Глава 14. Там, где прорастает выбор
Прошло несколько месяцев.
Жизнь шла, как течёт тёплая весна в полноводную реку — спокойно, неторопливо, с солнечными бликами на поверхности.
Элизабет просыпалась не от сигнала биотрекера, а от щекотки солнечного луча на щеке. Готовила настои, принимала пациентов, учила подростков накладывать швы на кожаных подушках и слушать дыхание грудничков.
Александр каждое утро приносил ей завтрак. Не потому, что надо — а потому что хотелось. Он продолжал строительство: теперь уже амбулатория имела настоящие стены, окна с деревянными ставнями и широкую дверь, на которую он потратил три дня, добиваясь идеального баланса.
Они были вместе. Не просто жили — дышали на одной частоте. Он приходил поздно вечером, вытирая руки от пыли, и Элис протягивала ему кружку травяного настоя. Иногда они засыпали, переплетясь на кровати, где подушка пахла мятой и сандалом. Иногда — под звёздами, завернувшись в один плед.
И вот настал день открытия.
---
Площадь у амбулатории. День солнцестояния.
Жители собрались, как на праздник. Кто-то принёс пироги, кто-то — старую гитару. Дети бегали между взрослыми, разукрашенные ромашками и липовым мёдом.
Сама амбулатория была украшена свежими полевыми цветами, лентами, и над входом висела выжженная табличка: "Дом заботы. Элизабет Роджерс, врач".
Сарра, Грегор, Джудит, Синди и даже Майкл с Маргарет — все стояли первыми в ряду. Александр держал в руках корзину с дарами: колоски, сушёные ягоды, веточку шалфея.
Майкл вышел вперёд. Говорил просто:
— Раньше мы лечились травами и молитвами. Теперь у нас есть ещё одно чудо — человек, который вернулся из мраморных стен, чтобы остаться среди грязи и корней. Человек, который выбрал быть не фигурой в системе, а сердцем среди людей.
Он поднёс Элизабет корзину.
— С этого дня ты — не просто целитель. Ты — наша надежда. Наш голос против забвения. Наш доктор.
Люди зааплодировали.
Элис не сдержалась. Слёзы полились по щекам. Не от боли — от глубины. Её позвали по имени. Не по ID. Не по уровню доступа. А — просто. По-настоящему.
Когда овации стихли, Александр шагнул вперёд.
Он обернулся, взглянул на Пита, тот ему кивнул с твердостью во взгляде, и встал на колено. Не пафосно. Тихо. Уверенно. Из кармана он вынул простое кольцо — тонкое, кованое из меди и серебра, с крошечным янтарным камнем, в котором будто хранился свет рассвета.
— Элис. Не как житель. Не как учитель. А как мужчина, влюблённый до костей... Я прошу тебя — будь моим домом. Моей семьёй. Моей жизнью. Здесь. И всегда.
Люди затаили дыхание. Раздалось тихое "ах".
А она смотрела на него, прижимая к груди корзину, и чувствовала, как внутри распускается... что-то.
— Да, — сказала она. — Да. Да. Только не переставай приносить мне чай по утрам.
Он рассмеялся, вскочил, прижал её к себе и поднял на руки. Люди ликовали.
И в тот день, на фоне глины, трав, запаха хлеба и костров, никто не сомневался: на этом клочке земли выросло нечто большее, чем амбулатория. Выросла история. Выросла любовь.
---
Утро после предложения
Дом Элизабет
Солнце медленно прокрадывалось сквозь ткань занавесок, оставляя на полу полосы света — тёплые, как ладони. Комната пахла сухими травами и утренним хлебом — кто-то из соседей оставил буханку у двери.
Элизабет проснулась не сразу. Сначала осознала только тепло: в груди, в щеках, под ладонью, где лежал теперь уже обручённый палец. Потом — лёгкий хруст ткани, когда она повернулась, прижавшись лицом к подушке. И — улыбка. Та, что рождалась не от внешнего повода, а изнутри. Из ощущения "Я дома".
На столе, под миской с мёдом, лежала записка. Почерк Александра — уверенный, как его руки:
"Твоя кружка уже ждёт.
Ты спишь, как весна.
P.S. Я у ребят, готовим сюрприз.
P.P.S. Ты невеста. Вот и верь теперь в сказки."
Она рассмеялась. Потом встала. Медленно. Как будто в теле поселилась не торопливость — а бережность.
---
Подготовка: женская половина
Синди, Джудит, Сарра — как по команде, без слов — собрались у дома Элис. Шли, как носители великой тайны, вооружённые лентами, иголками, веточками розмарина и добрыми взглядами.
— Сегодня не твой день, милая, — ухмыльнулась Джудит, отбирая у Элис веник. — Сегодня — наш. Сиди. Молчи. Красивей.
— Я боюсь, — прошептала Элис.
— Значит, всё правильно, — мягко улыбнулась Сарра. — Сильные боятся — а потом делают.
Платье было не белое. Оно было цвета тёплого молока, с тонкой вышивкой на груди и длинными, струящимися рукавами. Сарра вплетала в её волосы полевые цветы, Синди — подбирала ленты, а Джудит аккуратно рисовала на запястье узор из охры: символ защиты и дома.
— Знаешь, — прошептала Джудит, — ты уже не из Целестия. Ты — из нас. Не потому, что приняла нашу одежду. А потому что впустила наш ритм.
---
Подготовка: мужская половина
Александр стоял у мастерской в рубашке, которую выбрал сам — впервые за много лет. Тёмно-синяя, плотная, с закатанными рукавами и запахом леса.
Боб хлопал его по спине так, что Александр едва не выронил ремень.
— Вот это да, брат. Наконец-то. Смотри у меня, жену обижать не вздумай — я же с Эрин потом месяц буду слушать, какой ты "идиот со светлыми глазами".
— Он не идиот, — хмыкнул Юджин. — Он просто влюблён. А это опаснее любого безрассудства.
— Ты волновался? — спросил Мэт, подтягивая воротник.
— Я и сейчас волнуюсь, — честно сказал Алекс. — Потому что впервые в жизни всё... по-настоящему.
Смеялись, толкались, делали вид, что ничего особенного — а потом Александр вдруг замер. В небе, над склоном, показалась она.
И он понял: это уже не ожидание. Это — путь. Их общий.