Глава 9. Праздник золотых рук
Часть I — Золотой урожай
Солнце вставало, как медный диск, и тянуло за собой запах свежего хлеба. В этот день в Аскове никто не работал на полях — потому что работа уже принесла плоды. Начинался праздник урожая.
На центральной площади расставили длинные столы. На них — плетёные корзины с яблоками, тыквами, кукурузой, мёдом, банками солений, буханками хлеба с румяной коркой.
Женщины украсили перголы сухими цветами, а дети бегали с венками на голове и измазанными в муке носами.
Со всех сторон подтягивались малочисленные соседние поселения. Кто с тканями на обмен, кто с козами, кто с мешками семян. Всё гудело, как один большой рынок, где денег нет — только доверие.
У костра Майкл рассказывал детям сказку о первой зиме и о девочке, которая уговорила весну вернуться — взамен на последнее яблоко. Дети слушали затаив дыхание. А потом вдруг началась игра — бросание снопов. Победил Мэт, громко крича, что у него "мускулы от овсянки".
Элизабет шла по площади медленно. Всё было новым. Всё — настоящим.
Краски, запахи, улыбки и шум. Дух захватывало.
— Элис! — махнула ей Синди. — Хочешь пирог из мута-тыквы?
— Если ты не скажешь, что это "мута", я съем даже два, — улыбнулась Элизабет.
За её плечом появился Александр:
— Смотри, у Юджина снова выиграли пчёлы. Он меня угощает мёдом с угрозой: "Если не женишься в этом году, укушу сам".
— А он и правда может! — рассмеялась Синди, передавая им пирожки.
Музыка пошла кругами — сначала скрипка, потом флейта, потом голоса. Люди танцевали. Элизабет танцевала. И смеялась. Впервые – звонко, искренне, свободно. И под вечер... её ладонь однажды случайно коснулась руки Александра — но не отдёрнулась.
---
Часть II — Свадьба, которая пахнет хлебом и огнём
С утра поселение гудело, как улей.
Женщины собирались в доме Джудит. Там, в светлой комнате, пахнущей лавандой и пирогами, Эрин сидела в окружении подруг и старших. На волосах — венок из розмарина и сухих цветов. На коленях — покрывало, расшитое вручную.
Синди смеялась:
— Запомни, девочка: главное — это не платье, а то, как ты его снимешь!
— А разве есть много способов, как снимать платье? – вдруг спросила Элизабет
— Я думаю, ты скоро сама всё узнаешь, глупышка. – ответила ей Сарра и подмигнула лукаво.
Все рассмеялись, даже Джудит, а Эрин — зарделась по уши.
Пока женщины пели свадебную песню и украшали невесту, в мастерской Пита кипела другая работа.
Боб сидел на табурете, пока мужчины повязывали ему на запястье лоскут с вышивкой. Александр вручал ему нож — не как оружие, а как символ: «Беречь, защищать и резать только хлеб». Майкл читал напутствие:
— Женщина — как земля. Если ухаживать — даст урожай. А если оставить — уйдёт в чужие руки.
— А если руки дрожат? — спросил Боб, криво усмехаясь.
— Тогда, дружок у тебя проблемы. Держи её не руками, а сердцем, — ответил Алекс, хлопнув его по плечу.
Тут со всех сторон на Боба посыпался град тумаков и тычков. Он охнул от неожиданности.
— Эй! За что это?
— Поверь, лучше от нас, чем от жены! Ри-ту-ал! – поднял указательный палец Майкл и щёлкнул того в лоб, аж след остался.
---
Вечер. Танцы, свет, огонь.
Солнце садилось медленно. Небо было багровым. Между домами развесили фонари из стеклянных банок, на деревьях — ленты.
Танцы закрутились вихрем, песни не смолкали. Столы составили в две больших линии прямо на центральной площади. Вино, собственное пиво, крепленые настойки – всё лилось рекой, а тосты в честь новобрачных не смолкали.
Элизабет пригубила немного сливового вина и внимательно наблюдала за окружающими. Ей казалось, что она смотрит какой-то очень старый фильм или кадры "истории человечества", когда-то тайно добытые Джаспером.
Александр не переставал улыбаться ей и объяснял тот или иной обряд, действие. И постоянно, незаметно для окружающих, переплетал их пальцы под столом.
Когда на небе зажглись звёзды, "время лающих собак" объявили громко:
— Несите их! Время! Время!
Молодёжь, визжа и улюлюкая, взвалила Боба на плечи, Эрин — на руки девушек, и понесли в их новый дом, что стоял на опушке, украшенный лентами.
— Пусть кричит! Значит — счастлива!
— Да погромче! Что бы...Ух!
— И ты, Боб, не позорь отцовскую сталь!
— Засвети свой факел по полной! — подмигнул Юджин и хлопнул дверь спальни.
Дверь захлопнулась. Снаружи — только улюлюканье, хохот и.... ключ от спальни, вручённый "торжественно" двум «стражам ночи».
Александру. И Элизабет.
Юджин сунул его им в руки с такой скоростью, что те даже опомниться не успели. А сам сбежал в ночь, под дыхание своей любимой.
---
Часть III — Стражи огня
Дом новобрачных затих. Ну почти затих.
Снаружи, на ступеньках, возле фонаря, раскачивавшегося на тонкой проволоке, сидели Александр и Элизабет. У обоих в руках — деревянная кружка с травяным настоем.
Небо — в звёздах, вечер — в тепле, а внутри дома — жизнь, такая, какая в Целестие казалась бы грехом. Слух Элизабет коснулся тихий стон, донесшийся из приоткрытого окна спальни новобрачных.
— Они... счастливы? — тихо спросила Элизабет, словно боясь нарушить дыхание момента.
Алекс усмехнулся, потирая затылок.
— Думаю, да. По звуку — вполне похоже.
Она захихикала, но тут же прикрыла рот, словно испугалась самой себя.
— В Целестие я... я не слышала таких звуков. Ни разу. Всё было... утилизировано. Эмоции — подавлены, желания — приглушены. Даже рождение ребёнка — процедура.
— А здесь — процесс, — мягко сказал он. — Со смехом, болью, потом и доверием.
Пауза. И вдруг — крик Эрин, радостный, высокий. Где-то в темноте кто-то завыл, подражая собаке. Все рассмеялись. Даже Элизабет — тихо, но впервые без стыда.
А потом — тишина. Только ветер и треск факела.
Элис обняла колени.
— Мне кажется... я боюсь. Того, что не смогу быть такой. Не настолько настоящей.
Алекс повернулся к ней:
— Ты уже настоящая. С первого дня, как вышла из пустоты. Просто дай себе время.
Она медленно подняла взгляд. Её зрачки дрожали от бликов огня. Взгляд скользнул к его губам, потом к глазам. Потом она сделала что-то неожиданное: положила ладонь ему на грудь, прямо на рубашку.
— У тебя сердце стучит как у меня.
Он не выдержал.
— Потому что ты рядом.
Он не наклонился, не навис, как угроза. Он просто вдохнул её дыхание. И в этой тишине, наполненной чужими стонами и чужим счастьем — случилось их.
В таком положении было совсем неудобно, поэтому Алекс отстранился, встал, подхватил Элизабет на руки, снова впился в её припухшие губы. Он тихонько толкнул ногой дверь домика и пронёс свою драгоценную ношу в небольшую гостиную.
Она тонула в этом поцелуе, казалось, что ей не хватает воздуха, голова кружилась, сердце колотилось в груди, будто хотело вырваться и соединиться с его сердцем. Но остановиться сейчас абсолютно не хотелось. Тонуть, глубже, до самого дна.
Александр бережно опустился вместе с Элис на диванчик, усадив девушку на свои колени. Руки осторожно гладили голову, щёки, виски, уши. И тут пришло желание повторить этот маршрут губами.
Когда он осторожно втянул мочку уха в свой рот, Элизабет затаила дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Глухой стон вырвался из груди, когда губы коснулись шеи, пульсирующей венки на ней.
Она, подчиняясь каким-то внутренним инстинктам, запустила свои ладошки под его рубашку и прикоснулась к коже на лопатках. Сначала несмело, робко, через мгновение уже впилась ногтями – Алекс легонько прикусил ключицу, а затем провел кончиком горячего, словно огонь, языка.
Его руки блуждали по телу Элис, будто запоминая каждый его изгиб. А она лишь больше открывалась, отдавала и брала взамен.
Но тут это волшебство резко закончилось. Алекс уткнулся ей в грудь и глухо прошептал:
— Нам нужно остановиться, милая. Иначе я не смогу сдержаться. Я могу навредить тебе, а я этого не хочу. Не сейчас, не здесь и не так. Прости меня.
— Я понимаю тебя. Всё хорошо, поверь мне. Мне не страшно. И я не тороплюсь. Дай мне ещё немного времени, и я сама приду к тебе.
— Я буду ждать, клянусь тебе. Ждать хоть до бесконечности.