Глава 3. Там, где нельзя стерилизовать душу
С каждым днём Элизабет просыпалась раньше. Не от сигнала на браслете, не от света искусственного пробуждения — от пения птиц и запаха дыма из печи. В Аскове утро приходило по-настоящему: с сыростью земли, с ворчанием старой собаки под крыльцом, с шагами по доскам и голосами за окном.
Сначала она просто наблюдала. Потом — помогала на кухне. Через несколько дней её руки начали находить ритм в чужих действиях: разогреть воду, почистить корнеплод, нарезать хлеб. Но настоящим вызовом стали не плиты и не дрова. Настоящим испытанием стала... трава.
Травница Сарра — женщина с руками земли и глазами, как у старого врача, уставшего спорить с прогрессом — встретила её без улыбки. Протянула ножницы и сказала: — Сначала смотри. Потом задавай. Потом лечи.
Элизабет кивнула. Она привыкла к протоколам, и этот — звучал честно.
День за днём она резала листья подорожника, разминала календулу, сушила мяту, складывала травы по мешочкам и запоминала их запах. Её пальцы впервые за годы дрожали — не от перегрузки, а от растерянности. И это было... странно приятно.
— У нас нет опций. Только опыт, — говорила Сарра, размешивая отвары в глиняной чаше. — Нет капсул, есть корень. Нет системы — есть история.
Однажды к ним привели девочку с порезом от гвоздя. Глубоким, но не критичным. — Я... могу наложить шов, — сказала Элизабет, и в её голосе звучал автоматизм. — У меня... руки помнят.
Сарра посмотрела на неё, потом на свои старые иглы, поглаженные временем: — А у тебя есть стерильная игла?
Элизабет замерла.
— Нет.
— Тогда смотри. И запоминай.
Они обошлись без шва. С настоем, примочкой, бинтом и покоем. И девочка — выздоровела. Просто и по-настоящему.
Вечером Элизабет сидела на крыльце. Небо темнело, а в руках у неё был тот самый засушенный лист, который она не выкинула. Он пах землёй.
Александр подошёл почти неслышно и опустился рядом. — Снова думаешь, что не справляешься? — спросил он.
— Я не знаю... что справляюсь. Всё, чему меня учили, не работает. Здесь. У вас.
— Может, не «у нас». Может — «в жизни»?
Она усмехнулась. Криво, но искренне.
— Я спасала жизни в стерильных боксах, с ИИ, скальпелем-ассистентом и цифровой капсулой. Здесь... только бинт и вера.
Он кивнул. — А ты справляешься. Не из-за знаний. Из-за желания. Ты хочешь по-настоящему.
— Это сложнее.
— Значит — ценнее.
Она посмотрела на него — и впервые не почувствовала дистанции. Только тепло. Не навязанное. Живое.