В огне

  Выкидыш значительно ослабил мой организм, и через несколько дней у меня развилась пневмония. Как объяснил мне военный хирург Брайан Мануэль Галлифорд, выпускник Военно-медицинского университета США, пневмония представляет собой воспаление легочной ткани. В ходе заболевания альвеолы — маленькие воздушные мешочки в легких, ответственные за газообмен — заполняются жидкостью или гноем, что затрудняет дыхание и приводит к кашлю, лихорадке и другим симптомам.

Основной причиной пневмонии является инфекция. Бактерии, вирусы или грибки проникают в легкие и вызывают воспаление. Иммунная система организма реагирует на инфекцию, что ведет к скоплению жидкости в альвеолах.

Для лечения мне были назначены капельницы с антибиотиками, которые также вызвали у меня неприятные побочные эффекты.

После первых двух процедур у меня развился постинъекционный флебит – воспаление венозной стенки, возникающее из-за повреждения или раздражения вены во время инъекций. Важно отметить, что это произошло исключительно по моей вине. Вместо того, чтобы спокойно лежать до окончания капельницы, я постоянно садилась, приподнималась и поворачивалась, что вызывало трение о стенку сосуда. К счастью, проблему удалось быстро решить с помощью холодных компрессов, противовоспалительных препаратов и усиленного покоя.

Оставалось еще шесть капельниц, но мое состояние заметно улучшилось. Да, я все еще быстро уставала и большую часть времени проводила во сне, ела плохо и иногда бредила, но хотя бы могла коммуницировать и как-то общаться, а не лежала, как выжатый лимон.

Для реабилитации это было хорошим знаком, но для меня самой - крайне утомительным состоянием. Я просыпалась посреди ночи от сильного холода и чувствовала себя так, будто меня облили из огромного ведра с ледяной водой...

  Ветер за пределами лазарета воет, словно изгнанный волк, терзаемый одиночеством. Я сижу, безучастно расчесываю волосы и сверлю глазами простыни, словно надеясь найти в них утешение. Вдруг за шторкой раздается знакомый, но давно не слышанный голос: 
— Рей! 
С наивным удивлением и трепетом в голосе я спрашиваю: 
— Коди? 
— Здравствуй. Можно войти? 
Я поспешно проверяю, как выгляжу, и, убедившись, что всё в порядке, отвечаю полурадостно-полурастерянно: 
— Да-да, заходи. 
Коди входит внутрь, его лицо озаряет ласковая улыбка. Я пытаюсь ответить ему той же улыбкой, но она выходит с оттенком грусти. Он садится на краешек кровати, аккуратно отодвигая одеяло, стараясь не причинить неудобств. 
— Хотел тебя проведать. Знаю, что поздно, но только сейчас узнал о твоем недуге. Как ты себя чувствуешь? Лекарства, которые выписал Брайан, помогают? Уже заметила эффект? 
— Слава Богу, самочувствие немного улучшилось. Но слабость еще есть, и спать, да и вообще лежать, могу только на нескольких подушках, иначе дышать не получается. Сразу хочется кашлять.

⁃ М-м-м... Пневмония — это действительно серьёзная проблема. 
⁃ Да, поэтому не садись так близко. Вдруг тоже заразишься. 
⁃ Не беспокойся, я уже переболел. 
⁃ Правда? 
⁃ Да, в детстве. Надо сказать, что, несмотря на всю серьёзность и длительность этого заболевания, после выздоровления организм вырабатывает очень сильные антитела. Шанс повторного заражения крайне мал. 
Мои глаза расширяются, рот приоткрывается, и я завороженно охаю. 
Об этом Брайн не упоминал... 
⁃ Я даже не знала. Спасибо, что сказал. 
⁃ Ха-ха... Не за что. У тебя всё есть? Может, тебе что-то нужно? 
На секунду сердце замирает. 
⁃ Ничего не нужно. Логан обеспечивает всем необходимым. Но мне очень приятно, что ты беспокоишься. Как у тебя дела? 
⁃ Хорошо. Как обычно. 
⁃ Ты не грустишь? 
Его щеки слегка розовеют. Но смущается он не столько из-за моей заботы, сколько вспоминая свою прошлую "слабинку". 
⁃ Нет. После нашего разговора мне стало намного лучше. 
⁃ Я этому рада. 
⁃ Да... Рей?.. 
⁃ Что?

Он прикусывает губу в задумчивости, словно тщетно старается подобрать нужные слова.

— Прости.

— Простить? За что?

— За... за то, что не смогли тебя уберечь...

Тягостное молчание заполняет пространство между нами.

Затем я робко беру его руку в свою.

— Давай притворимся, что этого никогда не было. Будто это всего лишь дурной сон. Хорошо?

— Хорошо, — его ответ мгновенный, но в голосе слышится неуверенность. — Так и сделаем.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит печальной.

— На самом деле ты очень внезапно заболела...

— Да. Для меня это тоже стало шоком. Мы с Логаном легли спать, но ещё до этого я чувствовала себя нехорошо. Температура слегка поднялась, и Брайн дал мне жаропонижающее. А потом, наверное, часа за два до рассвета, я проснулась от сильной тошноты и головной боли.Открываю глаза, а лазарет будто на волнах качается. Всё расплывается. Голоса звучат как в тумане. Я запаниковала, подумала, что, не ровен час уйду в лучший мир.

Коди взволнованно цокает языком.

⁃ Бедняжка... Но именно так всё и начинается: температура, слабость, головокружение. Хотя это было давно, я помню всё так, словно это случилось вчера. Как я лежал под кучей одеял, дрожа от озноба, страдая от невозможности вдохнуть, и как из-за сильного и частого кашля у меня ужасно болели мышцы живота. 
⁃ Да-да. У меня тоже болят. 
⁃ Такую болезнь никому не пожелаешь. Когда я узнал, что ты заболела, в голове сразу возник образ: ты лежишь с мокрыми тряпками на лбу, закутанная и свернувшаяся калачиком. Но когда я зашёл сюда, я обрадовался, увидев, что мои мрачные ожидания не оправдались. 
Я прикрываю рот рукой и прыскаю от смеха. 
⁃ Тебе надо было зайти пару дней назад. Тогда всё было именно так, как ты описал. Точь-в-точь. 
Мы беззаботно смеёмся.

Проходит еще немного времени, и после получаса непринуждённой беседы Коди встает.

— Ладно, я тебя заболтал... Да и мне пора идти.

— Ничего подобного. Мне очень приятно, что ты пришёл. Ты помог мне хотя бы на миг забыть о болезни.

— Правда?

— Да. Заходи в любое время. Если вдруг захочешь спросить совета, вывернуть душу наизнанку или просто поговорить. Я всегда тебя выслушаю.

В его глазах мелькает искорка. Щеки снова краснеют, и, смущенно улыбаясь, он говорит:

— Спасибо тебе. Ты... ты всегда можешь ко мне обратиться. Я... — его голос дрожит и вибрирует, звучит очень нежно и трогательно. — Что бы ни случилось, я всегда помогу тебе.

Я улыбаюсь ему, глядя прямо в глаза.

— Спасибо. Я буду знать.

*
  С тех пор как я была назначена попечительницей и выхаживательницей Александра - полуторамесячного малыша, случайно найденного на территории ныне пришедшего в запустение Севастополя, я недвусмысленно установила для себя и окружающих: теперь я являюсь матерью двоих детей.
Этот необычный, околдовывающей наружности юнец, с темно-серыми глазами, быстро нашёл путь к моему сердцу.
Казалось бы, как может чужой ребенок полюбиться столь сильно и столь скоро? Но я чувствовала в нем нечто необыкновенное. Влюбляющее с первого взгляда. Я полагаю, что этим было его упорное стремление жить и радостное чувство дарения своей непоколебимой целеустремленности и стойкости духа перед лицом невзгод.
Он был еще мал, но уже шел по пути воина.

Роуэн строго-настрого запретил мне прикладывать его к груди, полагая, что это может навредить моему здоровью. Я уважала его мнение, но следовать этому правилу было нелегко. И когда я забывала взять с собой смесь, я так или иначе, полудобровольно-полувынужденно, кормила его грудью. Но могла заверить, что никаких осложнений это за собой не вело.

Мне нравится проводить время с Александром. Это наполняет меня чувством собственной значимости, тихой радостью и спокойствием. Наши чувства взаимны. На моих руках он почти никогда не плачет...

  Запеленав его в чистые пеленки, я выхожу на улицу, чтобы он немного подышал свежим воздухом и проветрил легкие. Замечаю, как к воротам подходит солдат, который часто бывает рядом с Роуэном. Он здоровается с караульными у ворот и засовывает руки в карманы. Услышав громкий, приступообразный кашель одного из них, он, казалось бы, обеспокоенно спрашивает: 
— Что с тобой? Простудился? 
Тот, едва не плача, сплевывает и отвечает сдавленным, напряженным голосом: 
— Да, похоже, легкие воспалил... С каждым днем все хуже. На дворе август, а я в куртке, потому что холодно пиздец.
Солдат задумчиво мычит. 
Есть что-то странное, амбивалентное в его, на первый взгляд, сочувствующем взгляде...
—если знобит значит температура. - он прикладывает руку к его нахмуренному лбу, убеждённо кивает головой и твёрдо говорит - Да, у тебя жар. Причем не слабый. А давно так себя чувствуешь?
Караульный пытается заговорить, но снова срывается на кашель, и кашляет надсадно и долго.
—н-не знаю... Может неделю. Может чуть больше... Херово настолько, будто никогда здоров не был.
—а почему к Брайну не обратишься?
—да ноги никак не дойдут.
Солдат не то усмехается, не то фыркает.
—а чего тут идти? Расстояние не бей лежачего.
—да я не про это... Откладываю постоянно. Думаю сегодня-сегодня, попозже, через час, и в итоге вот так остается.
Солдат невзначай поворачивается и я делаю вид, что рассматриваю личико Александра.
—ну, скорейшего выздоровления тебе. Смотри не откинься.
Говорит он на прощании и уходит в том же направлении откуда пришел.

Голова раскалывается, в мыслях хаос и сумбур догадок. Что это была за странная беседа? Что пытался выведать тот невысокий солдат? Он явно что-то вынюхивал, и не без оснований. Хотя раньше я не обращала на него особого внимания, его глаза, полные невинности и живости, запомнились мне. Сейчас же они излучали ледяное презрение.

Но почему? Что могло стать причиной такой резкой перемены в его настроении? «Смотри не откинься», — сказал он с особой интонацией, вложив в эти слова то ли угрозу, то ли обещание. Он так умело скрыл это за маской привычной для всех доброты и благодушия, что никто даже не заметил. Почти никто. Возможно, если бы я была так же близка с этим солдатом, я бы тоже ничего не заподозрила, очарованная его простотой и искренностью. Но мой взгляд на ситуацию был более трезвым и холодным.

Здесь что-то явно было не так...

*
  «Где-то с неделю... Может чуть больше...».

Изначально я хотел сразу отправиться к Логану. Но даже моя девяносто восьми процентная уверенность в вине Сэма не могла заменить те оставшиеся два процента сомнений. И кто, как не его друг и напарник Уэйн, мог помочь мне получить эти недостающие частицы истины?..

⁃ Коди?
С удивлением спрашивает он, когда я, не постучавшись, вхожу в его шатер. Он стоит на коленях в одних черных боксерах, аккуратно разглаживая постель.
⁃ Я тебя не отвлекаю?
Спрашиваю я, стараясь скрыть эмоции.

Он сглатывает, его взгляд нервно мечется по сторонам.
⁃ Нет. Входи. Что-то случилось?
⁃ Ничего особенного. Но мне нужно поговорить о Сэме. Его состояние меня сильно беспокоит.
⁃ М-м-м...
⁃ В детстве я сам переболел пневмонией. Это было ужасно. А у него все так запущено... Боюсь, как бы его легкие не превратились в тряпки.

Уэйн растерянно кивает, проводя рукой по волосам, еще больше их растрепывая. Я замечаю, что он не может смотреть мне в глаза, его взгляд блуждает по постели, рукам, сумкам.

⁃ Почему ты не поторопил его? Ведь вы друзья. Друзья должны быть очень настойчивы в таких ситуациях. Даже если это воспринимается негативно. 
⁃ Я пытался, н-но... он ведь никогда не слушает... 
Я тяжело вздыхаю. 
⁃ Ты должен быть осторожен, Уэйн. Пневмония очень заразна. Если раньше ты ей не болел, то значит, ты в зоне риска. 
⁃ Да. Спасибо, я учту. 
Я издаю взволнованный стон. На лбу появляется морщина от тревоги. 
⁃ И правда... Особенно вирусная пневмония. У меня была аспирационная — безобидная для окружающих, но про вирусную я слышал, что риск заразиться сохраняется в течение недели после появления симптомов у больного. Сколько Сэм сказал, у него это длится?.. — я задумчиво прижимаю большой палец к нижней губе — Кажется, как раз неделю и длится. 
Уэйн издает тихий смешок, полуудивленный, полураздраженный. 
⁃ Да, но откуда нам знать, какая у него пневмония? Ты знаешь симптомы вирусной? 

⁃ Хм... если память меня не подводит, то это... высокая температура, кашель с хрипами, но без отделения мокроты - не сухое першение, а надрывные позывы, которые могут продолжаться минуту или две, сопровождаясь ощущением удушья и нехватки воздуха. Еще затрудненное дыхание и потеря аппетита из-за сложностей при глотании. Сэм как раз очень похудел. Осунулся. Я не врач, но более чем уверен, что у него именно вирусная пневмония, - заключаю я с холодной, расчетливой ненавистью в глазах и теплой, добросердечной улыбкой на губах. - Все вышеперечисленное... совпадает.

Уэйн смотрит на меня долго, со смесью презрения и горечи.

⁃ Что тебе нужно, Коди?

⁃ Мне? Только правда.

С его губ срывается кривой смешок, он морщится.

⁃ Какая еще правда?

Я улыбаюсь, в то время как внутри у меня все кипит.

⁃ Плохая. Омерзительная. Бесчеловечная правда.

Опять наступает короткое молчание, а потом я тихо, обескураженно заключаю:

⁃ Это сделал он.

Уэйн сокрушенно опускает голову и тяжело вздыхает.
⁃ я отговаривал его, предупреждал, но он ведь упертый как баран!
⁃ а позвать кого-то? Доложить? Уэйн, он избил ее чуть ли не до полусмерти. У нее на лице живого места нет. Глаза кровью залиты. - я горько усмехаюсь краями губ - Как у него вообще сил-то хватило? Так сильно хотелось кончить, что как выпал шанс вмиг пропали слабость, тошнота и удушье?
Уэйн с сожалением качает опущенной головой и закрывает глаза ладонью.
⁃ я этого не хотел, Коди. Клянусь. Я не думал, что он так жестоко с ней обойдется. Я думал поразвлечется несколько минут и оставит, а он вдруг... начал ее дубасить ни с того ни сего. Я вообще не понимаю нахера ему это нужно было! Блядь... блядь...
Я больше не хочу ничего слышать.

Переполненный жгучей ненавистью и отвращением, я вскакиваю и со всей силы бью его ногой по голове. Он издает глухой стон и валится на землю. Не давая ему опомниться, я хватаю его за шею, где болтается его опознавательный жетон. Мой локоть оказывается под его подбородком, а ладонь этой же руки перемещается на бицепс противоположной.

Уэйн воет и рычит, пытаясь вырваться.

Другая рука давит на затылок, покрытый шрамами, и толкает его голову и шею вперед в локтевой сгиб.

— С-сучий... потрох... — разъяренно рычит он сквозь окровавленные зубы.

Я фиксирую ноги вокруг его талии и прогибаю спину, чтобы усилить давление на его шею.

— Ненавижу таких, как ты... — почти захлебываясь от злости, шиплю я. — Никчемные, бесхребетные трусы, боящиеся встать против беззакония, пристыдить кого-то. Тебе правда нравится жить с языком в заднице? Нравится прятаться в тени? 

Из его рта вырывается нечленораздельный хрип, глаза заливаются красным.

Еще немного и он отключается.
Навсегда.
По шатру распространяется невыносимое зловоние.
Я отталкиваю его на постель, накрываю одеялом и выхожу. Не долго думая направляюсь к Логану, всеми силами стараясь скрыть свою перевозбужденность.

Два процента? Безоговорочно есть.