Лотос на спине

Выходя из экспресса, с самого начала ищу маленькую Джинни, что испуганно смотрит на большую толпу, с недоверием — на добродушного великана Хагрида, что в этом году также забирает первокурсников, и которого я в прошлом спутал с Они. Он, Хагрид, совершенно не изменился — все в той же старой одежде, полушубке из бобровой шкурки, с неаккуратной бородой и небольшими добрыми глазами — сейчас я его почти не боялся, разве что ощущал легкий дискомфорт, связанный с возможной, пускай и маловероятной, опасностью. Он зазывал к себе первокурсников, которые недоверчиво собирались вокруг него, чтобы пойти дальше вперед, и пройти наш прошлогодний путь — лес с постоянными падениями, чудесное озеро и коридор в замок, встреча с привидениями и распределение — все это было чудесно и волшебно...

Я же пошел за остальной частью всех учащихся, которые шли в сторону карет, запряженных костлявыми лошадьми, будто обтянутыми темной сухой кожей, и чуть вытянутыми мордами, с длинным худым, более напоминающим крысиный, темным хвостом. Тонкая седая грива едва держалась на голове, а темные, глубокие глаза, чуть выпученные из глазниц, смотрели, казалось, с вожделением и голодом на каждого ученика. Мне кажется, эти лошади определенно являются плотоядными, и подпускать к ним учеников...

— Гарольд! Ты идешь? — я отвел взгляд от лошадей на взбирающегося в одну из карет Блейза, что как раз позвал меня, выжидающе смотря своими темными глазами.

— Да, прошу прощения, — улыбнулся я, подходя к карете.

Большие высокие кареты темного цвета, с большими колесами, и специальным небольшим помостом для того, чтобы залезть, но и он был немного выше ожидаемого. Помощь предложил Теодор Нотт, протянув мне руку, помогая забраться вовнутрь с легкостью и без проблем. Поблагодарив однокурсника, я сел на одно свободное место, возле Дафны Гринграсс. Нас здесь было шесть, благо, размеры кареты позволяли почти не мешать друг другу в таком количестве, если это, конечно, дети нашего возраста. Еще год-два, и придется сидеть по четыре в одной карете... Я сидел с краю, справа от Дафны Гринграсс, перед Блейзом Забини, а слева от Гринграсс сидела Панси Паркинсон. Перед Паркинсон сидела Миллисент Булстроуд, а между ней и Блейзом был Теодор. Я с едва заметным интересом осмотрел моих однокурсников, чтобы узнать, сильно ли они изменились, в сравнении с прошлым годом, несмотря на то, что видел их еще летом.

— Эй, Поттер, — обратился Теодор ко мне, смотря чрезмерно внимательно. — Ты читал новости последней недели? — На него недовольно посмотрел Блейз и Дафна, Панси с интересом посмотрела на меня, а Булстроуд только хмыкнула, открывая какую-то книгу для чтения. 

Газеты последней недели, магические, такие как «The Wizarding World News», «Daily Prophet» и «Sunday Prophet», а также «Laws and Legislation» за эту неделю набрали наибольшее количество покупок и популярности, за счет одной-единственной статьи. Самое глобальное и известное событие, самое необычное за последние сто лет: «Министерство Магии, вместе с Визентгамоном и Палатой Лордов, приняли решение об отмене Закона об Оборотнях, а именно из раздела 5, главы 10, статьи 7, «О переписи каждого Оборотня и ведения учета Оборотней». Магическое общество разделилось на три части в своих мыслях и ощущениях от нововведения и том, что права Оборотней впервые не ущемили, а упростили именно для самих «Темных тварей». Одна из групп была в ужасе, предвещая восстание инугами против волшебников и повсеместный магический геноцид. Вторая группа была счастлива от таких послаблений, ведь предвещали тот же итог в случае еще одного принятого против Оборотней закона. Были и просто те, кто не понимал такой ненависти к Оборотням, и не принимал такого к ним отношения. Третьей группой были нейтрально настроенные ко всей шумихе маги.

Сириус был настроен положительно-нейтрально, ведь его друг и по совместительству крестный Андреа был обращенным оборотнем, и из-за постоянных репрессий не мог найти себе подходящую работу, поэтому работал в маггловском мире. Да и Сириус знал многих спокойных и не опасных для других магов оборотней. Другое дело, что были стаи опасных оборотней, но и маги не всегда безобидные и милые. Все родственники на портретах были скорее настроены положительно на такие изменения недавно принятых законов. Если судить по настроению этих четырех газет и мелких намекам, ждать нам еще отмену недавно введенного закона о том, что Оборотням запрещено работать в населенных магами местах.

Сам я относился к этому нейтрально — мне не было что сказать об оборотнях, ибо я никогда их не видел, а в историях о нападениях оборотней, чаще были виноваты сами волшебники.

— Да, Нотт, довольно интересные события, — вежливо улыбнулся я.

— И что ты думаешь об отмененном законе? — спросила Панси, сверкнув глазами.

— Я не уверен, но думаю, он не вызывает во мне отторжения. Я мало знаю об оборотнях, — произнес я, слегка кивнув самому себе.

На самом деле, сейчас я был более заинтересован лесом вокруг нас, который мы пересекали в карете — еще никогда мне не приходилось ездить в каретах. Была машина дяди Вернона, велосипед Дадли, метро и автобус, единожды — мне пришлось путешествовать с Дурслями на поезде. На уроке полетов я испробовал метлу — ни разу кареты. Это было неожиданно удобно, и приносило свой вкус торжественности в происходящее — мне определенно нравилось такое передвижение, пускай намного экономнее и спокойнее было бы без тех худых костлявых лошадей. Намного более счастлив я был бы встретить знакомых мне киринов.

***

Спустившись на каретах возле главного входа в Хогвартс, мы все начали выходить из них, чтобы спокойно осмотреться. Небо было удивительно темным, луна сверкала из небес, будто сам Цукиёми решил посмотреть на сегодняшнюю, судьбоносную для многих первокурсников ночь. Я поправил осторожно прядь волос, подав Панси руку, которую та с благодарным кивком приняла, позволив провести ее вперед, за толпой однокурсников и более старших учеников Хогвартса. Блейз шел впереди нас, рядом с Дафной и Драко, обсуждая что-то вполголоса, в то время как едва ли не в самом начале толпы было слышно крики радости и веселые возгласы Андреа и Рона. Я завел ничего не значащую беседу о новом преподавателе с Паркинсон, которая была не в восторге от кандидатуры в профессора Темных Тварей — Локонс Златопуст был на редкость глупым фантазером, по ее довольно резким словам. Сам я читал две его книги, а именно «Встречи с Вампирами» и «Тропою троллей», и это было довольно... Глупо? Я уточнял способы использования его проклятий против троллей, на что получил исчерпывающий ответ — на Троллей не действуют заклинания. Вообще. Только наиболее Темная магия, такая, от которой дрожь по коже, может ранить или уничтожить их. «Встречи с Вампирами» было цинично раскритиковано родственниками на портретах, хотя пришлось признать, что слог его написания был удивительно легок и приятен глазу.

Ужасное использование собственных талантов не на том поприще.

Мельком я осматривал коридор, по которому мы шли в Большой зал. В голове оживала карта той части Хогвартса, которую я изучил, и этот путь я также знал — поворот здесь, портрет молодого мужчины с черными волосами и насмешливым взглядом, что любил рассказать о том, как прекрасна наука о ритуалах. Еще пару метров вперед, рассматривая знакомые каменные стены, дышащие прохладой и тихим смехом ветра от радости нашего возвращения, и я не могу сдержать чуть более довольной, чем до этого, улыбки. Кайши в моем кармане радостно фыркнул, выглядывая мордочкой, но боясь вылезти полностью, а с меня будто сняли тяжелый груз — теперь сикигами питался магией, которую столетиями собирал здесь Источник. И тем не менее, я спрятал руки в чуть более широких, чем традиционно, карманах, несколько взволнованно пройдясь кончиками пальцев по бумаге сикигами. Это неуловимо успокаивало.

Мы вошли в Большой Зал, который, казалось, совершенно не изменился за эти три месяца каникул. Все те же каменные стены и красные знамена Гриффиндора под потолком, который напоминал собою темное небо, чистое и яркое от звезд. В прошлом году победил Гриффиндор из-за начисленных в конце года трехсот десяти кристаллов, «За смелость», «За смекалку», «За помощь» и «Отвагу», что в конце года очень оскорбило моих сокурсников, но профессор Снейп хорошо и вдумчиво поведал нам о том, что большинство лавров теперь принадлежат Гриффиндору, ведь другие факультеты не могут похвастаться собственным Избранным. Некоторые довольно красноречиво посмотрели на меня. Я в этот момент изучал трактат с информацией о духах.

Мы все пошли к собственным столам, и пришлось сменить местоположение — не как в прошлом году, с самого краю, а чуть дальше, чтобы оставить место для будущих первокурсников. Салли привычно сел по левую руку от меня, сразу же найдя взглядом Турпин, а справа сел Блейз, передо мной оказалось лицо Дафны. Зал заполнил несильный гул, мы сами изредка что-то говорили, спокойно и тихо, сам я рассматривал стол преподавателей, чтобы быть уверенным, все ли преподаватели прошлого года остались с нами.

Директор Дамблдор сидел на своем троноподобном кресле в середине стола, и все так же напоминал мне Дзюродзина своей бородой, или Гэндальфа, из недавно прочитанной мною книги, «Хоббит: Туда и Обратно». Профессор МакГонагалл, все также строга и чопорна, сидела по правую руку. Профессор Снейп, и... О, теперь уже профессор Локонс. Пустое место — думаю, профессор Флитвик приведет младших. Так... Профессор Стебль, профессор Синистра, профессор Блэк, — тот очень оживленно переговаривался через два стула с преподавателем... Новое лицо также оказалось в штате — высокий мужчина с красивым лицом, уверенной улыбкой, темными связанными в короткий хвост волосами, и карими глазами. Довольно молодой мужчина. И...

О! Дверь открылась, профессор Чар провел вперед с пару десятков детей, которые испуганно-восхищенно рассматривали все, переговаривались, и топтались на месте. Сам профессор побежал вперед, и усилил свой голос коротким «Сонорус», произнес прошлогоднюю фразу:

— Я буду вызывать вас, вы садитесь, и Шляпа выбирает для вас факультет. Начнем! Артис, Кайл...

— Как думаешь, сколько попадет к нам? — спросил Блейз.

— Трое точно — это те, кого я знаю. Тогда... Не меньше шести человек, И не больше девяти, — подумал я. — Да, именно так.

— Не больше шести человек, минимум — четверо, — хмыкнул Драко. Первокурсники появлялись, у нас было уже четверо.

— Габстук, Анна!

Я отвлекся от однокурсников, переводя взгляд на выбежавшую вперед знакомую мне девушку, которую я уже почти год не видел.

Невысокая девчушка с бледной кожей, карими выразительными глазами, полными веселого восхищения и интереса, с небольшим шрамом на шее, совсем свежим. Короткие черные волосы, взъерошенные и выглядящие так, будто девочка с боем не давала родителям прикоснуться к ним, наспех поправленные тонкой ручкой. На ней было аккуратное платьице, вместо школьной формы, но зато была черная обычная мантия, и я не смог сдержать мимолетной нежности в улыбке — малышка Анна, девочка-соседка с Литтл-Уининг, что нежно любила историю мира, была любопытной и веселой, а также играла девочку-Алису в школьной пьесе. Девочка села на табуретку, прикрыла глаза, сжав руки, и кажется, задержала дыхание — вот, прошло мгновение, второе... Третья минута, и шляпа кричит «Когтевран», чтобы я чуть недоуменно приподнял бровь, ведь реакция... Не моей Анны.

Она не закричала радостно. Не подскочила со шляпой на голове, как когда-то Невилл Долгопупс. И уже это ясно показало, что это не Анна Габстук, девочка с моего класса, первая подруга в Англии, милая девочка, что принесла когда-то туфли матери. Нет, эта девочка просто улыбнулась, спокойно отдала свою шляпу профессору, и не менее спокойно пошла вперед.

Распределение продолжилось, и я предпочел не смотреть на нее. Не Купер, значит — нет. На нашем факультете собралось семь новичков, все — чистокровные или родовитые полукровки. Джинни Уизли попала на Пуффендуй.

Начался ужин.