Глава 7. Дом, где смеются
Вечер в Аскове был наполнен ароматом трав, дымком от очага и радостным шумом голосов. Элизабет шла рядом с Александром, чувствуя, как плечо случайно касается его руки, и от этого всё внутри странно дрожит.
— Ты точно хочешь? — спросил он. — Могут быть... разговоры.
— А здесь разве бывает без разговоров? — ответила она, и в её голосе прозвучала улыбка.
Дом Юджина и Синди стоял в самой середине поселения, с резными ставнями, занавесками ручной работы и маленьким садом у крыльца, где росли клубника и лаванда.
Когда они вошли, Синди с радостным возгласом подбежала к Элизабет и сразу обняла её:
— Так рада тебя видеть! Наконец! А то всё мальчики-мальчики... — она на секунду смерила Алекса шутливым взглядом. — Проходи, у нас сегодня пшённая запеканка и кое-что покрепче.
Юджин рассмеялся:
— По стаканчику за адаптацию к свободе. – подмигнул и потряс бутылкой в руке.
Алекс только фыркнул:
Мы вежливо. По-гостевому. Без перебора.
Элизабет немного смутилась. Она наклонилась к Александру и тихонько шепнула:
— Что это?
— Домашнее вино. Спиртное.
— Но я... - замялась девушка.
В Целестие не было горячительных напитков или веществ, меняющих сознание. Не было нужды.
За ужином было тепло. Элис сначала всё ещё сидела напряжённо, но под смех Синди и Юджина, под колкости или флирт между ними — чувствовала: это настоящая пара, не по проценту совпадений, не по предписанию, а по выбору.
---
После ужина Синди буквально увела Элизабет в другую комнату — уютную, с мягкими пледами, сушёными травами и большим зеркалом.
— Слушай, давай сразу: ты и Алекс? Вы вместе? — Синди сложила руки, подперев подбородок. — Потому что он весь как натянутый лук. Стоит тебе войти — у него даже уши розовеют.
— Я... — Элис замялась. — У нас... ничего не произошло. Ну, почти.
Синди хмыкнула:
— "Почти"? Вот это самое интересное. Но главное — ты чего хочешь?
Элис опустила взгляд, долго молчала, потом едва слышно:
— Я не знаю. У нас там... не принято. Всё иначе. Там ты не чувствуешь. Ты выполняешь. А здесь... слишком много.
— Здесь — жизнь, малышка, привыкай.
Синди подошла, села рядом, взяла её руки.
— Ты не обязана знать всё сразу. Просто не бойся. Даже если заболит. Потому что только в настоящем — может что-то вырасти.
Элис впервые за день почувствовала, как ком в груди растаял.
— А что, если... - Элизабет споткнулась на слове и замолчала, печально опустив голову.
— А если не выйдет, у тебя теперь куча вариантов. И теперь только за тобой слово.
---
"Записка у сердца"
Они шли по ночным тропинкам, освещённым только лунным светом и далёкими огоньками от окон. Ни один из них не спешил нарушать тишину — как будто любое слово могло разрушить хрупкое послевкусие вечера.
Алекс краем глаза смотрел на Элизабет. Она шла молча, но не отстранённо. Он чувствовал её дыхание, слышал, как убыстряется его собственное сердце.
У крыльца её дома он остановился.
— Спасибо, что пошла со мной, они хоть и шумные оба, но очень добрые и открытые. — тихо сказал он.
Она кивнула, слегка улыбнувшись.
— Синди... очень яркая. И добрая.
— Она тебя сразу полюбила, — усмехнулся он. — И, думаю, это взаимно.
Он немного замялся, провёл рукой по затылку, потом вдруг решился.
— Элизабет... можно я...
— Да?
— Просто обниму тебя? На прощание. Если... если это не странно.
Она чуть опустила голову, но не отступила.
— Не странно.
Он шагнул ближе, осторожно обнял её — не крепко, не захватывающе. Просто так, будто хотел убедиться: она действительно здесь. Живая. Тёплая. Своя.
Она не оттолкнула. И даже на секунду прижалась чуть ближе.
Когда он отпустил её — в его ладони осталась записка. Он незаметно оставил её на ступеньке, у дверного проёма, и только потом повернулся и ушёл, не оборачиваясь.
---
Позже. Комната Элизабет.
Она подошла к двери, чтобы запереть замок — и увидела уголок бумаги. Подняла, развернула. Внутри, красивым ровным почерком:
«Мне не нужно, чтобы ты была готова.
Мне нужно, чтобы ты была — просто ты.
А я.... буду рядом, сколько нужно.
— А.»
Её пальцы дрожали.
Она провела кончиком по строчке, остановилась. Приложила записку к груди.
— Как же это... по-настоящему.
И в эту ночь она впервые заснула не в одиночестве.
Он был не рядом — но уже в её мире.
Он был внутри неё.