и мир стал вспышками — кулаки, удары, блоки. Её пламя едва не опалило лес, но монстр выдержал. Он бился с ней на равных. Его движения были холодны, выверены — как у воина, что сражается не первый век.
— Да что за хрень?! — задыхаясь, крикнула она, но в ответ получила серию ударов, от которых сломались ребра. Её тело повалилось в траву.
И тогда остался Каин.
Он бросился в бой, но противник будто читал его мысли. Все атаки разбивались о невидимый щит. И он бил его — раз за разом, с наслаждением, с ритмом, с жестокостью, что была почти интимной. Кровь залила лицо Каина. Он не видел. Он не дышал.
Чудовище сжало горло, подняло его, как перышко.
— Развлеки-ка меня, — прорычал он, и из спины вырвались крылья. Скользкие, костяные, испещрённые жилками и покрытые слизью. Мерзость и мощь, сплетённые в одно целое.
Он взлетел.
И началась пытка.
Он бросал Каина о деревья, будто швырял камень о гору. Об скалы — треск костей, брызги крови, обрывки плоти. Воздух свистел от ударов. Каждый вздох давался с болью. Каждое движение — с мучением. Каин терял сознание... но вновь открывал глаза. Потому что не мог позволить себе умереть. Не сейчас.
Первым поднялся Дэмиан. Его голова гудела, словно в ней бил колокол, но глаза уже различали происходящее — чудовище взмыло в небо, прижимая Каина к груди, и каждый удар, обрушенный на его тело, звучал, как удар молота о мясо.
— Нет! — вырвался у него крик, больше похожий на рев боли, чем на слово.
Остальные приходили в себя медленно, будто выбирались из болотной трясины. Андар, изрыгая кровь, добил своего врага, перехватив чудовищную шею и выкрутив её с хрустом, от которого закололо зубы.
Дэмиан озирался, и взгляд его был как у зверя, загнанного в угол, но не сломленного. Идея вспыхнула в мозгу внезапно, как молния.
— Ноель! Стену огня! — выкрикнул он, голосом, в котором было столько же власти, сколько мольбы.
— Что?! — обернулась она, ошеломлённая, пепел оседал на её волосы, словно седина.
— Живо!
На секунду воздух застыл, а затем Ноель подняла руки. Магия её прорвалась наружу, словно распоротая плоть. Вспышка — и пламя расцвело вокруг, огненной стеной взметнувшись ввысь. Свет бросил длинные, рваные тени, и Дэмиан шагнул в них, как в старую, давно знакомую мантию.
Тьма прильнула к его коже, змеясь по мышцам, вползая под ногти. Его силуэт стал похож на куклу из дыма. Он бросился к Андару, глаза горели решимостью.
— Подкинь меня.
Андар кивнул молча, сплёл руки в импровизированную ступень. Дэмиан встал, напрягся — и был брошен в воздух с силой, от которой у обычного человека сломались бы рёбра. Он летел, как выпущенное копьё, но не падал. Тени, до сих пор укрывавшие его, расправились, превратившись в вороньи крылья — черные, как беззвёздная ночь.
Он взмыл в небо. Хельсейд всё ещё терзал Каина, будто пытался выжать из него душу. Кости того, казалось, ломались под каждым ударом.
— Господин будет доволен... — прошипело чудовище сквозь зубы, в которых было больше стали, чем эмали.
Каин хрипел, обмякнув в лапах монстра. Его лицо было залито кровью, кожа — синяками и ссадинами, тело — марионеткой на грани распада.
— Ну же, ещё чуть-чуть... — Дэмиан гнал себя вперёд. Тьма резала воздух.
На земле Артур, спотыкаясь, бежал за ними. Он поднял руку, сосредоточился — и с усилием подтолкнул Дэмиана вперёд, как парус, поймавший шквал.
Тот ворвался в бой, не сбавляя скорости. Его крылья сжались и тут же расправились, превращаясь в исполинские черные руки. Он обрушил их на спину хельсейда, и удар был так силён, что монстра вогнало в скалу, словно он был не плотью, а тряпичной куклой.
Каин сорвался из его лап. Дэмиан поймал его, скривившись от тяжести, и бросил вниз. Андар подхватил друга, а Рейна уже подбегала, в её руках горел мягкий, целебный свет.
Хельсейд застонал, встал — его кости хрустели, плоть трещала. Он снова рванулся к добыче.
— Нет, — прорычал Дэмиан и встретил его в полёте.
Он отбросил врага обратно в скалу, ударом, от которого камни вздрогнули. Его кулаки, покрытые тенью, сыпались градом, каждый удар — глухой, страшный, ритмичный, как похоронный барабан.
— Не смей... не смей прикасаться к нему...
Монстр заорал, извиваясь, но Дэмиан не отпускал. Его тьма изменилась, стала щупальцами. Они обвили хельсейда, как змеи, сжались на конечностях, рванули — и плоть лопнула с противным, влажным звуком.
Кровь хлестнула на камень. Чудовище рухнуло, разодранное на части.
Дэмиан стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, лицо было измазано в крови — чужой и своей. Он провёл по лбу запачканным рукавом и, не теряя времени, бросился к остальным.
Лагерь был разбит на каменистом уступе, где ветер вился по кругу, как раненый зверь, а небо клонилось к закату, окрашивая зубцы гор кроваво-багровыми бликами. Костер потрескивал в центре круга из серых, выветренных камней, отбрасывая пляшущие тени на уставшие, изможденные лица. Дым тянулся вверх, словно тонкая черная нить, теряясь в фиолетовой пустоте.
Каин лежал неподалеку, обложенный плащами и покрывалами. Рейна склонилась над ним, ее ладони дрожали от усталости, но продолжали светиться мягким бело-зеленым светом, сшивая плоть и залечивая разорванные мышцы. Остальные сидели ближе к огню, сбившись в круг, молча или полушепотом перебрасываясь словами, будто боялись разбудить тех, кого еще не убили.
Андар первым нарушил молчание. Он размял пальцы, скрипнув костяшками, и глухо прорычал:
— Что это было, по всем богам? Эти твари... столько времени ни звука от них, и вот теперь они вылезают из своих нор?
— И заговорили, — хмыкнула Рейна. Ее голос был сух, как пепел. — Честно, мне этого хватило.
— Не просто заговорили, — подала голос Ноель, не поднимая взгляда от огня. Его свет мерцал в ее глазах, как в стеклянных бусинах. — Они стали другими. Сильнее. Хитрее. Организованными. Будто кто-то научил их быть... солдатами.
Дэмиан в этот момент опустился на колени рядом с Каином, глядя на него с тревогой, как младший брат, который впервые увидел, как рушится тот, кого считал непобедимым.
— Как ты? — спросил он тихо, почти шепотом, словно боялся получить ответ.
Каин с трудом улыбнулся. Его губы были потрескавшимися, а под глазами легли багровые тени.
— Я в порядке. Спасибо тебе... Ты стал сильнее. Я это видел.
На лице Дэмиана появилась слабая, едва заметная улыбка. Но в ней было что-то детское — неуверенность и гордость одновременно. Впервые за всю жизнь он был не грузом, не тенью, а щитом. Тем, кто встал между другом и смертью. Это чувство согревало его сильнее, чем костер, и жгло под ребрами, как огонь.
Андар, как всегда, от слов к делу — не мог молчать долго:
— Наверное, это все Абель. Его проклятые опыты. Кто знает, сколько он таких уродов наваял, пока мы глаз не сводили?
— Зачем ему вообще снова создавать хельсейдов? — спросила Рейна. Она устало вытерла лоб и бросила взгляд на темнеющий горизонт.
— Потому что эксилары не показываются, — предположил Артур. — А артефакты им по-прежнему нужны. Хельсейды раньше были тупыми скотами, кусками мяса на ногах. Сейчас же... если их научили думать и слушать команды... значит, их кто-то готовил. На замену.
Наступила тишина. Слова Артура, как уголья, легли каждому на сердце — горячо и тревожно.
— И если верить словам Равеля, — добавила Ноель, — Сигард до сих пор борется с Аргусом внутри. Его тело... не выдерживает. Возможно, они искали другого носителя. Или способ укрепить связь. Эти твари — часть плана.
— Значит, по дороге нам предстоит еще не один такой сюрприз, — выдохнул Андар и провел рукой по шее, где еще чувствовался жар от недавнего боя.
Рейна выпрямилась и подошла к Ноель.
— Как он? — спросила та, кивая в сторону Каина.
— Жив. Серьезное я уже зашила. К утру сможет ходить. Хотя... с его упрямством — еще раньше.
Каин, будто услышав, медленно сел, держась за голову. В висках пульсировала тупая боль — как эхо ударов, что он пережил. Каждое движение отзывалось гулом, будто скалы внутри черепа трещали под напором.
— Ночуем здесь, — сказала Ноель. — Выступим утром. Нам всем нужен отдых.
С этим согласились все. Никто не спорил. Даже Андар. Костер разгорелся ярче, запах жарящегося мяса смешался с горьковатым ароматом сухих трав. Одна за другой головы начали склоняться к земле, но не Каин. Он отошел от костра, поднялся на склон, туда, где ветер был сильнее, а тишина — глубже. Сел на край, уставившись на лес, простирающийся внизу, — черный, как тушь, беспокойный.
Шаги за спиной он услышал раньше, чем увидел гостя.
— Вылезай. Звук у тебя, как у раненой совы, — буркнул он, не оборачиваясь.
— Значит, инстинкты не совсем притупились, — отозвался Артур, выходя из тени с ухмылкой.
— Ты вроде с ужином помогал? — спросил Каин, не поворачивая головы.
— Они справятся. Дэмиан у нас мастер по готовке. Жаль, не дерется он так же вкусно, как жарит.
Они оба слабо усмехнулись. Но смех быстро угас. Артур сел рядом, глядя вперед.
— Что происходит?
Каин нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— С тобой что-то не так. И не надо мне рассказывать, что ты просто устал. Или что голова болит.
— Думаешь, я притворялся, когда этот ублюдок бил меня о скалы?
— Дело не в этом. Не только в этом, — поправился Артур. — Я... я слышал тебя. Внутри. Мысли. Образы. Ты не пытался драться. Не по-настоящему.
Каин развернулся к нему, лицо побелело.
— Ты не имел права.
— Я знаю. И не хотел. Но когда ты кричал — я не мог не услышать. Кейт. Аргус. То, что он с тобой сделал... Я все видел.
Каин встал. Почва под ногами была неровной, но он стоял уверенно, несмотря на боль.
— Я не хочу об этом говорить.
— А может, стоит? — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Мы все молчим. Потому что уважаем тебя. Потому что верим, что ты справишься. Но молчание не спасает, если ты гниешь изнутри.
— Может, мне лучше уйти? Если я вам мешаю.
— Нет, — покачал головой Артур. — Но если ты будешь жалеть себя, вместо того чтобы быть тем, кем ты был, может, тебе действительно стоило остаться в Альмлунде.
Каин молчал. Ветер терзал его волосы, как когти.
— Сегодня Дэмиан спас тебя. Это не случайность. Он изменился. Тренировался каждый день, пока ты лежал без сознания. Потому что ты вдохновил его. Ты дал ему цель. А теперь... ты сам не можешь найти свою.
Артур встал и положил ладонь ему на плечо — крепко, по-братски.
— Подумай над этим.
Он ушел. Остался только Каин, ветер, да темнеющий лес внизу. И мысли, тяжелые, как камни.
Каин вернулся в лагерь, когда вечер уже начал стремительно оседать в густую темень. Воздух был полон запаха дыма и тушёного мяса, а пламя костра металось в глазах его товарищей, что сидели в кругу, ели, говорили, смеялись — слишком громко, слишком живо, как показалось ему. Он молча подошёл к своему месту, сел, будто приземлился камень, и принялся есть холодную порцию, не чувствуя вкуса.
Дэмиан, чьё лицо обычно светилось детским задором, сегодня выглядел немного мрачнее обычного. Он заметил Каина и чуть наклонился, заглядывая в его потемневшее лицо.
— Не понравилось? — спросил он тихо, словно боялся спугнуть что-то ранимое.
Каин оторвался от еды и посмотрел на него, будто только сейчас понял, где находится.
— А? А... нет, всё в порядке. Спасибо, — произнёс он с неловкой улыбкой, неуклюже.
Дэмиан нахмурился, но не стал давить.
— Ты точно в порядке? Прости... Я пытался догнать того хельсейда, но он был слишком... слишком быстр.
Каин посмотрел на него и, не сдержавшись, положил ладонь на плечо юноши. Тёплая, крепкая рука — в ней было больше благодарности, чем в сотне слов.
— Всё нормально, дружище. Правда. Спасибо, что старался, — сказал он. Его голос был тихим, но честным.
Дэмиан улыбнулся в ответ — с той искренностью, которая бывает лишь у тех, кто ещё верит в хорошее.
— Ладно. Поверю тебе... пока, — усмехнулся он и снова принялся за еду.
Каин краем глаза заметил взгляд с противоположной стороны костра. Ноэль. Её черты освещались огнём, делая лицо живым, почти призрачным. В её глазах было беспокойство, такое явное, что оно, казалось, обжигало сильнее, чем пламя. Каин чуть склонил голову, улыбнулся ей. Она тоже улыбнулась, слабо, чуть виновато, и опустила взгляд, уткнувшись в тарелку.
Вечер стекал в ночь без происшествий. Кто-то дремал у костра, кто-то уже ушёл в палатки. Каин вызвался на ночное дежурство, сам, без лишних слов. После того, что сказал Артур... чувство вины поселилось в нём, как сорняк в щели между камней — цепкое, живучее. Артур был прав. Он не сопротивлялся. Он позволил страху взять верх.
Трус.
Он стоял у кромки лагеря, наблюдая, как ночной лес шепчет, как звёзды мерцают между редкими облаками. И вдруг — шорох позади.
Он обернулся — это была Рейна. Вылезла из палатки, в рубашке, наброшенной на плечи, волосы растрепаны, лицо бледное, но спокойное.
— Не спится? — спросил он, не поворачивая головы полностью.
— Ага... — тихо вздохнула она, подходя ближе.
— Здесь красиво. Особенно ночью, — сказал он, кивая в сторону деревьев, погружённых в серебро лунного света.
Рейна улыбнулась уголком губ. Но в её взгляде было не спокойствие, а осторожность.
— Ты в порядке? — спросила она, чуть склонив голову.
Каин тяжело выдохнул. Улыбка, что появилась на его лице, была натянутой, как струна, готовая лопнуть.
— Что с вами такое, а? Соревнуетесь, кто больше раз спросит меня об этом? — усмехнулся он, но глаза остались серьёзными.
— Я знаю тебя достаточно давно, чтобы понять, что что-то не так, — ответила она мягко, но твёрдо.
Каин пожал плечами. Спрятаться от неё было почти так же трудно, как от самого себя.
— Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь, — продолжила она, опуская взгляд. — Это ведь моя первая вылазка после... ну... ты понял.
— Понял, — отозвался Каин.
— Тебе ведь страшно, да?
Он не ответил сразу. Лишь нахмурился.
— Ага, — признал он наконец, едва слышно.
— Мы знали, на что идём. Знали, что может случиться всё что угодно. Но после смерти Джерда... всё стало другим. Всё стало...
— Реальным, — подхватил Каин, и их взгляды встретились.
— Да, — кивнула Рейна. — До этого смерть была чем-то, что случается где-то рядом. С чужими. Не с нами.
Каин опустил взгляд. Пламя костра отражалось в его зрачках, и в этом пламени горела память.
— Когда на моих глазах умерла Кейт, я... сорвался. Осталась только ярость. Когда Аргус схватил меня — я не знал, выживу ли. Слышал, как хрустят мои кости. Ощущал, как всё тело становится холодным... Было так страшно. Я не хотел умирать. Но самое ужасное...
Он замолчал на секунду.
— Когда всё потемнело... когда пришёл конец... мне было хорошо.
Рейна вздрогнула.
— Я понимаю, как это звучит, — продолжил Каин. — Но я чувствовал покой. А теперь — боюсь. Каждый раз. Это чувство... оно подавляет, душит. И я не знаю, как с ним справиться.
— Ты ведь всегда шёл вперёд. Всегда. Это не слабость, Каин. Это — след от того, что ты пережил. Ты справишься.
Он усмехнулся, криво.
— Конечно справлюсь. Куда мне деваться, верно?
Они оба хмыкнули. Было в этой тишине что-то утешающее. Что-то, за что стоило держаться.
— Мы трое — всё, что осталось от старой команды, — тихо произнесла Рейна.
Каин кивнул.
— Верно...
— Андар так боится нас потерять, что сегодня бросился вперёд как живой щит.
— Этот великан всегда хотел защитить всех. Даже если сам потом валялся в крови, — сказал Каин с печальной улыбкой.
— Нам надо держаться вместе.
— Да, — кивнул он. Потом замолчал. Что-то терзало его внутри.
— Знаешь... я давно хотел сказать... — начал он. — После того, что случилось с Джердом... ты ведь не собираешься наделать глупостей?
Рейна насторожилась.
— Думаешь, я хочу отомстить? — спросила она холодно.
— А разве нет? — в голосе Каина появилась суровость.
— Я не настолько глупа, — фыркнула она.
— Напомнить тебе, как ты одна пошла к Конраду в Токсхейме, когда Джерда похитили?
Рейна вздохнула.
— Тогда всё было иначе.
— Не думаю. Я переживаю за тебя, Рейна. Не хочу потерять ещё одного друга. Месть — не выход.
Рейна встала. Лицо её стало жёстким.
— Спасибо, что беспокоишься. Но у меня есть голова на плечах.
Каин вздохнул.
— Ладно уж...
— Я пойду спать. Утро скоро. Надо быть в силах, чтобы двигаться дальше, — сказала она и скрылась в палатке.
Каин остался один, вновь глядя в лес. Его лицо было хмурым.
— Обиделась... — пробормотал он себе под нос.
Ночь ещё не ушла. Но рассвет уже подступал из-за горизонта. И с ним — всё то, от чего не скрыться.
Утро настало серым и безмолвным, как затишье перед бурей. Солнце лишь робко пробивалось сквозь тяжёлые облака, похожие на клочья пепла над полем после пожара. Земля ещё хранила холод ночи, а влага окутывала вещи инеем, словно предупреждение — впереди не будет легко.
Команда молча собиралась в путь. Каждый делал это с той сосредоточенностью, которая рождается лишь после слишком большого количества тревожных утрат. Стрелка компаса, будто зачарованная змея, продолжала поворачиваться в одном направлении, и все надеялись — отчаянно, почти на грани суеверия, — что цель наконец близка.
— Как думаете, нам ещё долго топать? — спросил Артур, нарушая тишину.
— Надеюсь, что нет... — проворчал Андар, с трудом поднимая свой мешок, — дальние дороги — не для старых костей.
— Если бы этот проклятый компас указывал не только направление, но и сколько шагов осталось, было бы куда проще, — фыркнула Ноель, утирая влагу с лица.
Каин шел чуть впереди, его взгляд метался по сторонам. Ландшафт пробуждал в нем что-то смутное, как полузабытый сон, навязчиво знакомый, но недоступный в полной мере.
— Вам не кажется, будто мы уже бывали здесь? — спросил он, всматриваясь в неровную тропу, петлявшую между кустами, как шрам.
Остальные огляделись.
— Не похоже, — сказала Рейна, прищурившись.
— Я тоже не узнаю эти места, — пробормотал Андар, поглаживая подбородок.
Но Дэмиан внезапно замер.
— Нет... Каин прав. Я помню эту дорогу. Было что-то... — он нахмурился, словно выковыривал воспоминание из затвердевшей глины.
Пока они пытались разобраться в этом дежавю, компас, словно ведя их по воле кого-то или чего-то, вывел к кромке земли, где начиналось море. Воды раскинулись перед ними тяжёлой сталью, блестящей в утреннем свете, с чуть подрагивающей гладью — бесконечное зеркало неба и безмолвия.
Ноель выдохнула:
— Кажется, я поняла, почему всё показалось знакомым...
— Это... то место, о котором я подумал? — пробормотал Каин с тенью усталой иронии.
Артур вдруг расплылся в улыбке.
— Похоже, мы едем ко мне в гости, — сказал он с тем особым видом, каким люди встречают старый дом, в котором уже никто не живёт.
Рейна приподняла бровь.
— О чём ты?
— Мы ведь отсюда в прошлый раз отплывали в Сейнхольт, — вздохнула Ноель, будто старая рана вновь напомнила о себе.
— Вперёд, на поиски Избранного! — воскликнул Артур, и его голос эхом прокатился над безмолвным берегом.
Они направились к ближайшему причалу — древнему, покрытому солью и тиной деревянному сооружению, где всё ещё пришвартовывались торговые корабли. Монеты в их карманах звенели уныло и скромно, но было достаточно, чтобы занять места на медленно готовящемся к отплытию судне.
На борту, когда солёный ветер уже трепал волосы, Дэмиан осторожно напомнил:
— Мы ведь тогда половину пути преодолели благодаря твоему телепорту, Каин. Снова так сделаем?
Каин нахмурился. Он молчал с полминуты, прежде чем, неловко почесав шею, произнёс:
— Ребят... Есть одна... мелочь, — голос его был слишком тихим, чтобы не насторожить.
— Какая ещё мелочь? — спросила Ноель, сжав губы.
— С момента... ну, как я пришёл в себя... с телепортом возникли проблемы, — прошептал он.
В ответ повисла тишина. Только парус хлопнул от ветра.
— А если конкретнее? — напряжённо сказала Рейна.
Каин глубоко вдохнул.
— Я сейчас... не могу телепортироваться. Совсем, — произнёс он.
— Что?! — воскликнула Ноель, но Артур поднял руку, будто усмиряя бурю.
— Тише. Может, он имел в виду, что пока не может прыгать далеко, но на короткие расстояния всё ещё возможно?
— Верно, Каин? — с надеждой переспросил он.
Каин натянуто улыбнулся.
— Нет, — сказал он просто.
Андар застонал и закрыл лицо рукой.
— Значит... ты не можешь переместить нас вовсе? — спросил он, будто желая услышать другое, более удобное "нет".
Каин кивнул с виноватой миной.
— Да твою же мать, — выдохнула Ноель, глядя на бушующее вдали море, как на врага.
— И что нам делать? Прыгать в воду и грести до ближайшего берега? — буркнула Рейна.
— Я плавать не умею... — пробормотал Дэмиан с видом человека, приговорённого к морю.
— Мы знаем, — отрезала Ноель, сверля его взглядом.
Каин опустил голову:
— Простите. Надо было сказать раньше...
Все замолчали, и лишь волны продолжали шептать что-то своё — вечное, несущественное и равнодушное к их бедам.
Артур вдруг выпрямился, на лице заиграла хитрая улыбка:
— Есть у меня одна идея, — сказал он, и в этот момент даже холодный ветер, казалось, задержал дыхание, чтобы выслушать, чем всё это закончится.
Они стояли у самого края корабельного борта, глядя вниз, на шаткую, едва удерживающуюся на воде лодку. Молчание тянулось, как тугая верёвка перед обрывом.
— Это и была твоя великая идея? — голос Ноель дрогнул от недоверия и злости. — Ты серьёзно?
Артур равнодушно пожал плечами.
— Я работаю с тем, что есть. Если у кого-то есть лучшее предложение — я весь внимаю, — фыркнул он, демонстративно отступив назад.
Идея Артура заключалась в следующем: он вытащил из груды корабельного груза крошечную лодку, больше похожую на плот. Весел у неё не было, устойчивости — тем более. А на вопрос «Как мы вообще на ней поплывём?» он, не моргнув, ответил: «С огоньком».
Когда они с трудом уместились на борту — тесно, как рыбы в бочке, — Артур указал Ноель занять место в корме и использовать пламя, чтобы создать тягу. Простыми словами — стать мотором.
— Если я подожгу эту развалюху, вся твоя «гениальность» пойдёт ко дну! — прорычала она.
— Тогда просто не жги. Мы посреди моря — утонем быстро, не мучительно, — отозвался Артур с лёгкой усмешкой.
— Как успокаивающе, — сухо заметила Рейна, усаживаясь рядом с Дэмианом, который уже выглядел так, словно сожалел о том, что вообще родился.
Ноель подняла руки. Пламя вспыхнуло, и лодка, к их удивлению, двинулась вперёд. Медленно. Очень медленно.
— Мы так неделю плыть будем! Поддай жару, капитан! — с энтузиазмом воскликнул Артур.
Она посмотрела на него так, будто собиралась поджарить его с хрустящей корочкой.
— Я тебе сейчас брови спалю.
Тем не менее, она усилила поток, и лодка ускорилась. Ветра подхватили их, течение помогло, и вскоре они мчались по волнам с пугающей скоростью.
— Эм... ребят... — робко подал голос Дэмиан, глядя на приближающийся берег. — Мы либо пролетим мимо города, либо врежемся в причал.
— Как тормозить?! — вскрикнул Андар, лихорадочно озираясь.
— Может, Ноель встанет спереди и дунет в обратную сторону? — предположила Рейна.
— Расслабьтесь, — буркнул Артур. Он поднял руки, и лодка замерла в воздухе, как будто наткнулась на невидимую преграду. Телекинез мягко обвёл её, словно ладонь дитя, и точно подогнал к пристани.
Корабль тихо чиркнул бортом о доски причала.
— Подожди... — медленно сказала Ноель, глядя на Артура. — Ты всё это время мог сам управлять лодкой?
— Ага. А что?
Наступила тишина. Ноель смотрела на него, будто хотела выжечь в нём дыру взглядом.
— Тогда зачем ты сделал из меня проклятый двигатель?!
Артур улыбнулся, совершенно искренне.
— Ну... так же веселее.
Она рванулась вперёд, но Дэмиан поспешил схватить её за плечо.
— Давай без убийств. Пока.
— Я зажарю его во сне... — прошипела она.
Впрочем, спустя минуту на их лицах снова появилось что-то похожее на улыбки. Впереди раскинулся порт Фисквихта — солёный воздух, крики чаек, мачты, качающиеся вдалеке. Они снова ступили на землю Сейнхольта — королевства, где когда-то нашли Артура.
Теперь путь лежал к новому избранному. И никто не знал, что ждёт их дальше.
— С чего начнём? — спросил Андар, оглядывая строения, будто выбирал, что сгореть должно первым.
Плавучий город, сплетённый из дерева и верёвок, казался одновременно хрупким и живым. Дома покачивались на волнах, как пьяные моряки, но при этом сохраняли странную, почти гордую красоту. Повсюду бурлила жизнь: рыбаки, путники, матросы и торговцы двигались в хаотичном порядке, словно кто-то встряхнул мешок с живыми существами и высыпал его прямо в порт. Одни искали еду, другие — выпивку, а третьи — возможность забыть, кто они такие.
— Предлагаю начать с ревизии всех пабов, — мрачно пошутил Каин.
Артур скривился.
— Не думаю, что второй такой отыщется, — пробормотал он.
— Очень на это надеюсь, — тихо вздохнула Ноель.
— Компас ведь всё ещё указывает направление? — подала голос Рейна. — Просто идём по стрелке. Он сам нас выведет.
Команда кивнула. Они двинулись вперёд, пробираясь между прилавками и тавернами. Воздух был густым, пропитанным солью, потом, дымом, рыбой и дешёвым элем. Вечер тянулся за горизонт, золотя верхушки мачт и крыш, пока стрелка компаса не застыла перед очередным злачным местом.
Изнутри доносился шум — смех, ругань, звон кружек и глухие удары. У входа качалась потускневшая вывеска: «Хмельной лосось».
— Очаровательно, — пробурчал Андар.
— Это уже какое-то издевательство, — выдохнула Ноель, уставившись на здание, как на личного врага.
— У судьбы, как всегда, ужасный вкус в шутках, — добавил Дэмиан, мрачно.
— Постойте... я знаю это место, — задумчиво произнёс Артур, прищурившись.
— Конечно знаешь, — проворчал Каин. — Ты наверняка тут жил.
Ответа не последовало. Потому что дверь распахнулась — с таким размахом, будто кто-то пытался вышибить её из реальности. Изнутри вылетел человек. А точнее — вылетел, перевернулся в воздухе и сбил с ног Дэмиана, который с глухим стоном оказался на мостовой.
— Что за...?! — вскрикнула Рейна, но не успела договорить, как следом вылетели ещё трое.
Причину, казалось, вырезали из ночного кошмара. Высокий, почти в два метра, худощавый, словно вытянутый из тени. Длинные конечности, кожа бледная, будто снег под луной. Светлые волосы цвета сухих осенних листьев, нос с горбинкой и глаза — жёлтые, как раскалённый песок в полдень.
— И чтоб я вас больше здесь не видел! — проревел он голосом, от которого вибрировали двери ближайших домов.
На нём была засаленная тёмная рубаха и фартук — белый когда-то, теперь — покрытый пятнами, в том числе кровью. Команда инстинктивно напряглась. Но Артур вдруг шагнул вперёд, прищурившись.
— Лейнор?
Фигура замерла. Золотые глаза уставились на него.
— Артур?.. — произнёс он, как человек, увидевший призрак.
А потом, без предупреждения, оба закричали — не от ужаса, а как два идиота, которых случайно развели жизнью на противоположные концы мира. Они обнялись с шумом и радостью, будто не видели друг друга целую вечность.
— Вы знакомы? — удивлённо спросила Рейна, наблюдая это бурное воссоединение.
Тем временем Каин поднял Дэмиана с земли. Тот выглядел так, словно пытался понять, чем именно его сбили: человеком, рыбой или молотом судьбы.
— Знакомы? — Артур с сияющей улыбкой повернулся к ним. — Это же Лейнор. Мой лучший друг!
Каин бросил взгляд на компас. Стрелка указывала прямо на странного, окровавленного юношу.
— Похоже, — сказал он. — Мы его нашли.
Лейнор устроил их за дальним столом, в углу «Хмельного Лосося», где было потише и не так пахло рыбой. Стены были закопчены, а пол – липкий от пролитого эля. Заведение держалось на одном честном слове и запахе жареного мяса.
— Что ты тут делаешь, Лейнор? — Артур хлопнул его по плечу, как старого боевого товарища. — Я думал, ты всё ещё в Маркштадире. Как этот проклятый город ещё не утонул без лучшего повара пяти королевств?
— Почти утонул, — хмыкнул Лейнор. — Владелец этого паба — старый друг моего отца. Его кулинар сбежал, и он попросил меня подменить, пока не найдёт нового идиота. Вот я и здесь.
— А тех троих ты за что? — спросил Андар, кивнув в сторону двери, за которой недавно исчезли униженные мужики.
— Не захотели платить. Начали махать кулаками. Ну, я и показал им, кто здесь главный, — устало пожал плечами Лейнор, словно подобные сцены были для него обыденностью.
— В драках он с детства мастак, — вмешался Артур. — Скольких мы с ним вместе уложили, не счесть. Ещё в юности влезали в передряги, как в омут с головой.
— Лишь бы не оказался очередным пьянчугой... — пробормотала Ноель, бросив косой взгляд в сторону Каина.
Каин между тем рассматривал компас. Стрелка упорно указывала на Лейнора, будто спорить с ней было кощунством.
— Не возражаешь? — он протянул прибор Лейнору.
— Это что ещё за штуковина? — нахмурился тот.
— Просто коснись, — сказал Артур. — Ради меня.
Лейнор пожал плечами и выполнил просьбу. Компас вспыхнул бледным светом, стрелка дрогнула, повернулась — и уставилась в новую сторону.
Наступила тишина. Всё стало предельно ясно.
— Ну вот... — выдохнула Рейна. — Он и есть.
Лейнор смотрел на них, будто пытался угадать, во что ввязался. Все переглянулись, и Артур заговорил. Медленно, но уверенно, он рассказал всё: о компасе, об избранных, о монстрах и древних сущностях, что шепчут из трещин в самом воздухе. Остальные дополняли рассказ, вплетая свои куски реальности в общий узор. Лейнор молчал, слушал внимательно. И лишь когда всё было сказано, он тихо произнёс:
— Значит, вы... избранные?
— И ты тоже, — ответил Артур.
— Ага... Только избранные для чего? — нахмурился Лейнор.
— Чтобы сражаться с тем, чего никто не понимает до конца. Монстры. Архаи. Всё прочее. — Артур развёл руками. — Грубо говоря — быть героями.
Слово «герои» повисло в воздухе, тяжелое, почти насмешливое.
— Это, должно быть, трудно сразу переварить, — тихо сказала Рейна.
— Можешь подумать. Никто не гонит, — добавил Каин.
Лейнор, к удивлению всех, кивнул.
— Да я с вами.
— Вот так просто? — прищурился Андар.
— Как-то слишком просто... — пробормотал Дэмиан.
Артур, не скрывая радости, протянул руку. Лейнор пожал её крепко.
— Я и не сомневался в тебе, брат.
— Ты же понимаешь, — сказала Рейна. — Это не игра. Ты можешь пострадать.
— Может, и не вернёшься, — пробормотал Дэмиан.
— Знаю. — Лейнор кивнул. — Я не идиот. Всё понимаю. Я не всё пережил, что и вы, но слышал. Здесь, в Сейнхольте, творится нечто жуткое. Люди исчезают. Торговцы рассказывают о тенях, что уносят рыбаков, будто море само стало голодным. Даже Марна не знает, как с этим справиться, а ведь она держала этот город железной рукой. Если я и вправду могу помочь — то должен. У меня тоже есть те, кого я хочу защитить.
Слова его прозвучали просто. Без пафоса. Потому и запомнились.
— Главное, чтобы ты понимал, куда идёшь, — серьёзно произнёс Каин. — Мы не зовём. Мы предлагаем.
— Я не из тех, кто потом жалуется, — сказал Лейнор с лёгкой усмешкой. — Если уж ввязался — дойду до конца.
Артур хлопнул по столу.
— Решено. Раз уж нашли — пора возвращаться в Альмлунд и всё обсудить с Равелем.
— Согласен, — кивнул Каин. — Но сначала нам стоит поговорить с Марной.
— С какой стати? — нахмурился Андар.
— Потому что это её земля. В прошлый раз она чуть не вырвала нам головы за самовольство. Лучше сказать ей самим, чем ждать, пока её воины нас схватят, — отозвался Каин.
— Он прав, — подтвердила Ноель. — Она не прощает второго раза.
— Она в Маркштадире, — вставил Лейнор. — Вчера уехала. Проблемы с новой аномалией. Вернётся утром.
— Ты уверен? — удивился Артур.
— Один из её гвардейцев — мой друг. Мы говорили перед их отплытием.
Рейна вздохнула:
— Ждать до утра... А у нас даже на ночлег не хватит.
Артур усмехнулся:
— Я здесь живу. Можем остаться у меня.
Ребята кивнули, не находя в этом подвоха.
— Ладно. Идите к Артуру, — сказал Лейнор. — Я доработаю смену. Потом приду и принесу еды.
Ночь выдалась на удивление спокойной. Лейнор, как и обещал, пришёл позже, не с пустыми руками — принёс еды, свежей, ароматной, такой, какая бывает только у поваров, что готовят с душой. Поужинав, большинство тут же завалились спать, уставшие за день — и телом, и духом.
Артур и Лейнор не спешили последовать их примеру. Прошло слишком много времени с последней встречи. Они открыли пиво, одну бутылку за другой, и позволили себе роскошь — говорить до рассвета. Артур с присущей ему экспрессией рассказывал истории о путешествиях, о битвах, об удачах и провалах. Лейнор слушал внимательно. В его взгляде было неподдельное участие — не из вежливости, а потому что слышал в голосе друга то, что невозможно подделать: горечь, радость, страх, надежду.
Слова мешали спать остальным, но никто не вмешался. Все понимали: Артур был счастлив — его друг детства оказался одним из избранных. А значит, он был не одинок в этом безумии.
Под конец Лейнор признался, что уволился. Владелец паба, старый друг отца, был расстроен, но не держал зла. Лейнора же терзало чувство вины. Артур рассмеялся — как умел, весело и горько — и, налив себе ещё, переключил разговор на более лёгкие темы.
Солнце, пробившееся сквозь окна, застало их врасплох. Они встретили его сидя, утомлённые, с припухшими глазами. Остальные начали собираться. Пора было двигаться дальше.
— Думаешь, она уже здесь? — хрипло спросил Каин, поправляя плащ.
— Должна была прибыть, — пробормотал Лейнор, прикрыв глаза рукой. Головная боль пульсировала в висках.
Артур, плетущийся сзади, опорожнял очередную бутылку.
— Да куда в тебя столько лезет?! — буркнула Ноель, качая головой.
— Годы тренировок, — усмехнулся он.
— Явно не тех, что нужно, — тихо отозвался Андар.
У резиденции Марны их встретила гвардия. Но прежде чем кто-то успел заговорить, вода у берега вздрогнула, подалась вперёд, и из неё вырос силуэт — женский, властный. Светло-русые волосы, морская загорелость кожи, усталые, почти выцветшие глаза.
— Снова вы... — вздохнула Марна.
Каин шагнул вперёд.
— Здравствуйте...
Марна оглядела их взглядом, в котором было больше раздражения, чем удивления.
— Лейнор? И ты теперь с ними?
Все повернулись к высокому юноше. Тот лишь развёл руками:
— Думаю, лучше, если они сами объяснят.
Каин заговорил. Коротко, ясно, без прикрас. Лейнор — избранный. Им нужна его помощь. Против Архаев, аномалий, надвигающегося хаоса.
Марна прикрыла глаза.
— Ну хоть один нормальный в вашей шайке будет, — пробурчала она.
Каин попытался улыбнуться.
— Приятно слышать...
— И чего вы ко мне явились на этот раз?
— Хотел узнать, как обстоят дела с аномалиями, — ответил он.
Взгляд Марны потяжелел. За ним стояли бессонные ночи, решения на грани, и груз, который не поделишь даже с близкими.
— Всё... плохо. В Фисквихте течения сходят с ума. Морские твари появляются одна за другой — глубинные, древние. Корабли ходят еле-еле, на каждом шагу — нападения. Люди прозвали их "водяные фантомы". Они — как трупы, сотканные из воды, тины, рыбьих ошмётков. Принимают облик утонувших. Манят к себе живых, словно зовут домой. А потом — утаскивают в бездну. Навсегда.
Она сделала паузу, вдохнула.
— В Маркштадире — не лучше. Болезни, что никто не может объяснить. Люди замирают, словно застывают — на часы, на дни. Некоторые начинают стареть в глазах. На днях мальчишка — пятилетний — к закату превратился в седого старца. Умер. Никто даже не понял, почему. Лекари разводят руками. Я... не знаю, что делать.
— А что Равель? — тихо спросила Ноель. — Он ведь пытался бороться с эффектами аномалий.
— Рассказывал что-то про баланс, печати, замки. Я не поняла ни слова. Только знаю: становится хуже. С каждым днём.
Повисла тишина.
— Мы можем чем-то помочь? — неуверенно спросил Дэмиан.
Марна глянула на него резко, но затем её лицо смягчилось.
— Нет. Спасибо, но... нет. После прошлого вашего визита я до сих пор распутываю последствия. В этот раз — лучше не вмешивайтесь.
Каин молчал. Возразить было нечем. Марна права — в этом не осталось сомнений. До их прибытия в Сейнхольт море было спокойным, улицы — живыми, а дети не умирали от того, что не должно было существовать вовсе. Теперь же — день за днём кто-то исчезал, страдал, умирал... И никто не знал почему.
— Мы разберёмся. Как только соберём всех избранных, — сказал он наконец, пытаясь звучать уверенно, но голос всё равно дрогнул.
— Дожить бы до этого дня, — отозвалась Марна сухо. Как будто уже не верила, что это возможно.
Рейна шагнула вперёд.
— Совсем ничего нельзя сделать? Хоть что-то?
Марна устало провела рукой по лицу.
— Не знаю... Мне уже скоро отплывать. Может, другие скажут что-то дельное. Хотя бы звучащее не как пустой трёп.
— Отплывать? Куда? — спросил Лейнор.
Марна посмотрела на него пристально, как будто пыталась понять — спрашивает он от интереса или из желания казаться вовлечённым.
— Герард собирает лидеров. Хочет обсудить свой альянс. Раньше я отказывалась — мне и без этого хватало дел. Но теперь... думаю, может, стоит хотя бы выслушать. Поймите меня правильно: я не из тех, кто ищет помощи или суёт нос в чужие беды. Я всегда держалась особняком, никому ничего не навязывала. Но сейчас... сейчас мои люди умирают. А я стою и смотрю. И не знаю, что делать.
В её голосе сквозила боль. Та, что не закричишь, не напишешь, не выскажешь. Та, что разъедает изнутри.
— Может, у других найдётся ответ... — пробормотал Андар, избегая её взгляда.
— Герард для того всё это и начал, — добавила Ноель. — Он верит, что вместе мы сильнее.
Неожиданно у Каина в кармане что-то завибрировало. Кусочек металла задрожал, зажужжал, и тонкий луч света вырвался наружу, вспыхнув перед ним силуэтом мужчины. Полупрозрачный, искажённый — но узнаваемый.
— Каин! — хриплый, торопливый голос раздался в воздухе.
— Помянешь, как говорится... — пробормотала Марна, скрестив руки на груди.
Световая проекция повернулась — и словно растерялась на секунду.
— Ого... и тебе привет, Марна, — сказал Герард, голос его потеплел, но в нём чувствовалась настороженность.
Марна не ответила. Только посмотрела на него с холодной прямотой.
— Вы используете призрачный маяк. Что-то случилось? — настороженно спросил Каин.
— Есть информация. Думаю, вам она будет очень полезна, — ответил Герард.
И в его голосе прозвучало то, что не оставляло сомнений — надвигается нечто куда более серьёзное.