В огне

Дни проходят словно в забытье. Я будто бы не ощущаю себя. Единственное, что знаю, — это то, что стою на земле, сплю на койке, а на могиле солдата... плачу. Головные боли уже не такие, как вначале, но всё равно болезненные и изнуряющие. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я занимаюсь шитьём. Приехав в Заркану, я хотела забыть об этом занятии, так как оно ассоциировалось у меня с подземным городом, где служило лишь инструментом для выживания. Однако здесь, в удушающих объятиях белых стен, в полном одиночестве, я понимаю, что это единственное, что помогает прогнать досаду и печаль.

И сейчас, поджав ноги под себя и заплетя волосы в небрежную косу, чтобы они не мешались, я продолжаю шить, полностью поглощённая процессом, пока до моих ушей не доносится приближающийся шум суматохи. Подняв голову, я вижу нескольких солдат, ведомых доктором, которые вносят в лазарет раненого до изнеможения товарища. Общими усилиями они укладывают его на кровать, и я замечаю на его обнажённом торсе знакомые витиеватые чёрные линии.

Логан!

- Принесите феноксиметилпенициллин, диклофенак, капельницы с физраствором и глюкозо-солевым раствором, поливитамины и Тайленол, - велит доктор, и солдаты буквально вылетают из лазарета.

Сняв с Логана бушлат, он открывает моему взору инфицированную рваную рану. Края ее отекли, а сама она покраснела, даже побагровела, и загноилась. Стоит доктору слегка надавить на рану, как с губ Логана срывается протяжный хриплый стон. Гной и сукровица выплескиваются наружу.

- Что с ним? - спрашиваю я, спускаясь с кровати вместе с простыней. - Его укусили?

Доктор горько усмехается.

- Если бы его укусили, он бы здесь не лежал. Хотя, вернее сказать, он бы лежал не здесь.

Я подхожу как раз в тот момент, когда последняя деталь одежды - камуфляжные штаны, пропитанные слякотью и кровью, падают на пол. Логан будто не видит ни меня, ни доктора, ни вообще ничего. Словно в полудреме, он лишь мычит и кряхтит, и сил у него хватает лишь на то, чтобы изредка вертеть головой.

- В рану попала инфекция.
- Это смертельно? Что с ним будет?
Я сжимаю свое запястье так сильно, что остаются следы.
- Смертельно, если вовремя не оказать помощь. Они пробыли в дороге дольше, чем планировалось, и из-за этого воспаление прогрессировало, развилась гипертермия, усилилось недомогание, появилась головная боль и нарушилась ориентация в пространстве и времени.
Когда солдаты приносят все необходимое, он просит их выложить лекарства на тумбу и уйти, чтобы не разводить еще большую грязь.
Я не знаю, насколько это позволено, но все же встаю рядом с ним, сжимая его ледяную руку.
- У меня нет анестезии, - недовольно замечает доктор и обращается ко мне: - Отвлекай его разговорами, хорошо? Это не уменьшит боль, но хотя бы немного поможет ему.
Я решительно киваю. Он моет руки и берет в руки маленький нож.
Когда лезвие погружается в кожу, Логан выгибается и мычит, словно раненый зверь.
- Все хорошо, - говорю я ему, прижимаясь своим лбом к его. - Я с тобой. Смотри только на меня.

Кровь впитывается в белоснежные простыни, обволакивая руки доктора. На лице и шее Логана выступает испарина. В его затуманенных глазах пылает боль. Он случайно находит подол моего платья и сжимает его так крепко, что я едва не падаю на него.

— Всё будет хорошо... всё обязательно будет хорошо, — неустанно повторяю я, словно молитву. — Ты справишься. Ты выздоровеешь. Я не оставлю тебя.

Каждое мое слово идет из глубины души. Во мне не осталось никаких сомнений, прошлые страхи исчезли. Я хочу лишь признаться ему, говорить эту правду, пока не онемею. Смотря на его измученное, израненное лицо, видя его страдания, я понимаю... если он уйдёт, я останусь... одна.

«Ты останешься одна».

Да, без тебя я останусь одна.

— Паранефральный абсцесс, — тихо шепчет доктор, немного выпрямившись.

— Что это?

— Скопление гнойного материала в пространстве вокруг почки. Нужно провести разрез в поясничной области, чтобы обеспечить доступ к гнойнику.

— Вы сможете?

— Да. Но ему придется собрать в кулак все свое терпение.

Его рука в моей — сжата до посинения. Я смотрю ему прямо в глаза.

— Только я, — говорю я ему настолько строго, насколько могу при всей своей тревоге. — Перед тобой только я, слышишь? Я не уйду. Я буду рядом до конца. — Губы дрожат, но я держусь, хоть и на последнем издыхании. — Теперь... моя очередь тебя спасать.

Утопая в боли, он едва слышит меня. Не может произнести даже одно слово внятно. Но ему достаточно того, что он видит мой силуэт. Его снова режут, и он сжимает мою руку так сильно, что я почти вскрикиваю.

— Ты молодец, — подбадриваю я, снова склоняясь к его лицу. Мои волосы, словно занавесы, укрывают его со всех сторон. — Ты такой молодец... Ты все выдержишь. Ты же такой сильный! Осталось совсем чуть-чуть.

Он зажмуривается, сжимает зубы и опускает голову.

— Сейчас...

Доктор вскрывает гнойник, промывает его и дренирует. Края раны на определённом участке оставляет неушитыми, как он объяснил, чтобы создать оптимальные условия для оттока гнойного отделяемого.

- Всё! - радостно сообщаю я, и мой голос срывается от нахлынувших слёз. - Всё закончилось... Слышишь?..
Он смотрит на меня, не моргая. Его лицо, как у того солдата, с каждым мгновением... деревенеет.
Застывает. И только слабая улыбка на губах остаётся последней искоркой жизни.
В моей груди что-то разбивается вдребезги. Небо моего внутреннего мира обрушивается на землю.
- Логан... - зову я его шёпотом, но он не откликается. - Логан...
Доктор проверяет его пульс. Молчит, но по его взгляду понимаю - сердце остановилось.
Он снова берёт в руки нож и, вскрыв его грудную клетку, начинает ритмично сжимать сердце, заставляя кровь течь по сосудам.
- Прошу тебя, - взмаливаюсь я, прижимая ладони к его щекам. - Умоляю, не уходи... не бросай меня в этом ужасном мире, умоляю... Логан...
Его руки медленно опускаются вниз. Зрачки не двигаются. А сам он... словно кукла. Недвижим и безмолвен.
- Ты должна сделать ему искусственное дыхание.
- Как это сделать?
Мой голос срывается и грубеет.

- Открой его рот, выдвинь нижнюю челюсть вперед, проверь, нет ли во рту рвотных масс или чего-то подобного, и если есть, удали указательным пальцем, повернув голову набок. Затем одну руку ты должна подсунуть под его шею, а ладонью другой руки нажать на лоб, максимально запрокидывая голову. Правой рукой обхвати подбородок так, чтобы пальцы, расположенные на нижней челюсти и щеках, смогли разжать и раздвинуть его губы. Левой рукой зажми нос. Наклонившись к его лицу, сделай глубокий вдох открытым ртом, затем плотно охвати губами его открытый рот и сделай энергичный выдох, с усилием вдувая воздух в его легкие. Поняла?
- Да, поняла.

Трясущимися руками я располагаю его так, как велено, набираю полную грудь воздуха и вдуваю, не оставляя в своих легких ни капли. И еще раз. И еще. И снова. В глазах темнеет. Моё собственное сердце бьется словно в голове — так сильно я его слышу.
- Давай! Давай!
Отчаянно кричит доктор, чьи руки уже по локти в крови.

Нет... ты не можешь вот так умереть...

Логан... это же ты...