Глава 17. Там, где зарождается жизнь
1. Новость
Утро было обыденным — поначалу.
Воздух пах свежестью, мокрой мятой и чем-то хлебным. В амбулатории, как всегда, кипела тихая работа. Элизабет заваривала настой, просматривала записи в журнале пациентов и делала пометки.
И вдруг — замерла.
Пальцы с зажатым карандашом едва коснулись края страницы. Глаза метнулись к календарю на стене, к крошечной отметке — циклы. Она пересчитала ещё раз. И ещё. Сердце забилось.
Она не хотела делать выводов. Может, усталость? Стресс?
Но что-то в глубине уже знало.
— Сарра, — её голос звучал тише, чем обычно. — Ты можешь... посмотреть одну вещь?
---
Позже, в задней комнате, когда Элизабет села на кушетку, а Сарра аккуратно положила ладонь ей на живот — воздух сгустился от предчувствия.
— Ты уверена?
— Да... но... боюсь.
— Не бойся. Это доброе волнение. Не как перед бурей — как перед дождём, что напоит землю.
И через пару минут — тишина.
— Элис, — сказала Сарра, взглянув ей прямо в глаза. — Ты станешь мамой.
Мир не взорвался. Не зазвучал гимн. Просто солнце зашло на штору — и лёгкий свет упал ей на колени. Как благословение.
И в этом свете — она поняла: она живая.
---
2. Александр
Александр был в мастерской, когда услышал шаги. Он вырезал небольшую подвеску — из грецкого ореха, в форме сердца с плетением из листьев.
Он не заметил, как вошла Элис. Только почувствовал — она рядом.
— Есть кое-что, — прошептала она. — Что мне нужно сказать. Но лучше... просто показать.
Она взяла его ладони и приложила к животу.
— Мы растём.
Алекс не сразу понял. Просто смотрел. А потом сжал её пальцы так крепко, будто боялся, что это сон.
— Я не знал... — его голос сорвался. — Что можно быть счастливым до немоты...
Он обнял её, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая запах их дома, их жизни, их будущего.
---
3. Эмбер и Мэт
Три месяца спустя.
Осень. Пожелтевшие листья шуршат под ногами.
Эмбер сидела у костра, укутавшись в старое шерстяное одеяло. Её живот уже явно округлился, но лицо стало светлее. Тонкое. Тихое.
Мэт принёс кружку с горячим молоком и присел рядом.
— Ты плохо спала?
— Немного. Малыш толкался всю ночь. Словно... искал его.
— Я не Джаспер, — сказал Мэт, не глядя. — Я знаю.
Эмбер кивнула.
— Но ты — Мэт. Ты не пришёл меня спасти. Ты остался. Просто... остался.
— И буду. Всегда.
Он взял её руку и осторожно положил себе на грудь.
— Я не знаю, кем я стану для этого малыша. Но если он когда-нибудь заплачет — я буду первым, кто подаст ему ладонь. Обещаю.
В это мгновение Элизабет прошла мимо. Остановилась на секунду. И впервые — с момента утраты — улыбнулась.
---
4. Под яблоней
Сад у амбулатории утопал в золоте и медовом аромате увядающих цветов. Под старой яблоней сидели две женщины.
— Это странно, — сказала Эмбер, положив руки на живот. — Любить того, кого ты ещё не держала на руках.
— Это как влюбиться в голос до того, как услышишь имя, — ответила Элис. — Или как довериться сердцу, которое ещё не билось рядом.
Они смеялись, как только могут смеяться подруги, деля один плед на двоих.
— Он будет бегать босиком, — сказала Эмбер. — Я хочу, чтобы он знал, как пахнет земля.
— А моя... или мой... будет звать тебя тётей. И не будет бояться падать. Потому что мама — тоже падала. Но вставала. Снова и снова.
И на миг небо расступилось, и луч солнца упал прямо на их колени.
Две женщины. Две жизни. Две надежды.
И среди шороха трав и дыхания осени — звучало главное:
Они больше не боятся.
Они живут.