Глава 3: Библиотека Оксфорда
Английские сказки мне нравились. Особенно в оригинальной интерпретации. Например, «Маленькая Морская Госпожа» Ханса Кристиана Андерсена, где в конце морская дева умерла от неразделенной любви, не сумев убить своего любимого, и стала девой ветра. Мне импонировала история, как и то, какими представляю морских дев — с прекрасным женским телом до бедра, а вместо ног — рыбий хвост. Похоже на нингё, но имеет ряд отличий как в виде внешности, так и свойствах. Самое главное — Морские девы, также именуемые Русалками, традиционно не имеют души, но отчаянно ищут ее — в людях, в любви, в молитвах и вере, в чем угодно — но не могут, боятся покинуть море. Меня заинтересовала в теме Русалок именно Душа, — в библиотеке мистера Поттера можно было найти только то, что Русалки, если могли найти душу, не выходя из моря, прятали ее в ракушки и драгоценности, всегда нося с собой.
В библиотеке мистера Поттера не было ничего, что могло бы помочь с поиском выхода в деле с мистером Риддлом, а прошла уже неделя, которую миссис Поттер проводит почти все время в магазинах, Джеймс — на работе, а Андреа почти все время в гостях или гости в этом доме, и они летают на метлах. Рон Уизли тогда смотрит на спокойно сидящего меня, со сборником историй, с издевкой и насмешкой, будто спрашивая: «Видишь, кому он уделяет время, Слизень?», на что я неизменно спокойно улыбался. Близнецы Уизли, если редко и приходили, всегда копались в книгах о зельеварении, редко вообще обращая внимание на меня, и... С ними приходила маленькая девочка, седьмой ребёнок и единственная девочка в семье — Джиневра Уизли. Я помню ее с первого раза, как попал на экспресс в Хогвартс.
Девочка постоянно стеснялась, краснела, прятала щеки за руками — с восторгом и обидой смотрела на Андреа, как на героя, что разрушал мечты. И она почти сразу привязалась ко мне. Имея опыт в общении с детьми, как с прошлой жизни, так и с Литтл- Уининга, я спокойно обьяснял ребенку некоторые моменты в книгах за первый курс, что она читала в моей комнате, помогал собирать волосы по плечи в небольшие и достаточно удобные прически, подарил ей небольшого бумажного дракончика, что умел только ползать и летать, но действительно восхищал ребенка. Девочка была невоспитанной — и мне приходилось одергивать ее, показывать, как правильно сидеть и вести себя. Объяснять, почему ночнушка не подходит под сапоги, и показывать легкое волшебство. Ею занималась только мать, больше копошась возле нее и мешая жить — именно так я считал.
Баловать ребенка — все равно что бросить его.
Не удивительно, что маленькая Джинни бегала за мной, как привязанная, смотрела не менее восторженно, и всячески подражала — пыталась ходить с прямой спиной, носить хвост, перевязанный лентой, с тоской смотрела на свой слегка растянутый бежевый свитер с большой рыжей «G». И, тем не менее, уделять все время ребенку я не мог.
Перси Уизли, староста Гриффиндора, приходил только раз, чтобы лично познакомиться со мной и поблагодарить за сестру, что неожиданно воспылала желанием прочесть книги по магии и просила Перси помочь ей «Вести себя воспитанно». А через день, когда мистер Поттер пришел домой менее усталым, чем всегда, а я заварил для него чай, пока миссис Поттер помогала Рону и Андреа сконструировать из магических палочек и деталей дракончика, Джеймс спросил, не скучно ли мне здесь.
— Нет, сэр, мне разве что не хватает литературы, — признался я. — Тем более, что сюда часто приходит мисс Уизли. Милый ребенок.
— Молли радуется, что ее Джинни стала намного спокойнее и умней. Говорит, что потратила на это немного времени, просто ее дочь — маленький гений, — с вопросом в карих глазах произнес он.
— Мисс Уизли находчивая и умная девочка, — кивнул я. Говорить о том, что ей не хватает многих знаний, чтобы быть девушкой, некультурно, но, думаю, Джеймс и сам должен это понимать.
— Я открою тебе камин к общественной библиотеке в Оксфорде, думаю, тебе там понравится, — он хмыкнул. — Там есть и маггловское, и магическое отделение, поэтому тебе не придется скучать. Я могу давать тебе денег, чтобы ты мог пообедать в каком-то кафе поблизости, и я очень надеюсь, что ты не сбежишь и не потеряешься, — хмыкнул он. Я благодарно улыбнулся, кивнув. — Думаю, «мисс Уизли», — с усмешкой продолжил Джеймс. — Тоже может ходить туда, под твоим присмотром. Если она захочет, я поговорю об этом с Молли. Хм... — он немного отпил от почти пустой кружки. — Очень необычный вкус.
— Я купил несколько сортов чая, и сейчас ищу более приятные вкусы с разными добавками, — это была ложь, ведь я сам знаю, что и с чем вкуснее.
— Мне нравится, — кивнул он.
***
Бодлианская библиотека в Оксфорде была удивительна. Одна из древнейших библиотек Англии, с двумя отделами, с множеством интересных книг и большим количеством читающих. Здесь не было постоянной тишины — кто-то где-то шептался, перелистывал страницы, слушал звуковые записи на диктофонах, нужно было быть осторожным, чтобы с магической книгой не выйти в маггловский отдел, и чтобы не дать сделать этой же ошибки Джинни. Рыжеволосая девочка восприняла идею ходить в библиотеку кисло, но находиться в одиночестве она не хотела, поэтому согласилась сразу, а Молли Уизли безукоризненно доверяла Джеймсу Поттеру, как итог — я тихо и осторожно пробрался к ним в дом через камин, чтобы помочь подобрать девочке более или менее приличную одежду, чтобы можно было ходить в магическом и маггловском мире, используя те немногие портновские чары, что я выучил, для создания своего кимоно, что все еще лежало в Хогвартсе.
Как итог, за мной, часто одетым официально в рубашку и брюки, постоянно ходила маленькая девчонка с пучком рыжих волос, украшенным тремя декоративными белыми цветочками яблони. Выглядело просто и мило, особенно с бежевым свитером, по фигуре, и юбкой чуть ниже колена, со странными узорами, а также пришлось надеть под юбку темные колготки, ботинки обновили чарами. Выглядела девочка не то, чтобы очень нарядно, но прилично, и ходить с ней не было стыдно.
Пока я искал, — и нашел, — книгу, что могла бы мне помочь, Джинни изучала традиции и законы, охая — причин своих волнений она не называла, больше испуганно смотря в свод законов.
Решением моей проблемы был сикигами, привязанный к месту силы. Он будет забирать магию не владельца, а того, что вокруг, и будет связан с человеком — идеально. Бумага, освящена молитвой Энме-сама, оставленная на неделю в воде из источника, с тремя каплями крови, и в насыщенном магии месте. После — зачитать не короткие чары на японском, в три минуты, держа в руках только свечу из медового воска. Знание имени того, кого хочешь пленить, и все. Почему этим никто не пользуется? Потому что в Англии не поддерживаются взгляды, как в Японии — здесь духи обязаны уйти в другой мир, а не помогать живым. Потому что это чужеродное, и... Мало кого интересует, мало кому нужное. Тем более что сказки Барда Бидля показывают, оживление мертвого — не лучшая идея.
— Джинни, ты умеешь петь? — спросил я, спокойно попивая чай из картонного стаканчика, что купил недалеко от библиотеки.
— М? — девочка ярко вспыхнула смущением, опуская руку с круассаном, и отводя взгляд медово-карих глаз. — Нет... А ты? — я задумчиво кивнул, и она почти сразу приободрилась. — Научи! Пожалуйста, — с запинкой добавила она.
— Хах, хорошо. Хм... Я знаю мало песен на английском, но есть одна, что мне очень нравится, на Японском. Как думаешь, подойдет? — она уверенно кивнула. — Тогда...
— Kanashii hitomi no shinigami wa kataru Anata ga watashi o sukuu mono na no ka
Nozomazu ni yami o seou itami Kono sugata mo nanto ozomashii
Taiyou no you na tatazumu shoujo wa Te o sashi noberu to emi nagara kataru
Daijoubu yami o hiki ukemashou Sono sugata mo tori ni kaemashou
Sora o doko e nari to jiyuu ni ikeba yoi
Ate ga nai no naraba watashi to tomo ni ikou Shiroi tori wa tomo ni habataita
Amata no yami wa sukui o matte Shoujo wa subete te wo sashi nobete
Sora o ooi tsukusu shiroi tori hiki tsure Fukai yoru no you na sugata o shita shoujo
Sude ni sono karada wa yami ni mushibamarete Tsui ni chikara tsukite tsumetaku natte iku Nageku tori wa yami o kurai dasu
Sora wo ooi tsukusu kuroi tori no naka de Konjiki ni kagayaku kimi no na wa soreiyu.
— А... О чем она? — спросила Джинни, а я делал вид, что на меня не смотрят с удивлением около десятка людей.
— О слишком доброй девушке, что умерла, забирая чужие грехи, — с улыбкой объяснил я.