Лотос на спине

Я спокойно сижу на диване, смотря на то, как семикурсница Джемма Фарли, сейчас помолвленная с Паркером Стиллс, учеником Мастера Темных Искусств, читает книгу. Темные волосы были связаны во всю ту же сложную косу, что в прошлом году, а пронзительные голубые глаза стали, казалось бы, еще холоднее, но подрагивает ее бледная рука и выказывает ее волнение. Ваулэ Нокс смотрит уже не так безразлично, по его губам расплывается покровительная усмешка, когда карие глаза находят одну первокурсницу, что скромно улыбается, сложив руки перед собой. Большинство моих однокурсников разошлись по комнатам почти сразу, в то время как я и Драко, а также «Главы» каждого более старшего курса сидят здесь, изучая детишек. Таких как я, пришедших из интереса, довольно мало. Всего трое.

Семь новеньких в Слизерине. Девочка, на которую смотрит Нокс, с длинными пушистыми волосами каштанового цвета, тонкой шеей и голубыми сияющими глазами, очень нервничает и смущается под взглядом своего, смею предположить из-за кольца на левой руке, будущего супруга. Девочку зовут Сабиной Аркольн. Возле нее стоит недовольный мальчишка с острым носом и внимательными, недовольными голубыми глазами, как у девочки, но волосы у него были темнее на пару оттенков, и напоминали прической шерсть барашка. И его имя, — Вестер Аркольн, — намекает на то, что он брат смущенной девочки. Перед всеми детьми стоит мальчик с золотистыми волосами по плечи и зелеными глазами, внимательными, но выражение лица у ребенка спокойное и не-детское, Гриффит Варкольс определенно собирался стать главой первого курса. Чуть позади него было две девочки, — блондинка с короткими волосами и брюнетка с длинными, обе голубоглазые, первая — чуть ниже, вторая — чуть выше. Первая — Треси ФирстВорд, а вторая носила милое «Фара СекондВорд», по фамилиям можно подумать, что вторая из младшей ветви рода, из которого походит первая. Позади них, справа от Аркольн, мальчик с напыщенным выражением лица, которое должно было бы выражать скуку, но выражало только его неумение контролировать лицо. Короткие темные волосы, зализанные назад гелем, глаза — карие, имя — Делмар Скай. И последним был парень в не слишком дорогой одежде, но достаточно приличной, с бледным лицом и неловкой улыбкой, шатен с голубыми глазами, Фелам Вульс.

Все первокурсники этого года. Я с легкой ностальгией слушал прошлогоднюю речь старост, что в следующем году уйдут из школы, пойдут дальше, следил за обстановкой среди учеников, и просто наслаждался приятной атмосферой родного подземелья. Почти сразу после последних слов будущей миссис Стиллс встаю в сторону комнат второго курса, свою новую комнату, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

***

Первым уроком в этот день были Чары, к которым я готовился со всей ответственностью и интересом — профессор Флитвик был одним из тех (не-) людей, что нравились мне на первом курсе, и я надеялся, что на втором курсе все станет даже лучше. Профессор выглядел все так же, бодро и весело, на несколько хищном лице полукровки была широкая улыбка, и встретил нас перекличкой и сопровождающими комментариями, как, например, к «Мистер Поттер, Андреа, надеюсь, вы разрабатывали кисть на каникулах?», «Мистер Финниган, в этом году без взрывов?» и «Мистер Малфой, вы прекратили практиковаться в малознакомых чарах без пригляда?». Мне досталось «Мистер Поттер, Гарольд, вы тренировали точку накладывания чар дома?». И начали мы с повторения.

Отличился Рон Уизли, который, как оказалось, приехал в школу со сломанной волшебной палочкой, о чем его мягко пожурил профессор Флитвик. Уизли покраснел и что-то пробормотал о том, что все в порядке, под смешок моего факультета и нотацию от Гермионы, что профессор пресек почти сразу, начал урок.

И вспоминая его урок... Мне хочется надеяться, что профессор Локонс опровергнет все мои переживания насчет будущего урока.

В планах на первый день было прийти к мистеру Филчу, поприветствовать его и поздравить с началом нового учебного года. Угостить купленными крестным конфетами, вкусными драже и вагаси в форме котелков, приготовить вкусный зеленый чай, разговориться о том, как прошло лето у завхоза — оказывается, все это время он был здесь, потому что у мистера Филча нет семьи, к которой можно возвращаться, и «Кому я там нужен, сквиб?». Я мягко намекнул, что он не бесполезен и тем более, что есть люди, которым он важен, и почти сразу перевел разговор в сторону прошлогодних событий. Я напомнил ему о том, что директор беспричинно начал раздавать представителям Гриффиндора кристаллы баллов, а потом еще недолго ходили слухи о том, что Андреа встретился с Волдемортом и спас Философский камень от него, пытающегося возродиться. Мистер Филч честно рассказал о том, что он только слышал, что это могло быть правдой от директора, ведь тот громко злился о том, что Дух сбежал. 

***

Профессора встречали нас разными реакциями.

Профессор Спраут стояла перед столом в третьей теплице, когда весь второй курс Слизерина организованной толпой вошел в теплицу и занял правую ее часть, в зависимости от внутренной иерархии — Драко стоял в самой середине, возле него — Панси и Дафна, Теодор и Блейз. Возле Блейза, но чуть впереди, стояли я и Перк, в самом конце — Булстроуд, Винсент и Грегори. Перед профессором был стол, на котором лежали красивые меховые наушники розового цвета, довольно, как я помню, хорошие. И, конечно, возле профессора также был профессор Златопуст, который уверенно что-то рассказывал, ослепительно-красиво улыбаясь, иногда поправляя волосы. Заметив меня, он улыбнулся чуть шире, и начал рассказывать чуть громче:

"... И не забудьте проверить ее корни — Дракучие Ивы бывают на удивление драчливы в плане тактильных отношений. Как-то раз я...»

Мне оставалось только делать вид, что я внимательно слушаю сего мужчину, который вниманию определенно радовался, и уже почти отвернулся от кинувшей мне благодарный взгляд женщины, в мою сторону, активно жестикулируя и приукрашивая речь — Бумажный Тигр. Столь силен и безупречен на словах, столь красив во плоти — не представляет из себя совершенно ничего, кроме писательского таланта, кроме самого чудесного — Искусства, пускай и... Такого. Потому что он — не воин, он — не сила, не сможет спасти, помочь, защитить. Поддержать. Детские мечты о самурае, что будет готов положить жизни за счастье, сменились взрослыми суждениями о том, что самурай не должен умереть, а жить, и жить со мной лично. Вот только сила...

Силой веет от профессора Блэка, крестного, Лорда Блэка, просто Сириуса — от него веет силой, столь темной и густой, но нежной, мягкой — он не принуждает, но опутывает полностью, не давая и шанса спастись. Действует так, что не замечаешь, когда полностью оказываешься в коконе его магии. Профессор Снейп отравляет магию, проникает под корку, и я мог лично видеть, как он отравляет так тех, кто ему неприятен — с нами, Слизеринцами, он будто омывает ауру магии, смывая грязь, стирая. Веет силой также от профессора Флитвика, странной и потусторонней... Чужой. Больше никто из профессоров не «Веял» силой. Был также директор — он не сдерживал ее, блуждая между учениками магией, изучая и запоминая, зная, кто и где, когда, но не проникая вовнутрь. Мистер Риддл... Одна часть от целой, даже не самая большая — но он удушает своей магией, темной и клубящейся, будто Хатиман разозленный и желает Войны. Он подчиняет. Силой, харизмой, умом. И я подчиняюсь — телом, но не разумом и душой. Это и значит быть таю — отдаться телом, показать разум и душу, но последние два качества останутся моими полностью.

Большинство Лордов также веет силой. Как и Лорд Малфой.

Эльфы не зря считали себя Высшими — предания гласят о том, что они были Первыми детьми Мира, после — появились Маги, а после — Магглы. От Лорда Малфоя веяла сила холодная, уверенная, игольчатая — не изучала, будто знала наперед, била по слабым местам. Уверен — в лесу и среди живности, он чувствует себя чудесно.

Профессор Златопуст не веял ничем. Как сказала Джинни перед отправкой в Хогвартс — пустышка, полый золотой слиток — ничто.

Впрочем, профессор Златопуст должен был отвлечься из-за входящих со звоном начала урока Гриффиндорцев, и первыми его словами были:

— Мистер Поттер! Андреа! — быстрый взгляд на меня голубых ярких глаз, сам я показательно отвожу свой. Игра. — Профессор Спраут, мы отойдем, если вы не против?

Он не дождался ответа, забрав за собой Андреа, который не слишком понимал, что происходит.

На уроке мы изучали Мандрагоры, Гриффиндор получил двадцать кристаллов, Слизерин — пятнадцать.

***

POV Draco Lucius Malfoy \точнее, с его стороны\

Драко недовольно кривится, смотря на то, как его заклятый враг, — Андреа Поттер, — смеется со своей свитой в виде грязнокровки Грейнджер и Предателя Крови Уизли, на уроке Истории. Наглый Поттер слишком резко взмахнул рукой, что-то говоря Грейнджер, кажется, о проведенном лете, на что магглорожденная закатила глаза, и Малфой мог как сейчас представить ее заумный голос с лекторским тоном человека, что поучает кого-то: «Поттер! Как ты не поймешь...!».

Это лето Малфой мог считать действительно не слишком удачным, пускай достаточно веселым. Взять тот же бал — первая за лето встреча с Поттерами, и Андреа ведет себя, как придурок. «Спасибо за приглашение», — действительно, очень вежливо и...

— Малфой? Прошу прощения, но ты что-то говорил о том, что у тебя есть что-то для меня? — спокойный голос заставляет Драко отвлечься.

Гарольд Поттер. Драко слегка выдыхает, мимолетно посмотрев на Андреа, сравнивая про себя братьев, что родились в один день, и выглядят так... По разному. Андреа был выше, волосы у него были короткими и больше напоминали вздыбленную шерсть шипящего кота, каштанового цвета с легкой рыжинкой. Драко не знает, замечают ли другие, что когда Андреа злится, его волосы действительно будто дыбятся, как у котов шерсть. У Гарольда же волосы длиннее, чуть ниже лопаток, и густого темного цвета, и больше напоминают волосы Блэков. Кожа у младшего была чуть более смуглой, а глаза были карими, цвета коричневого гиацинта, у старшего же — зеленые малахиты. И отличия были не только во внешности.

Андреа Поттер был придурком — так думал Драко. Гарольд Поттер был странным — так думал весь Слизерин.

«Наследник» на Слизерине, не просто слово, обозначающее титул, а целый комплекс, объясняющий многое. Драко, как и большинство его друзей и других чистокровных и полукровок, обучался многому с пяти лет, и чуть большему — с семи лет. Физические нагрузки, потому что здоровая магия может быть только в здоровом тренированном теле, История, ведь важно знать о мире, где ты живешь. Законы Магии, Законы страны, некоторые важные законы мира магглов, чтобы не попасть в беду. Арифмантика и Письмо, Чтение, политика и, самое любимое для Драко — «Чтение людей». Этому учатся едва не с рождения, а у Малфоев есть преимущество — у них это на уровне родового дара. И Драко также умел читать людей.

Не как Papa, но что-то и он может.

Андреа был чистым. Парнем, с которым можно вести дело — у него есть в словаре гадкое слово «Принцип», что запрещало ему бросить кого-то, и он привык исполнять ожидания — до безрассудства храбрый, до глупости понимающий, до цинизма наивен — Андреа Поттер, синоним Света. Он водится с шестым Уизли, — «Младший, Рон, вызывает во мне... Сомнения», — который туп и глух, который зациклен на себе и некоторых окружающих, что не привык к славе, и он не то чтобы «Чистый», он... Он нашел бы способ бросить или обмануть. И что он делает на Гриффиндоре? Он неплох в тактике, если верить тем, кто играл с ним в шахматы, он нашел бы способ обойти кого-то, тем более с Грейнджер, носительницей целой библиотеки в голове. Драко может хоть до посинения их ненавидеть, но не может не признать — они хорошо укомплектованная команда. Где самым наивным продолжает быть только Андреа.

Гарольд был... Нечитаем. Он не был злым, но распространял вокруг себя тьму, и не был добрым, но при этом помогал другим. Готовил чай руками так, будто не является наследником и будущим Лордом, в прошлом году часто исчезал куда-то, и многие думали о том, где может быть его «Убежище». Взял под покровительство Перка, который блистал только на Трансфигурации, летом тратил время на седьмую Уизли, которая попала на Пуффендуй, вопреки родственной традиции, и все еще разговаривал с местным завхозом Филчем, хотя в этом было видно выгоду.

— Да-да, Поттер, — Драко выдохнул, подумав, что для своих двенадцати лет слишком много думает, и потянулся к своей сумке, чтобы достать оттуда темный дневник. — Я нашел это в моей комнате, с запиской. Просили передать твоему глупому брату.

— О? Благодарю, — Поттер легко взял дневник в руки.

Сам Драко вновь посмотрел на дневник — полностью черный, только страницы были белыми, глубиной в дюйм, с золотой, чуть стершейся надписью на обложке: «T. M. Riddle», и единственным вопросом было — Риддл это фамилия, или именно «Загадка»? И испускаемое дневником чувство, будто примораживало, вторгалось в разум, Темная гадость, и Драко очень повезло, что он носит комплект защиты для Наследника, где также был артефакт против легилименции. Но Малфою пришлось перевести взгляд, ощутив чужой взор на себе — малахитовые глаза смотрели прямо на него, с ожиданием, вопросом «Что ты хочешь за это?», настолько четким, что Малфой уверен — будь он прирожденным легилиментом, или только начинающим обучаться этой науке, он бы услышал этот вопрос тихим, спокойным и уверенным, приятным голосом.

— В Японии открыли школу Волшебства, по типу Хогвартса и Дурмстранга, — протянул Драко, уверенно ухмыльнувшись. — Ты увлекаешься Японией. Знаешь их культуру периода, м... Сёва, или Мэйдзи? — припомнил слова отца Малфой. — Современная Япония магглов очень, очень отличается от этого времени, — процитировал он отца.

— Да, я знаю некоторые обычаи и отличия от Английской культуры в Японской культуре того времени, и могу помочь с некоторыми аспектами языка, — спокойно кивнул Гарольд. — Еще раз благодарю, Малфой. Выбери день, когда тебе удобно начать.

Драко кивает, смотря на потускневшие малахиты, и на то, как их обладатель идет отдать дневник своему брату, который ничего не подозревает, фыркает, но принимает дневник, и как Гарольд отходит, чтобы спустя пару минут удивленно моргнуть, а после, нахмурившись, что-то сделать с рукавом мантии.

Драко вздыхает, уже не впервые, — приказ отца исполнен, дневник у Поттера. 

***

Сегодня у нас должен был быть первый урок Темных Тварей за пару дней, и большинство говорили о профессоре, как о не лучшем учителе — Пуффендуй третьего курса жаловался на то, что он выпустил Корнуэльских Пикси прямо в кабинете, обещая избавиться от них, но так и оставил маленьких шкодливых созданий в кабинете, дав разбираться с ними ученикам. Мы встретились по дороге к кабинету Темных тварей со Вторым курсом Гриффиндора, где я привычно нашел взглядом неразлучную троицу — Гермиона Грейнджер недовольно хмурилась, и с нежной влюбленностью смотрела на книгу в руках, которая определенно была рукописью профессора Златопуста «Йоркширский Йети». Андреа шел глубоко задумавшись, почти не смотря под ноги, слегка бледный, но не думаю, что в критическом состоянии. Одну руку он держал в кармане, другой поправлял очки. Рон Уизли выглядел единственным недовольным, и пускай я не мог услышать его сейчас, могу быть уверенным, что он говорит что-то о несправедливости судьбы и мира в целом. Я не могу вспомнить точно, когда Золотое Трио стало меньше проводить друг с другом времени, но кажется, начало этого учебного года началось у них не с лучшей ноты.

Идущего рядом Драко я слушал менее внимательно, чем мог бы — подросток рассказывал о всем том, что успел изучить еще летом, за последнюю неделю, а именно — традиционные обращения. Слушать знакомые слова, пускай с таким странным английским акцентом, было удивительно тепло, и это тепло разливалось в груди горячими волнами, заставляющими кошку-Магию довольно урчать.

— ... И, как тебе? — довольно спросил парень, гордо смотря на меня.

— Ты немного путаешь произношение и «Проглатываешь» окончание, но довольно неплохо выучил это. Думаю, я мог бы дать тебе базу...

— Дети! Добро пожаловать на мой урок! Ну же, ну же, проходите в класс! Занимайте лучшие места, но не деритесь — меня хватит на всех! — громкий голос профессора перебил меня весьма невежливо, заставив слегка поджать губы, но не потерять улыбку. Драко же скривился. — Доброго утра всем вам!

В прошлом году класс Темных тварей выглядел определенно иначе, — решаю я, осматривая стены краем глаза, и садясь вместе с Блейзом на третью парту в среднем ряду. Я считаю большим шагом вперед то, что забрали чеснок.

Кабинет был большим, как раз для одного курса двух факультетов, и я мог спокойно рассмотреть все, сдерживая желание скривиться — себялюбие должно быть не таким... Громким. Стены были увешаны портретами профессора, каждый портрет улыбался жемчужными зубами, поправлял волосы или дорогие мантии, — ни одной темной твари. На темных каменных стенах появились также тонкие красные ленты-декорации, со стороны кафедры со столом профессора и большой темно-зеленой доской стоит большое зеркало и шкаф. Перед нами сидели Драко и Панси, слева — Андреа и Гермиона, впереди них Рон с Дином Томасом, справа от меня — Крэбб и Гойл, а позади сели Дафна Гринграсс и Булстроуд.

Взглядом профессор прошелся по всем нам, на пару мгновений останавливаясь на мне, позволяя увидеть все в голубых глазах — ин​те​рес, же​лание, собс​твен​ническое желание обладания. Все то же самое, что было летом. Такие привычные эмоции в глазах, будто из прошлого, заставляют слегка более довольно улыбнуться, слегка прикрыв глаза, смотря на профессора, который начинает свою речь.

— Локонс Златопуст, рыцарь ордена Мерлина третьей степени, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой! — он ярко улыбнулся, как на портретах, и театральным, слишком резким движением вскинул руку, будто ожидая аплодисментов или восхищения с нашей стороны. — Итак, приступим! «Темные твари» — дисциплина, изучающая... — он слегка прикусил губу, нахмурившись, но почти в то же мгновение продолжил, более быстро. — Вампиров, Оборотней, Боггартов и Дементоров, множество других тварей. Я расскажу вам о том, где они обитают, как на них не попасть и как победить, конечно же, тоже! Но всему свое время, — он вновь посмотрел на меня, и я довольно легко сделал восхищенный вид, будто мне правда интересно. И он продолжил говорить.

— Он очень странно смотрит, — услышал я тихий шепот Драко впереди. И не менее тихий шепот от Уизли. — И я знаю, что это за взгляд.