Глава 13. Утро, которое выбрало нас
1. Пробуждение
Свет просачивался сквозь занавески, мягкий, почти рассеянный, как тёплая пыльца. Воздух пах деревом, мятой и чем-то ещё — тёплым, человеческим, живым. Не было сигнала пробуждения, цифрового щелчка, нейроимпульса. Было только дыхание.
Элизабет медленно открыла глаза. Внутри — ни тревоги, ни холода. Только тишина. Тот редкий, почти неуловимый момент, когда разум ещё не включился, а сердце уже всё знает.
Александр спал рядом. Одна рука лежала между ними, будто в последний момент забыл, что хотел коснуться. Её пальцы едва коснулись его запястья, ощутив ритм.
"Он дышит рядом. И я не одна."
На его губах играла улыбка — не во сне, а как будто он уже знал, что она смотрит.
— Ты всегда так наблюдаешь за спящими? — пробормотал он, не открывая глаз.
— Только за теми, кто умеет улыбаться даже во сне, — ответила она, и голос её был тише дыхания.
Он повернулся к ней, подложил руку под голову, заправил прядь её волос за ухо.
— Доброе утро, Элис.
— Доброе утро, Алекс.
Некоторое время они просто лежали — не говоря, не двигаясь, будто боялись спугнуть этот хрупкий момент. Только сердца — близко, под кожей, пульсировали в одном ритме.
— Хочешь кофе? — спросил он наконец.
— А у тебя есть кофе?
— Нет, — хмыкнул он. — Но могу сделать кашу с корицей и изюмом. Почти то же самое.
— Тогда ты — мужчина моей мечты.
Он рассмеялся, легко поцеловал её лоб и встал, закутавшись в простыню, как в плащ героя. Она смотрела ему вслед и впервые за много лет... не анализировала, не искала второе дно. Просто чувствовала.
---
2. Каша, смех и корица
На кухне пахло корицей, тёплым молоком и поджаренной овсянкой. Александр стоял у плиты в старой рубашке нараспашку, волосы растрёпаны, рукава закатаны. Казалось, он не готовил — а творил что-то великое. Может, и правда так.
— У тебя тут всё слишком мирно, — заметила Элис, появляясь в проёме, укутавшись в плед. — Ни одной вспышки, ни единого импульса, ни указаний на экранчике, как жарить кашу.
— Ага. У нас тут всё по наитию. — Он улыбнулся и протянул ей деревянную ложку. — Пробуй. Только не говори, что пересластил.
Она осторожно зачерпнула, подула и попробовала.
— Это... вкусно. По-настоящему. — Она села за стол, глядя, как он наливает настой из трав. — Знаешь, я думала, что, если когда-нибудь уйду из Целестия — буду скучать по комфорту. По простоте. А сейчас... мне нравится всё это.
Он поставил кружку рядом с ней, коснулся её плеча.
— Ты не ушла. Ты выбрала. Это — совсем другое.
— Да, — прошептала она. — Я выбрала.
И в этом выборе было всё. Его тепло. Кашу с корицей. Его шершавые ладони и тёплую кухню, где нет ни одного датчика.
---
3. Первые шаги дня
После завтрака Александр помогал ей с ведром — нужно было снова наведаться к Сарре и посмотреть травы. По пути они смеялись, вспоминали, как Элис впервые пыталась вытащить ведро из колодца — и обрызгала всех, включая себя.
У калитки стоял Мэт. Он что-то вырезал из дерева и, завидев их, поднял бровь.
— Доброе утро, влюблённые. Надеюсь, вы хоть немного поспали?
Элис покраснела. Александр только усмехнулся:
— Мы и без сна умеем быть счастливыми.
— Ох, как романтично. Эрин сходит с ума, кстати. Ещё чуть-чуть — и снова попытается собрать все свои чувства в кулак и вылить в лицо Синди.
— Она справится, — спокойно сказал Александр. — Её тоже ждёт что-то хорошее. Просто не сейчас.
Элис чуть плотнее сжала его руку. Она впервые почувствовала: её присутствие в этом мире меняет что-то. Пусть даже так — медленно, через простые шаги, слова, прикосновения.
---
4. Женская поддержка
На крыльце дома Джудит стоял старый плетёный столик, а рядом — миски с зеленью, сушёными травами и свежими лепестками календулы. Сарра уже перебирала их ловкими пальцами, Джудит подрезала лаванду, а Синди, как всегда, больше всех болтала — её голос разносился по двору, как весёлый ветер.
Когда Элизабет появилась в арке, трое женщин обменялись взглядами, и улыбки вспыхнули на лицах одна за другой, будто солнечные пятна на воде.
— Ну вот и наша... — начала Джудит, отставляя корзину. — Наконец вынырнула из своего нового убежища.
— Мы уж думали, ты растворилась в его рубашке, — добавила Синди с озорством, даже не поднимая глаз от сушёной мяты. — Или в глазах. Или в... ну, в общем, где-то.
— Синди! — ахнула Сарра, но усмехнулась.
Элизабет покраснела, но не отвернулась. Она присела рядом, взяла веточку тимьяна и стала перебирать её, как будто пряталась за мелкими листьями.
— Я.... просто гуляла, — тихо сказала она.
— Ты сияешь, Элис, — мягко сказала Джудит. — Внутри. Это не прячется.
— Мы просто хотим, чтобы ты знала: ты своя, — добавила Сарра. — Не как «гостья». Не как «приблудившаяся душа». А как женщина, которая сделала свой выбор. И мы — с тобой.
Синди положила руку на её плечо.
— И, если он, вдруг, хоть на шаг оступится... я первая устрою ему допрос с пристрастием. Потом Юджин. Потом Боб. Потом Майкл. Устроим ему совет старейшин, прямо на сеновале.
Они засмеялись, и Элис вдруг поняла, как тепло ей стало — не только в теле, но и внутри. Как будто эти три женщины ткали ей одеяло из своих слов, взглядов, жестов. Не спрашивая лишнего. Не требуя ничего. Просто напоминая:
Она здесь.
И она — своя.
---
5. Разговор с Джудит
Позже, когда Синди и Сарра ушли уносить сушёные травы, Элизабет осталась одна на крыльце. Джудит неспешно вытирала руки о льняное полотенце, будто раздумывая, говорить ли дальше.
— Хочешь чаю? — спросила она негромко, и в её голосе было что-то материнское, не приказывающее, а обволакивающее.
— Хочу, — кивнула Элис.
Они сели за низкий столик с облупившейся кромкой. Пар от кружек поднимался ввысь, растворяясь в полдневном мареве.
Джудит не торопилась, а Элис... не знала, как начать. Но первой заговорила не она.
— Я помню день, когда Александр впервые заснул у меня на руках, — сказала Джудит, глядя куда-то в бок. — Ему было едва три месяца. Его мать... Рэйчел... умирала. У неё была лихорадка и кровь из лёгких, а он — всё, что у неё оставалось. Я взяла его, потому что иначе бы сама не пережила. А потом... уже не могла отпустить.
Элис молча слушала.
— И знаешь, — продолжила Джудит, — он рос тихим. Не потому, что робкий, а потому что слушал. С самого детства он слушал других. Природу, людей, даже тишину. А теперь — слушает тебя.
Элис отвела взгляд.
— Мне страшно. Иногда я просыпаюсь ночью и думаю, что это не со мной. Что всё это... украдено. Не должно было случиться. Как будто я.... — она замолчала, не зная, как подобрать слово.
— Как будто ты не заслужила? — спокойно спросила Джудит.
Элис кивнула.
Джудит поставила кружку на стол и взяла её ладони в свои.
— Запомни: свобода не даётся по заслугам. Любовь — тем более. Ты не ворвалась в чью-то жизнь. Ты вплелась в неё, как цветок в венок. Ты не просишь позволения быть. Ты уже — есть. Здесь. Среди нас. В нём. В себе.
Тишина повисла на миг.
— А если я всё испорчу? — прошептала Элис.
Джудит слегка усмехнулась.
— Тогда мы снова соберём тебя. Всей деревней. По кусочкам. Потому что ты — теперь часть нас. Даже если сама ещё не веришь в это.
И тогда, впервые за долгое время, Элизабет заплакала.
Без паники. Без ужаса. Просто — отпустила.
А Джудитобняла её — не как мать, не как подруга, а как женщина, знающая цену второмудыханию.