Лотос на спине

Пару шагов влево, мягкий взмах рукой, слегка опустить корпус, плавным движением взмахнув веером, чтобы остановиться — Джинни весело улыбается, счастливо аплодируя, смотря на меня с восторгом и интересом. Трансфигурированное кимоно слегка неудобно, не из той ткани, но это не мешало мне станцевать. Уже завтра мы уезжаем в Хогвартс, сегодняшний день я трачу на полноценный отдых, чтобы полностью привести себя в порядок — и конечно поговорить с Джинни.

Дети — очень открытые существа, с ними легче найти общий язык, много легче подтолкнуть к нужному выбору, они чаще всего радуют глаз — тем более у человека, у которого никогда не было собственного ребенка. Я могу сколько угодно находить товарищей, но всегда буду лояльнее к девушкам; могу сколько угодно думать о холодности, но не могу оставить ребенка одного; спокойно отношусь к внешней бедности, если эта бедность выглядит чисто и не вызывает презрения у меня. Джинни была ребенком, за которым присматривают — но душат своей любовью. Которая хочет быть красивой — но не знает как. Которая хочет что-то знать, но не умеет искать знания. За три месяца я пытался дать ей необходимую базу — гармония в одежде, спокойствие к людям, но это не-воз-мож-но.

Кайши уже давно ведет себя в Блэк-хаусе и в комнате маленькой Уизли как дома. Мистер Риддл приходил только дважды, чтобы я призвал его обратно, и с таинственной улыбкой говорил, что учел все свои ошибки, и начнет действовать тоньше, осторожнее — и тем не менее, увереннее. В газетах ничего странного не говорят, масштабных происшествий не было — и это, наверное, самое правильное его решение. Если идти непреклонно, то можно и богов, и демонов обойти — что же говорить о людях?.. Сириус поощряет мое увлечение традициями, все время говоря, что если ошибся он — Я не могу ошибиться. Не должен. А он проследит. Родственники это только поощряли, Андреа я почти не видел, только маленькую Джинни. Из старших биологических родителей всего дважды я видел Джеймса — он разговаривал о чем-то с крестным.

— Запомни, Джинни, — я мягко улыбнулся, скрестив руки на груди. — Любой факультет по-своему хорош. Когтевран — наиболее удобен, чтобы изучить что-то, Пуффендуй — чтобы найти друзей и поддержку. Гриффиндор — чтобы найти силы и стать более самостоятельным, найти боевых друзей, и Слизерин — чтобы найти связи и построить будущее наиболее выгодно. Ты не обязана выбирать Гриффиндор только потому, что там — твоя семья. Да, это может быть традиция, но с самого начала реши — тебе там будет удобно? Тебя там примут? — Я замолчал.

— А как ты выбрал себе факультет? — с интересом спросила девочка, почти сразу же подходя ко мне.

— Это сложно, Джинни. Факультет — не просто черты характера, это состоянии души, это будущий ты. Я никогда не отличался отвагой и храбростью, не был тогда дружелюбным и готовым поддержать каждого. Либо Когтевран, либо Слизерин — второй был более предпочтителен. А Шляпа уже сама сделала выбор.

— У-у-у, — Джинни скривилась. — Мама убьет меня, если я туда попаду, — она опустила взгляд. Я только улыбнулся. 

***

За час до одиннадцати часов утра, я переместился камином в Нору, под причитания Кричера о том, что «Молодой Господин не должен связываться с Предателями Крови», и пожелания удачи, да не посрамить честь рода от родственников на портретах. Сириус был в Хогвартсе еще с прошлой недели, и был жутко огорчен, понимая, что не сможет самостоятельно провести меня на перрон, и причитал о том, что директор слишком много взваливает на него и его коллег. Я не был обижен или зол — не было смысла злиться на то, что от крестного не зависит, и ощущал себя просто прекрасно. В Хогвартсе ведь осталась такая прекрасная библиотека, — конечно, не лучше библиотеки в Оксфорде, но не менее информативная и полезная, — мое первое сшитое в этом мире кимоно, к которому, думаю, стоит подшить немного длины, и выучить портновские чары по подгонке на тело. Моя собственная комната для спокойного танца, тренировок и чаепития — волей-неволей, ощущаешь тоску по замку.

Тем не менее, мне пришлось выслушать длинную речь миссис Уизли о том, что она знает лучше, что носить ее дочери, и сопровождала она всю речь неодобрительными взглядами и резкими движениями жестикуляции — я спокойно стоял, слушая все это, иногда, совсем незаметно, смотря на других. Андреа кривился от громкого голоса женщины, тем более, что он явно не выспался от волнения перед Хогвартсом. Рон смотрел неодобрительно на свою матушку, но не перечил, и поддерживал Андреа, который явно заваливался уснуть. Рон определенно не проникнулся ко мне симпатией, и считал скорее соперником за внимание моего брата, но и он не был идиотом — прекрасно видел разительные перемены в сестре, и я слышал, как он нехотя признавался Андреа, что даже немного благодарен мне за помощь его сестре. Но в лицо он мне это не скажет. Перси багровел, и делал вид, что читает, кидая сочувствующие взгляды на меня и недовольную Джинни, близнецы о чем-то шептались. Артур Уизли...

Артур Уизли вызывал во мне брезгливое непонимание. Я рос в прошлой жизни во время, когда мужчины были сильны, были властью, стояли выше женщины, вели ее за собой, пряча от беды, наслаждаясь ее поддержкой и теплом семейного очага. Когда мужчина знал, когда стоит послушать женщину, а когда - заставить ее молчать, — да, были и совершенно другие, но и они не позволяли себе так откровенно... Прогибаться под свою пару. Под ту, кто заведомо слабее. Даже в этом мире мужчины были мягче, менее уверенными и резкими, но не прогибались под свою пару, а самостоятельно вели, или шли вровень с ними — только это я видел, и отношение мистера Уизли к миссис Уизли меня поражало.

И лишь спустя некоторое время, когда сдавшись перед моими спокойными, уверенными аргументами, Молли позволила счастливой Джинни одеться красиво, мы пошли к камину. Я позволил себе вновь осмотреть себя и Джинни. Она, будто подражая, выбрала белый свитер, под него — юбка, абсолютно черная, и черные колготки. Волосы, рыжие и не слишком пышные, связанные в высокую шишку, закрепленные самодельной, не слишком аккуратной и профессиональной, но милой канзаши с тканевым бледно-желтым нарциссом. Мы делали ее вместе, когда девочка заинтересовалась этим мастерством. Ее сундук забрал Фред, Джордж забрал сундук Рона, Перси помог Андреа, мой все еще был в моем кармане, и примет свою прежнюю форму только когда я прекращу заклинание. В другом кармане мантии тихо спал Кайши, в рукаве белой рубашки оригами собаки из салфетки, в другом — сикигами мистера Риддла, волосы завязаны в низкий хвост.

— Так, дети! Первым идет Артур, потом Перси, Фред, Джордж, Рон, Джинни, Андреа и Гарри, — я даже не скривился от сокращения собственного имени, хотя внутри неприятно кольнуло — уважение в этом мире было мифом? — Все ясно? Четко называете адрес...!

В названном порядке каждый из нас ступал в огонь, исчезая в нем, чтобы проявиться в совершенно другом месте. Магия завораживает, верно?

Пока что я слишком плохо разбираюсь в магии, поэтому не могу полностью понять, как происходит перемещение, за счет каких сил, что происходит, при смешивании обычного, — или не слишком? — огня и летучего пороха? Джинни восторженно заозиралась, и я слабо улыбнулся, пройдясь взглядом по толпе волшебников, что куда-то бегали, ходили. Где-то смеялись подростки, плакала какая-то малышка, мяукал чей-то книззл. Кайши заворочался в кармане, Андреа радостно крикнул куда-то в толпу «Грейнджер!», и поспешил туда, схватив за руку Рона. Близнецы исчезли в толпе так же быстро, Перси пару минут постоял с нами, и также взял курс в совершенно другую сторону. И даже если Джинни хотела сделать также, ей не позволяла ладонь Молли на плече. Я ободряюще улыбнулся девушке, и поспешил в сторону, которую тщательно обходили.

Но не успел дойти, как на меня едва не упала девочка. Судя по красным глазам и мокрым щекам — та самая, что плакала. Восемь лет на вид, девочка испуганно смотрела на меня заплаканными голубыми глазами, а чуть кудрявые темные волосы были аккуратно собраны в незамысловатую прическу. Девочка была одета в кофту серого цвета и не менее серую юбку.

— Ничего страшного, — с улыбкой прервал я ее путанные извинения, заметив, как к нам спешит девочка одиннадцати лет, почти полная копия ребенка возле меня, в той же одежде. — Не стоит плакать такой милой леди, — я легким движением руки вытаскиваю из кармана оригами-салфетку, вытирая ею лицо ошарашенной девочки. А после, тихо, но четко прошептав заклинание трансфигурации, превратил салфетку в цветок из того же материала, что и салфетка. Белый амариллис был поставлен в небольшие ладошки. — Еще встретимся.

И, пошел вперед, не оборачиваясь, лишь краем уха слыша как более старшая девочка что-то взволнованно лепечет ребенку.

Группа слизеринцев и их родители правда огибалась большей частью здесь находящихся, а те, кто случайно подходил ближе всего потока, почти сразу прятался в толпе. Среди всего хаоса толпы, они были неспешны и спокойны, с их стороны никто не кричал, и они одним видом вызывали желание посмотреть, все ли в порядке с одеждой. В себе я был уверен, поэтому спокойной походкой направился к компании. Почти сразу же ко мне подошел высокий мужчина, знакомой наружности — черные длинные волосы, красные уверенные глаза, бледная кожа... Мистер Риддл выглядел на редкость довольным, подходя ко мне. Я уважительно поклонился.

— Здравствуйте, сэр. Чудесная погода? — с улыбкой поинтересовался я.

— Отойдем в сторону, Поттер, — хмыкнул мужчина, махнув рукой, накладывая какие-то чары. — Заглушающие. Итак, у меня есть для тебя работа. — я вопросительно приподнял бровь. — Ты ведь не считал, что нося частичку меня с собой, будешь просто бездействовать? — он хмыкнул, смотря, тем не менее, холодно и подавляюще уверенно. Я молчал, немного наклонил голову вперед. — Прекрасно. — магия недовольно вздымается возле ног, но чужая, более сильная, не дает ей и шанса выйти чуть дальше границы заглушающих чар. — Несмотря на всю талантливость в определенной сфере, тебе всего лишь нужно рассказывать обо всем, что происходит в школе. Слухи о семьях и политике, действия директора, масштабные движения...

— Все, что может как-либо повлиять на будущее, — закончил я. — Именно.

***

— Гарольд! — я отвлекся от раздумий, посмотрев на спешащую ко мне Турпин. Мы только-только входили в экспресс, через десять минут отправка. — Как я счастлива тебя видеть! Как каникулы?

Девочка обаятельно улыбалась, не обращая внимания на Перка, что тянул и свой, и ее сундук. Я сжалился над парнем, наложив чары облегчения веса, получив только довольный кивок в благодарность и приветствие. Салли выглядел так, будто за три месяца каникул забыл все то, чему я его учил в Хогвартсе — волосы вновь потускнели, одежда вновь выглядела бледно и мало презентабельно, и вновь одним взглядом давал понять, что ему совершенно плевать на всех и вся, кроме Лайзы. Девочка же выглядела посвежевшей за каникулы — каштановые волосы были собраны в высокий хвост, карие глаза блестели желанием вновь увидеть волшебство.

Я спокойно улыбнулся, пропуская девочку вперед себя в купе, вместе с Салли, а после вошел сам.

— Здравствуйте, Турпин, Перк. Взаимно, счастлив видеть тебя здоровой, Лайза. Тебе идет эта рубашка, — сделал мимолетный комплимент я. — Я провел отличные каникулы, изучил много нового. Как ваше лето?