В огне

  Облаченная в расшитые розами шелка, наложница Ясу радетельно расчесывает мои волосы. Из всех возвеличенных она всегда была самой доброжелательной, и ни разу не подняла на меня руку. Ее прикосновения вызывали у меня только спокойствие, и я была готова, чтобы она заплетала и расплетала меня хоть до самого утра.

⁃ о чем ты думаешь?
Спрашивает она как и прежде ласковым, похожим на перезвон колокольчиков, негромким голосом.
⁃ ни о чем.
⁃ врешь.
⁃ разве я смею?
Она смеется, прижимая меня к своей полной груди.
Ее губы чуть касаются мочки моего уха.
⁃ эй, Рей, сегодня меня посетит достопочтенный Кунайо. Подготовь мою комнату, хорошо?
⁃ как вам будет угодно.
Умилостивленная она запечатляет поцелуй на моей шее, а затем уходит.
Не тратя время попусту я повязываю на глаза черную повязку и выхожу следом, чтобы незамедлительно исполнить ее распоряжение.
Сквозь тонкую ткань видны старые стены из спаянных металлических пластин, испещренные зашифрованными надписями, смысл которых понятен лишь Бурэцу и его приближенным.

Под бушующие голоса солдат и разновозрастных рабынь я прохожу в покои Ясу и сразу же приступаю к делу. Все также не снимая повязки.
Я носила ее, чтобы скрыть ресницы, ведь если что-то и привлекло Бурэцо больше всего на свете, то это «непохожесть». Такой контингент женщин был у него самым что ни на есть облюбованным. С того дня как меня избрали портной высших наложниц я ни на секунду не расставалась с этим маленьким черным лоскутком. И пусть мое зрение значительно ухудшалось, стоило ему обвить мою голову, это было намного лучше, чем то, что ожидало меня если господин заметит этот экстраординарный аспект моей внешности.

Я меняю постельное белье и вдруг из-за спины доносится низкий надсадно-хриплый голос:
⁃ имя и ранг.
Отвечаю ровно и без промедления:
⁃ Рей, ранг пятый. Я портная высших наложниц.
Слышатся тяжелые шаги. Солдат подходить вплотную и тянет меня за плечо, желая, чтобы я обернулась.
⁃ что у тебя на глазах?
⁃ я слепа. Вид моих глаз омерзителен. Я не хочу огорчать наложниц этими гнусными бельмами.
Его заскорузлые руки блуждают вдоль моей щеки, аккуратно пролазя под повязку. Страх сковывает тело раскаленными цепями.
Медленно лоскут падает на землю с глухим звуком.
⁃ и где же бельма?
Молчу. Искусанные в кровь губы дрожат.
Он наклоняется, упирается ладонями в колени и заглядывает мне в глаза с сардонической улыбкой:
⁃ пыталась меня надурить, маленькая сучка? Что это? Я впервые вижу такие глаза.
Холодные липкие губы с трудом разъединяются друг от друга. Превозмогая животный страх я шепчу:
⁃ умоляю простите.
Он смеется, снова гладя меня по щеке.
⁃ чего ты так боишься? Неужели я такой урод? Такой страшный и мерзкий? Ты боишься моих прикосновений?
В его глаза нет ни капли человеческого. Снаружи он человек, человеческий мужчина, но внутри бездушное чудовище, знать не знающее о том, что такое справедливость, милосердие и гуманность.
Ему весело наблюдать за тем, как я напугана. Как трясутся мои руки и ноги, как пищит голос. Он внимательно и завороженно смотрит на каждую капельку пота, стекающую с моего лба.
⁃ умоляю простите меня.
Повторяю я от безысходности. Я не знаю, что говорить.
Он прижимается своим лбом к моему и горячо, почти обжигающе шепчет:
⁃ прощу если поцелуешь меня.
В его глазах хохочут распаленные демоны.
Моя кожа обрастает льдом.
Ведомая лишь инстинктом самосохранения я припадаю к его исполосованной щеке и оставляю короткий, холодный точно айсберг, поцелуй.
Он снова смеется. Но на сей раз раздраженно.
⁃ я не о таком поцелуе просил.
Его руки обвивают мою талию и обветренные губы прижимаются к моим. Я безотчетно ударяю его по виску, но безрезультатно.
Словно заморенный голодом волк он жадно пожирает мой рот, не позволяя даже жалкой капле воздуха попасть внутрь.
Я задыхаюсь тщетно пытаясь отстраниться.
Уразумев, что одним поцелуем насыщения ему не достичь, он рывком срывает с меня платье и бросает на свежепоменянную кровать.
Наваливается сверху и кусает в шею, чудом не задев пульсирующую жилку.
⁃ нет! Нет! Умоляю вас! Прошу не надо!
Он не слышит моих криков. Я извиваюсь под ним словно придавленная змея, но толку от этого никакого нет.
Напротив - это лишь сильнее возбуждает его.

Но внезапно из главных залов доносятся крики. Солдат останавливается и прислушивается, зажимая мне рот.
Тишина, а затем... гремит раскатистый оглушительный взрыв. Густой дым взмывает к невидимому потолку. Женщины верещат:
⁃ помогите! Помогите! Бурэцу!
Но их крики тотчас заглушает следующий взрыв, за которым следует пальба бесперебойных выстрелов.
Солдат вскакивает, сжимает автомат и выбегает из комнаты.
Наспех одевшись я выбегаю следом, и хочу спрятаться у себя, но дорогу мне преграждает рухнувшая балка.
Я столбенею.
Куда бежать?
Что делать?
Как спастись?
Вереница беспокойных мыслей терзает меня до тех пор, пока я не слышу знакомый голос:
⁃ Рей! Рей!
Это Ясу. Держа на руках двухгодовалого сына она зовет меня и я тут же бегу к ней.
⁃ что это, Ясу? Что происходит?
⁃ я не знаю, но люди ответственные за это вооружены до зубов. Нам нужно срочно выбираться.
Она хватает меня за руку и мчится к дальней двери. Хаос вокруг дезориентирует. Я теряю контроль над своими ногами и просто бегу туда куда она меня тянет, не поднимая голову.
Гул ожесточённой, кровожадной и неравносильной брани нарастает со всех сторон.
Когда мы подходим к двери Ясу отдает мне сына и тянется к браслету, увешанному ключами.

Я отворачиваюсь лишь на секунду, а когда вновь смотрю на нее, то вижу, как ее глаза наполняются болью и шоком.
С нежно-розовых губ срывается капля крови. За ней вторая. Третья. А потом они превращаются в неукротимый водопад.
Роняя серебряный ключ она падает навзничь. Смотрит на плачущего сына, а затем ее глаза потухают.

Словно статуя я безэмоционально таращусь на растекающееся красное пятно на лифе ее некогда обворожительного, сшитого мной платья. Сердце трещит по швам.
Кто-то хватает меня за предплечье и тянет к себе. Это мужчина. Мужчина в черной маске без прорезей. Он отнимает ребенка, отдает другому и хватает меня на руки.
Я бью его по лицу, по голове, по плечам, но он этих ударов совершенно не чувствует.
⁃ отпусти меня! Отпусти! Убийцы! Убийцы!
Несмотря на шум и его плотную маску мне удается услышать усмешку, отпущенную им в ответ мои оскорбления.
⁃ это мы убийцы? Кажется это больше подходит твоим названым братьям.
Я даю ему пощечину и остервенело рычу:
⁃ ублюдки! Подонки! Отпусти меня! Отпусти меня!
Меня останавливает лишь картина, разворачивающаяся за его спиной, которую прежде я всеми силами старалась игнорировать: гора бездыханных женских и детских тел, залитая темной кровью, среди которых едва заметно переливается подол платья Ясу.

Всех забранных людей рассортировывают и утрамбовывают в огромные грузовики.
Я вжимаюсь в угол и закрываю глаза в надежде, что все это просто дурной сон, от которого я скоро проснусь.

Мои глаза обращены в пол. Я не смотрю в окна. Лишь слышу приглушенные железными стенами звуки.
Один из вражеских солдатов, оставшихся с нами внутри, обращается ко мне указывая дулом на молящуюся старушку:
⁃ что она делает?
Назло молчу, испытывая его терпение. Он переспрашивает, но я непреклонна. Безумна и невообразимо глупа, но непреклонна.
Тогда он приставляет дуло к ее виску и снова задет вопрос, медленно, нарочито растягивая слова:
⁃ что он делает?
Моя губа дергается вверх от презрения и злости.
⁃ молится.
Отвечаю басовито.
Солдат с ухмылкой переводит на старуху издевательский взгляд.
Склоняется к ее уху и шепчет:
⁃ ты боишься?
Та не отвечает. Лишь трясется.
Одна из женщин спрашивает, давя рыдания:
⁃ зачем мы вам?
Солдат отстает от старухи, кладет автомат на колени и вздыхает.
⁃ узнаете когда прибудем.
Его губы смыкаются и больше он ничего не говорит.

Путь продолжается и судя по совиным улюлюканьям и карканьям воронов простирается через лес. Я смотрю вперед и не вижу перед собой ничего кроме платья Ясу.
Ясу, которой больше нет.
Я дожила до восемнадцати лет именно благодаря ей. Будучи младенцем я была отдана именно Ясу, когда та еще не была облагодетельствована никакими привилегиями, и была всего-навсего рабыней, развлекающей солдат и высших наложниц своими неподражаемыми танцевальными выступлениями.
Неопытной пятнадцатилетней девочкой она растила меня, самостоятельно уча говорить и ходить.
Я не знаю, почему она была такой. Не знаю, что заставляло ее душу быть столь прелестной, а сердце столь гостеприимным.
Возможно я не была бы так груба с этими людьми, если бы они не убили ее. Я не могла точно знать какую цель они преследуют, но одно то, что они вызволили нас из лап бессердечного Бурэцу, уже было весомым аргументом для того, чтобы уважать их. Бесчисленное множество его приспешников, долгие годы измывавшихся и запугивавших нас было убито их руками. Я своими собственными глазами видела их изрешеченные трупы. И это пробуждало в самой отдаленной части моего сердца крупицу благодарности, дребезжащую всякий раз, когда я вспоминала о Ясу.
Она хотела спасти меня. Меня и своего ребенка. В этот момент она не думала ни о Бурэцу, ни о других наложницах. Она думала обо мне и о сыне.

Я закрываю лицо ладонями и ложусь набок.

Дорога занимает у нас два дня и одну ночь. На отправление естественных надобностей и трапезу отводится не больше десяти минут, затем без лишних разговоров путь продолжается.
Ближе к его завершению я засыпаю.

Когда мои веки разъединяются, передо мной предстает огромная разубранная комната, напоминающая царскую опочивальню. Воздух наполнен ароматом глицинии. С лёгким болезненным стоном я приподнимаюсь на локтях и встречаюсь со своим отражением в прекрасном зеркале, роскошная архитектоническая рама которого похожа на портал с фронтоном и колоннами из агата, сардоникса, изумрудов с камеями. Словно его прозопопея, посреди оформленных вензелями одеял я сижу в орнаментированном древовидными пионами туникообразном халате из лотосового шёлка, а мои волосы собраны в церемониальную куафюру, украшенную витиеватыми металическими шпильками.
Разглядывая все эти украшения я не могу отделаться от мысли, что смотрю на совершенно чужого человека. Покинув пышную кровать с бархатным балдахином я медленно приоткрываю двустворчатые двери этой сказочной комнаты и выглядываю наружу.
Перед глазами развертывается анфилада сверкающих парадных залов.
Очарованная видом украшенных позолоченной резьбой дверей и стен, размещенных в торцах зеркал и картин и наполненным персонажами античной мифологии интерьером, я застываю, не в силах даже шелохнуться.
Подобную красоту я прежде наблюдала лишь в книгах, даримых Ясу на дни рождения. Столько света... ощущение будто у самого солнца одолжили кусочек и построили из него этот великолепный дворец.

Превозмогая изумление, растерянность и некоторую долю страха, я делаю шаг, уверенная, что сейчас вся эта необъятная красота рухнет. Но ничего не происходит.
Тогда я делаю второй. Нет. Все по-настоящему.

⁃ Вы уже проснулись?
Раздается мужской голос из-за спины. Я вздрагиваю всем телом.
Обернувшись вижу высокого широкоплечего мужчину в темном, богатом одеянии. Жгуче-черные лоснящиеся волосы собраны в высокий пучок, кожа бела, как молоко.
⁃ кто вы?
Попытки отыскать в его перламутрово-рубиновых глазах жестокость или насмешку терпят крах. Впервые за всю свою жизнь я вижу мужчину, который смотрит на меня никак алкающий зверь или тот, кому все подвластно, а как человек. Одухотворённый человек.
⁃ мое имя Райзар.
⁃ и что вам от меня нужно?
⁃ абсолютно ничего. Но господину Изаму есть что вам сказать.
Мои брови сводятся к переносице.
⁃ кто такой господин Изаму?
Райзар улыбается и протягивает мне руку.
⁃ давайте я все объясню по дороге. Младший господин очень нетерпеливый.

Преодолев бесчисленные коридоры мы проходим в комнату с высокой, расписанной дверью, где нас встречает молодой мужчина с длинными распущенными темными волосами, кончики которых лежат на алом ковре.
Хотя вернее будет сказать - нас встречает его спина, потому как сам он рисует.
⁃ господин Изаму, - обращается к нему невозмутимый Райзар - я привел двушку о которой вы спрашивали.
Словно ему сообщили чудесную новость, он подскакивает и бежит ко мне с восторженными возгласами:
⁃ о, дивно! Дивно! Здравствуй, милая.
Я теряюсь, неспособная вымолвить ни слова.
⁃ надо полагать, я не ошибся.
Невзначай интересуется Райзар.
Взгляд Изаму прикован ко мне, но он слышит его и спешно отвечает:
⁃ нет-нет. Это именно та девушка. Пойди и прикажи слугам, чтоб накрыли на стол, я хочу накормить ее.
Райзар клянется и уходит.

Оставшись со мной наедине сумасбродный господин зовет меня к своей незаконченной картине. Мы садимся и он спрашивает:
⁃ как твое имя?
Я смотрю на него не скрывая своего смущения и отвечаю вполголоса:
⁃ Бай Лин.
⁃ Бай Лин... - повторяет он мечтательно - Означает «почтительная». А я Изаму. Изаму Тайра.
Я смотрю на него и понимаю, что мне следует улыбнуться, во избежание его гнева, поскольку мне неизвестно где заканчивается его благорасположение, но как бы я не пыталась заставить себя проявить хоть какую-то эмоцию помимо недоумения, у меня ничего не выходит. Этот человек красивый. Без преувеличения красивый. Чистая кожа, без ран или воспалений, бездонные глаза, напоминающие облагороженные изумруды, обрамленные пушистыми и густыми ресницами, ласковая улыбка... Но за всем этим определенно скрывается кровь. Или жажда крови.
Все далеко не так просто. У Бурэцу было уйму наложниц с безупречной внешностью, влюбляющей всех и каждого, но души они не имели, и были жестокими, как он сам.
⁃ это... ваш дворец?
Спрашиваю я едва ли слышно.
Он улыбается как человек ожидавший этого вопроса всем своим сердцем.
⁃ это дворец моего отца. Но в этих покоях и над вами я полноправный хозяин.
⁃ «над нами»?
⁃ над моими обольстительными куклами.
Воцаряется оглушающее молчание.
Выражение лица Изаму становится намного спокойнее, чем прежде. Ресницы, похожие на опахала, томно приспускаются.
⁃ с того момента как ты проснулась, тебя должно быть мучает очень важный вопрос... Почему ты здесь? - он протягивает руку и аккуратно, так словно я сотворена из стекла, проводит кончиком пальца по моей подрумяненной щеке - Это место величают Годзоку. Оно принадлежит моей семье со времен Златоокого императора. Все эти земли многие века мои предки усердно возделывали, строили на них дома, которые позднее стали дворцами. Эти дворцы сейчас находятся под покровительством моего отца, Кайоши Тайра. - он берет мои руки в свои и подносит к своим губам - Что же до тебя, с этого дня ты всецело принадлежишь мне, и являешься частью моей коллекции.
Мои глаза округляются, а брови лезут на лоб.
⁃ коллекции?..
Он целуют мою руку и кивает:
⁃ да. Я коллекционирую девушек. Таких как ты.
⁃ как я?
⁃ отличающихся.
В горле встает ком. Изаму поднимается и подходит к большому окну, с видом на благоухающий сад.
⁃ Кунайо, или как вы его называли Бурэцо, был главой клана Азаи, рабовладельцем, и просто ублюдком. Много лет его солдаты громили бедные деревни, похищая из них маленьких, не сформировавшихся девочек. Толком не достигнув зрелости эти несчастные дети становились наложницами Кунайо, беспомощно продолжая его омерзительный и бессмысленный род. Кунайо прослыл извращенцем и педофилом, не любящим ничего так сильно как разврат. Люди поговаривали, что он часто будил своих наложниц поздней ночью и заставлял танцевать или ублажать его, а если они делали это плохо из-за усталости, он бил их до такой степени, что после они не могли ходить. Ужасно... Бедные, измученные дети... Ты была одной из них и это печалит меня пуще всего. Я даже представить себе не могу, что тебе пришлось пережить.
Я потупляю взор и стискиваю губы до побеления.
⁃ разве клан это не род, произошедший от детей императоров, которым было отказано в статусе принцев?
На его лице снова загорается улыбка.
⁃ так и есть. Клан Азаи происходил от детей императоров, которые были лишены статусов престолонаследников и переведены в разряд подданных. Чтобы избежать путаниц, роды называли по именам монархов, в правление которых основатели рода получили новую фамилию и титул. Например, род Азаи, происходивший от детей императора Райро, назывался «Райро Азаи», а потомки монарха Лэйо — «Лэйо Азаи».
⁃ есть еще один род?
⁃ есть. Лэйо Азаи - линия клана Азаи, происходящая от императора Лэйо. Семья названа в честь монарха, чьи четверо сыновей и двенадцать внуков основали эту линию.
Я задумчиво прикладываю руку ко рту.
⁃ а где сейчас этот род?
Изаму ухмыляется, садится и тихо, спокойно и решительно произносит:
⁃ перед тобой.

Двери растворяются и вереница служанок вносит горячие блюда. Сказочные запахи наполняют мой нос и я млею.
Как только вся еда оказывается на столе он тотчас велит прислуге удалиться.
⁃ угощайся. Тебе нужно много есть.
Я уже хочу вцепиться в грудку сочащейся соком курицы, но прежде спрашиваю:
⁃ зачем я здесь?
Он делает глоток вина.
⁃ я уже сказал. Теперь ты часть моей коллекции.
⁃ да, но что это значит? В чем заключается мое предназначение?
С его губ срывается смешок.
⁃ просто будь. А остальное придет со временем.

Легкое прикосновение и я тотчас открываю глаза, поднимаясь на встречу торопливым полузадушенным утешениям:
⁃ тише, детка, тише. Это я. Я рядом. Тебе приснился кошмар? Не бойся, все позади.
Я безотчетно хватаюсь обеими руками за его плечи, укрытые камуфляжным бушлатом, так, будто вот-вот увязну. От сильного, изрисованного тела пахнет костром, промозглой почвой и дешевым табаком.
Он находится настолько близко, что наши носы соприкасаются.
Его полупьяные глаза, исполненные какого-то безмятежного спокойствия и лёгкости, заполняют собой каждый миллиметр моего взора.
Голосом хриплым, будто простуженным я неразборчиво спрашиваю:
⁃ что вы... что вы хотите?.. Что вам нужно?..
Его губы растягиваются в широкой улыбке, обнажая желтоватые острые зубы.
⁃ чтобы ты не вопила. А то парочка таких крикуней до тебя уже знатно потрепали мою уши.
Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что мы на прогалине. Глубокая ночь. Небо затянуто плотной пеленой облаков.
⁃ почему мы на улице?
Он мычит, а потом склоняется ко мне, точно беспечная девица, желающая поделиться сплетней:
⁃ потому что у вашей старушки случилась... неожиданность. Весьма и весьма неприятная. Теперь грузовичок нужно мыть.
Его манера речи наводит меня на мысль, что я все еще сплю. Что все это очередной несусветный бред. Он не то подстегивает, не то пытается все утихомирить.
⁃ уйди.
⁃ спокойнее, милая. - его рука скользит под мое бедро, притягивая к себе - Погляди, у каждого человека по солдатику. Беспокоиться не о чем.
Я смотрю за его спину и вижу, что рядом с каждым сидит экипированный автоматчик. Словно тени, преданно преследующие тех, кто их отбрасывает.
⁃ мы будем ночевать здесь?
Он ухмыляется.
⁃ в тесноте да не в обиде.
Я толкаю его и переворачиваюсь на другой бок. Он ложится рядом и бесцеремонно притягивает меня к себе.
⁃ не трогай меня.
⁃ но мне ведь страшно.
⁃ что?
⁃ да. С детства я так и не отучился засыпать без объятий.
Он издевается. Я наотмашь бью его локтем в грудь и смыкаю напряжённые веки.

Такой чудесный сон мне испортил...