Часть III: Там, где растёт свобода Глава 1. Пролог
Сумерки опускались на Асков, когда четверо мужчин пересекли окраину поселения. Пыльная дорога под ногами хрустела от усталости, но они не останавливались. На самодельных носилках, скрученных из рюкзаков и старых курток, лежала девушка.
Маргарет вышла первая. За ней — Джудит, прижимая к груди вязаную шаль. Пит стоял молча, вжав пальцы в ремень.
— Она... кто она? — прошептала Джудит, увидев жетон на груди незнакомки.
Александр не ответил сразу. Он только крепче сжал ремень носилок.
— Та, кто выбрала бежать, — наконец сказал он. — Этого уже достаточно. Мам, сейчас не время для вопросов. Она ранена. Помогите ей – впервые на своей памяти голос дрогнул.
---
Маргарет и Джудит взяли на себя всё. В доме Шимов, в комнате, где раньше спал Боб, теперь дышала чужая тишина.
Она не приходила в себя. Только шевелила губами и бормотала бессвязные фразы:
"Режим... соответствие... недопустимо..."
Маргарет держала её за запястье. Тепло, с мягким усилием.
— Она пугается от прикосновений, — заметила она однажды.
— У них это называют реакцией на нарушение личного поля, — тихо сказал Джордж, стоя в дверях. — У них не касаются просто так.
Джордж был последним за пять лет, кто пришёл в Асков из купола. А вернее приполз, такой же израненный, но живой.
В её вещах нашли только тетрадь. Потёртая, плотная. На обложке — крошечный рисунок звезды.
Майкл взял её в руки, долго смотрел, потом положил на стол рядом с её койкой.
— Пусть сама откроет. Это её история.
---
Она проснулась на третий день.
Свет в комнате был мягким, пахло хлебом и хвоей. Где-то далеко звучал смех ребёнка.
Первое, что она почувствовала — страх. Второе — боль. И только потом, между ними, — чужое тепло.
— Всё хорошо, — сказала женщина с каштановой косой. — Я — Джудит. Ты в безопасности.
Она попыталась заговорить, но пересохшее горло выдало только хрип.
Джудит протянула кружку с водой.
— Тебя зовут... Элизабет? — спросила она тихо.
Та кивнула. Едва-едва.
---
Позже, когда она смогла подняться, в комнату вошёл Александр. Он не нёс ничего, кроме рубашки — старой, мужской, выстиранной до мягкости.
— Здесь не нужны жетоны, — сказал он просто. — Только тепло.
Она взяла рубашку, прижала к себе, а сама вжалась в угол койки. Губы Алекса дрогнули — не в улыбке, но почти.
- Тебе нечего бояться, ты теперь в безопасности. Ты теперь свободна. – тихо и мягко произнес он. И вышел из комнаты.
А внутри всё сжалось от жалости. Девушка была словно маленький котёнок, которого постоянно обижали.
---
На закате она впервые вышла из дома. В её волосах путался ветер. Под ногами — настоящая земля, не подогретая платформа. Воздух резал ноздри холодом и свободой.
Звёзды были настоящими. Живыми. И... далекими, как мечта.
Александр стоял рядом, в тени. Они не говорили. Просто смотрели.
— У нас звёзды — просто фон, — наконец сказала она. — На экране.
— А у нас — напоминание, — ответил он. — Что мы ещё здесь.
Тишина легла между ними. Но в этой тишине — не было страха.
В ней было место для выбора.