В огне

   Захолустья, такие как Кристал-Ривер, быстро погрузились в мрак безжизненных трущоб. Всего через несколько месяцев после вспышки они стали напоминать места, где следов цивилизации никогда и не было. Однако, несмотря на всё это, они оставались источником продовольствия.

  Для Логана понятие «жизнь» после начала войны стало крайне неоднозначным. Он смотрит на валяющихся под их ногами обескровленные и обездушенные трупы, тужась разглядеть в них хотя бы крупицу людей, которыми они когда-то, может быть даже совсем недавно, были, но не может.
И сидя на замшелом бордюрном камне, бесшумно наблюдая за скорой расправой над зараженной шести-семилетней девочкой он не знает кто перед ним. Не знает, что ему нужно чувствовать. Поэтому предпочитает  сделать то же, что и всегда - не чувствовать ничего.
Или хотя бы не показывать.

- Давай, Коди.

Роуэн зовет товарища, крепко удерживая девчушку за спутанные и пропитанные кровью волосы. Коди сжимает автомат и медленно подходит. На его лбу блестят капли пота, он тяжело сглатывает и упирает дуло в ее лоб.

Секунда...

Вторая...

Третья...

Но ничего не происходит.

Роуэн смотрит на него с яростью в глазах.

- Стреляй в нее!

- Да... сейчас... сейчас...

Но это всего лишь слова. Это «сейчас» никогда не наступит. Понимая это, Роуэн в сотый раз берет всё в свои руки. Наводя ствол на зараженную, он без колебаний нажимает на курок.

Бам!

И всё. Истерические крики обрываются, и она падает ничком.

Коди хочет поднять глаза, но не может. Роуэн подходит к нему вплотную и с презрением произносит:

- Слабак.

Логан недвижим. Как и прежде. Как и во все неисчислимые предыдущие разы. Он смотрит на детский труп и на его лице нет никаких эмоций. Но в груди, за патронной лентой, за изгвазданным грязью и кровью бушлатом, за испещренной длинными тонкими шрамами кожей, и за грудой деформированных костей, все разрывается, ветшает, превращаясь в   размочаленные лохмотья.
Возможно это сердце, но Логан очень сильно сомневается, что оно у него есть. После стольких-то отнятых жизней...

- вам их жалко? Жалко, потому что вы видите перед собой детей? Но это не дети! - Роуэн поднимает труп девочки за волосы, показывая остальным - С того момента как ее укусили она больше не ребенок! Это убийца. Зараза на ножках. В ней нет ничего, кроме болезни, которую мы обязаны искоренить! И сколько бы мы не ссали им в уши, что они в полной безопасности, что им абсолютно ничего не угрожает, если так и дальше будет продолжаться, и если вы не возьмете свои ебаные яйца в кулак, рано или поздно эти твари доберутся и до них, и тогда у этого блядского мира не останется больше ни единого шанса! Больше ничего не останется и бороться будет не за что! Вы понимаете это или нет? Понимаете, что это уродливое подобие ребенка из-за вас когда-нибудь доберется до настоящих детей! До тех, что растут в лагере! Они не понимают, что происходит, многие из них родились там и просто-напросто не знают другой жизни. Для них все нормально. Но вы! Вы подвергаете их невинные жизни опасности! Вы обрекаете их на смерть! Вы и ваша тошнотворная трусость! 

Все слушают его и не могут возразить, ведь он прав. Но в который раз он уже оказывается прав? В который раз он произносит эту горькую правду? Пока человек сам не придет к чему-то, никакие призывы его не убедят. А этих солдат... уговаривать придется еще очень долго.

Роуэн бросает ребенка и снова подходит к Коди:

- В следующий раз, когда захочешь зассать, вспомни, что, возможно, Эмми погибла из-за такого же добродушного сопляка, как ты.

  Гудит двигатель. Машина трогается.

Взгляд Логана устремлён в пол, который он не видит. Перед его селадоновыми глазами всё ещё стоит её лицо с той неповторимой изюминкой. В его лёгких витает аромат её угольно-чёрных волос. В окружении этого гниющего ужаса он единственный, кто способен почувствовать хоть каплю наслаждения. Он единственный, кто по-настоящему жив.

Наверное, это так несправедливо...

- я не могу. Как бы не старался, не могу...
- не нужно так из-за этого загоняться. Роуэну в очередной раз захотелось покричать, что поделать. Не закапывать же теперь себя заживо.
- но ведь он прав. Я тюфяк. Толку от меня как от солдата если я не способен выполнять даже свою первостепенную функцию? Но, Логан, я... просто патологически не могу. Каждый раз когда вижу этих детей я представляю перед собой  Эмми. Будто собираюсь убить ее. И у меня не получается от этого избавиться. Я хочу, но не могу.
Он обессиленно всплескивает руками.
- ты просто должен понять, что иного выхода у нас нет. Если мы не будем их убивать они расплодят эту заразу по всему земному шару, и как и сказал Роуэн, когда-нибудь, не завтра, не через неделю, даже не через пару лет, но однажды, они все таки найдут лагерь. И тогда убить придется всех. И не только детей пяти-шести лет, но и новорожденных. Младенцев, не умеющих даже ползать. Потому что они будут источником этой заразы. Может они, в силу возраста, и не будут представлять большой опасности, но так или иначе, грибки будут в них, а от них нет лекарства. Нет лечения. Только смерть.
- как ты это делаешь? Как убиваешь их? Что тебя отвлекает от мысли, что перед тобой вчерашняя первоклассница, или детсадовец, или старик, или калека, или беременная женщина?
- ничего. Я всегда знаю кто передо мной. Просто я не медлю. Прицеливаюсь и стреляю. А после думать о чем-то уже бессмысленно. Этот человек мертв.