божьи коровки молчат

Божьи коровки молчат
28.Обещать и клясться
      Маринетт была на пределе.

      Участившиеся атаки Бражника выматывали физически — она просто не успевала восстанавливать силы после «Чудесного Исцеления», — и эмоционально — шутки Квин Би про охоту на нее перестали казаться шутками уже после четвертого нападения.

      Злодеи больше не требовали Камни Чудес, не выкрикивали угрозы и не выставляли ультиматумы. Они все чаще появлялись рядом с Маринетт или, даже превращаясь в другом конце города, спешили именно туда, где она находилась. Они пытались взять ее в плен, превратить в очередную марионетку, а то и вовсе… устранить.

      Сомнений в том, что Бражник вычислил Ледибаг, не осталось ни у кого из героев. Никто не мог понять, как и когда это произошло, где, черт возьми, они допустили оплошность, что нужно делать, чтобы выбраться из этой ситуации.

      Адриан пытался обратиться за советом к мастеру Фу, но тот ничего им не предложил, даже новых Камней Чудес не дал, побоявшись, что они попадут в руки злодея. Сказал, что сейчас не лучшее время, чтобы вербовать новых героев, что справиться с этой проблемой — долг действующих защитников Парижа.

      На Рену и Кота было страшно смотреть: они прокручивали в голове каждую минуту, проведенную рядом с Маринетт в геройском обличии, анализировали каждый свой шаг, пытались вспомнить, где проявили неосторожность, где могли попасться на глаза лишним свидетелям. Даже Квин Би, которая практически никогда не признавала свою неправоту, корила себя за то, что несколько раз приходила к Маринетт на балкон, будучи в трансформации. Вместе с Маринетт трое героев обошли все места, где она находилась в моменты «Чудесного Исцеления», но так и не смогли понять, что выдало ее Бражнику.

      Да и если бы нашли ответ, разве это хоть что-нибудь изменило бы?

      Маринетт пыталась поддерживать их, но с каждым днем все больше и больше ощущала себя обузой. Она не могла им ничем помочь — только сидеть в уголочке и устранять последствия битв со злодеями, да и то лишь после того, как Рена и Би активируют «Чудесное Исцеление». А вот проблем доставляла немало: начиная с того, что была ходячей приманкой для акуманизированных, и заканчивая тем, что героям приходилось поочередно дежурить возле нее.

      Ей с трудом удавалось скрывать происходящее от родителей — волновать их хотелось в последнюю очередь. А может, это они скрывали, что обо всем догадываются? Понимали ведь, что своим волнением ничем не помогут. Они даже не удивились, когда Квин Би в четвертый раз за неделю осталась у нее с ночевкой.

      Том постоянно держал под рукой самую большую скалку. Сабина каждое утро обнимала спустившуюся к завтраку Маринетт со словами «Все будет хорошо, доченька».

      А сама Маринетт с каждым днем в этом сомневалась все больше и больше.

      Если Бражник до нее доберется, очистить акуму и исцелить город от разрушений будет некому. В таком случае, даже победив его марионетку, герои смогут позволить себе лишь небольшой перерыв на развалинах, чтобы вскоре вновь столкнуться с врагом. Причем с усиленной его версией, как было когда Ледибаг не очистила бабочку в своей первой битве. А если Бражник еще и залезет к ней в голову… Маринетт даже под пытками бы не выдала личности друзей, но как противостоять его способности читать мысли, увы, она не знала.

      Им жизненно необходимо было добраться до врага первыми, вот только в отличие от него они не приблизились к цели ни на шаг за семь лет. Герои совершенно не представляли, как в двухмиллионном Париже найти человека, которому даже не нужно выходить из дома, чтобы создать свою марионетку. Он мог быть где угодно и кем угодно, словно невидимый и вездесущий. Единственная связь с ним — его крылатые приспешницы, но выяснить, откуда они берутся и куда улетают, не представлялось возможным. Еще в самом начале геройского пути Ледибаг и Кот Нуар пытались проследить за полетом очищенной бабочки, но та, увы, взлетала так высоко к солнцу, что Кот не смог ее разглядеть, даже поднявшись на своем шесте на высоту башни Монпарнас.

      А значит, и понять, куда она направлялась дальше.

      Маринетт хотелось скулить от отчаяния, но она могла лишь с тихим шипением выпускать воздух сквозь зубы.

      На десятый день объявленной на нее охоты Маринетт, сославшись на болезнь, перестала ходить на практику в мастерскую месье Шабо и по настоянию Хлои перебралась жить в отель «Гранд Париж».

      Сабина и Том уехали к Джине Дюпен в Италию.

      Прощаясь с дочерью в аэропорту во второй раз (вылет был задержан из-за атаки злодея), родители не могли сдержать слез, умоляя Маринетт улететь с ними, спрятаться там, где никакой Бражник ее не достанет. Том сокрушался, что не увез дочь из города еще семь лет назад, когда Париж только начал подвергаться атакам злодеев. Сабина горько рыдала, понимая, что ни тогда, ни сейчас бросить всех ее дочь не смогла бы.

      — Клянусь, я ее защищу, — раз за разом повторял Адриан, с тех пор как герои попросили Сабину и Тома уехать. Не хватало еще позволить Бражнику взять их в заложники, чтобы быстрее добраться до Маринетт.

      — Мы защитим, — каждый раз исправляла Алья, но разве это могло успокоить сердце матери и отца?

      Маринетт подбадривающе улыбалась, жестами обещала, что с ней все будет в порядке, что скоро весь этот кошмар закончится и она будет встречать родителей в этом самом аэропорту, а в городе больше не будет злодея.

      Лишь когда их самолет взлетел, она позволила первой слезинке скатиться по своей щеке. Вторую тотчас утерла, чтобы не заставлять друзей еще больше переживать.

      Вот только утром, проснувшись не в своей кровати, а в номере отеля, слез сдержать уже не смогла. Закрылась в ванной, пустила воду, чтобы шум заглушил надрывное дыхание, и просидела на полу, обхватив себя руками и представляя, что ее обнимает мама, черт знает сколько времени.

      Выйдя из ванной с красными от слез глазами, она была искренне благодарна охранявшей дверь Хлое за то, что та сделала вид, будто ничего не видела.

      Перед ней Маринетт чувствовала себя особенно виноватой. Именно Хлоя предложила укрыть ее в отеле, но это подвергало опасности и ее тайну личности. Маринетт боялась справедливо: вдруг Бражник поймет, что туда она переселилась не из-за надежд на систему охраны, а чтобы постоянно находиться под крылом полосатой героини?

      — Ладно тебе себя накручивать, — на третий день ее пребывания в отеле сказала Хлоя. — Сама знаешь, сколько людей из-за меня акуманизировалось. Бражник наверняка считает меня своей сообщницей, ему и в голову не придет, что мы с тобой можем быть заодно. Вот видишь, что значит на протяжении нескольких лет создавать себе правильную репутацию? Смотри и учись, Жупокабра.

      Впервые за несколько дней Маринетт позволила себе искренне усмехнуться.
   
***

      С собой в отель Маринетт взяла не так много вещей, но среди них был и недошитый кигуруми для Адриана. Она шила не на машинке — вручную — стежок за стежком, и это хоть как-то помогало отвлечься от происходящего. Нарочно «не замечала» в начале неровный стежок, а закончив, находила его, распарывала весь шов и все повторяла снова.

      В эти моменты она не думала ни о чем. Ни об объявившем охоту Бражнике с его выводком бабочек и бесконечным запасом марионеток. Ни о волнующихся родителях, снова всхлипывавших во время разговора по видеосвязи. Ни о том, что вынуждает друзей себя охранять, жертвуя временем и личной жизнью. Ни о попытках Адриана, Альи и даже Хлои убедить ее, что это никакая не жертва.

      Шитье она оставляла в стороне, только когда наступала очередь Нуара охранять ее — это время Маринетт проводила в его объятьях.

      Ни в присутствии Квин Би, ни даже Рены Руж ей не было так спокойно, как рядом с ним. Маринетт молча слушала его — Кот болтал за двоих, одного за другим вспоминал злодеев, которых они с Ледибаг одолели, и уверял, что и с Бражником непременно справятся, ведь сейчас их дуэту помогали Рена Руж и Квин Би.

      — Как это «не дуэту»? — хмыкнул Кот, когда Маринетт его все же исправила. — Моя Леди, хочешь сказать, что ты меня бросаешь?

      Она попыталась ответить жестами, что толку от нее никакого, но Нуар, перехватив ее правую руку, не дал ей договорить.

      — Бабочек очищаешь ты, — сказал он, поцеловав тыльную сторону ее ладони. — Разрушения восстанавливаешь тоже ты, — второй поцелуй пришелся на костяшки пальцев. — А уж про то, как твоя улыбка поднимает мне боевой дух, я вообще мяулчу, — Кот поцеловал любимую в уголок губ, в нос и в лоб, засчитывая улыбку сразу за три пункта.

      Маринетт, шмыгнув носом и улыбнувшись, обняла Кота и прижалась к его груди, отчего тот аж замурчал. Сегодня злодея уже победили, следующую бабочку Бражник выпустит только завтра, значит, они могли отдохнуть, не опасаясь нового нападения. Конечно, нельзя было терять бдительность — мало ли, вдруг он решит выйти из злодейского логова и сам заявится в отель, угрожая всем своей тростью! Но даже если это произойдет, Маринетт знала, что Нуар ее защитит, а если увидит главного врага лично — оборвет крылья, отберет брошь и положит конец его злодеяниям.

      Она широко зевнула. Кот, не выпуская ее из объятий, одной рукой нащупал одеяло и укрыл ее. С ним было очень спокойно — пока он рядом, Маринетт не просыпалась от тревожных сновидений. Ей даже казалось, что, когда он приходил в отель не Нуаром, а Адрианом, марионетки Бражника нападали реже. Будто он своей солнечной улыбкой рассеивал всякое зло.

      — Засыпай, Принцесса, — ласково прошептал Кот, чмокнув ее в макушку. — Твой верный Рыцарь защитит тебя и от акумы, и от кошмяуров. Еще могу от коммивояжеров защитить, — добавил он, и Маринетт улыбнулась. — От них, к твоему сведению, сложнее всего отделаться. Я, правда, ни одного еще не встречал: Натали посторонних в особняк не пускает, но Нино мне как-то рассказывал, что против одного особо настойчивого даже пульверизатор не помогал!

      Маринетт тихо усмехнулась, а Нуар начал рассуждать о том, насколько страшной вещью может быть обычный пульверизатор, особенно для котов. Она снова не думала о злодеях, о том, что является мишенью врага, что завтра наверняка по ее душу на отель нападет новая марионетка Бражника, что с этажа за эту неделю выписалось уже несколько постояльцев, а их номера так и остались пусты.

      Этой ночью ей снился уютный домик за городом, маленький пруд и большой пульверизатор, которым она зачем-то опрыскивала лебедей.
  
***

      На третью неделю пребывания в отеле Маринетт забыла, когда в последний раз радовалась наступлению утра. Бражника сдерживало лишь то, что он мог выпускать по одной акуме в день, а с рассветом этот счетчик обнулялся. Прежде она не боялась нападений, сейчас одна мысль о них внушала страх.

      Но страшнее всего было то, что ее самый ужасный кошмар — трагедия двухлетней давности — снова может повториться.

      Нуар не изменял и не собирался изменять своей привычке становиться живым щитом для нее. Если у него не было возможности увести ее от злодея или отбить атаку шестом — заслонял своей спиной, принимая удар на себя. Его сковывало льдом, превращало в настоящего кота, женщину, старика и ребенка, но он все равно продолжал подставляться под вражеские атаки, заставляя сердце Маринетт обрываться.

      Пусть им и удавалось каждый раз побеждать, никто не мог гарантировать, что так будет продолжаться всегда.
   
***

      Двадцать пять поражений потерпел Бражник с тех пор, как начал свою охоту. С Маринетт постоянно находился кто-нибудь из героев, они поняли, что она является его целью, и застать их врасплох ему не удавалось.

      Значит, пора было менять тактику.

      Наблюдая за сражениями глазами своих марионеток, он не мог не заметить, что Кот Нуар защищает девчонку собой. По этой причине вывести из строя его было легче.

      Отправляя нового прислужника на поле битвы, Бражник чувствовал, как в предвкушении бьется сердце в груди. Он отомстит героям за годы унижений и завладеет их Камнями Чудес. Вернет себе жену, а Адриану — мать. И они, наконец, заживут счастливо снова полной семьей.

      — Атакуй Маринетт Дюпен-Чен, — приказал он, понимая, что только так сможет устранить надоедливого Кота. Если направлять атаку в него самого — вертлявый прохвост будет скакать вокруг целый и невредимый, насмехаясь над меткостью новой марионетки. А вот Ледибаг кинется заслонять, не задумываясь.

      Именно в этот момент Бражнику нужно будет проявить максимальную осторожность.

      Ведь если акуманизированного остановят, Кот снова вернется в строй.

      — Отступай! — выкрикнул Бражник, когда магический луч его приспешника коснулся Кота Нуара.
 
***

      — Со мной все хорошо, — поспешил заверить всех Кот, когда обеспокоенные героини окружили его. — Только, — он ухватился за руку Маринетт, — кажется, я ничего не вижу. Дальше вы без меня. Опять.

      — Некуда дальше, — раздосадованно фыркнула Рена Руж. — Сбежал.

      — Хитро придумал, — топнула ногой Квин Би, — только пусть не надеется, что мы за ним помчимся.

      — Не очистим бабочку за сутки — получим Каменное Сердце дубль два, — нехотя напомнила Рена. — Так что искать его все равно придется.

      — Ты ведь понимаешь, что он хочет нас разделить? — не унималась Пчела.

      — Понимаю, и что?! — отчаянно воскликнула Рена Руж. Маринетт крепче сжала руку Кота, тот обнял ее, готовый защищать, даже будучи лишенным зрения. — Еще я понимаю, что если мы будем ждать сложа руки, то встретимся с целой армией акуманизированных. Как думаешь, где шансы победить больше?

      — Ты с ними останешься, я — на патруль, или как? — все же сдалась Квин Би.

      Маринетт отпустила Кота, видимо, чтобы что-то сказать жестами, но озвучивать это для остальных Рена не стала.

      — Здесь находиться опасно, — вместо этого сказала Лиса. — Спрятать бы вас куда-нибудь да подальше от чужих глаз. Этот злодей вроде бы нюхом не обладает. Хотя черт его знает — ты единственный, к кому он применил свою силу.

      — Позвонить отцу? — Квин Би подняла трубку стационарного телефона. — Можно спрятаться в мэрии, можно в полицейском участке.

      — И сказать этим злодею «Смотрите, мы здесь», — возразил Кот, вновь нащупав руку любимой. Держать ее и знать, что она рядом, чтобы в случае необходимости снова ее заслонить, было спокойнее. Все равно его уже ослепили — терять больше нечего.

      — Да и захватывали мэрию уже столько раз, что пора на входе писать «Всегда открыто для акуманизированных», — заметила Рена Руж.

      — А если ко мне? — свободной рукой Кот почесал затылок. — В особняке хорошая система охраны, злодеи к нам редко захаживают. Видимо, боятся Натали, как и коммивояжеры.

      — Габриель обычно не особо горит желанием сотрудничать с героями, — напомнила Квин Би. — Неужели забыл, как он недоволен был, когда ты предложил у него циркачей укрыть?

      — Он всегда такой, — отмахнулся Нуар. — Да и не отказал же тогда. А сейчас точно не откажет, — он улыбнулся, — ведь спрятать нужно родного сына и его девушку. Снять трансформацию.