Глава 11. Тонкая трещина
Целестий — Элизабет
Звук шагов в коридоре госпиталя глухо отдавался от стеклянных стен. Всё было идеально чистым, ровным, просчитанным. Даже тревога — приглушённая и учтённая в биомониторе на её запястье.
— Слышал про тех пустынников, что за куполом? — донёсся до неё тихий голос санитара у станции стерилизации. — Говорят, группа с Запада, якобы, ещё живёт. Старик Шим и его люди.
— Это мифы. Их зачистили в 57-м. А если кто и выжил, то ты же знаешь, что из-за радиации они...уже того... - говорящий понизил голос почти до шёпота – ну мутанты.
— Да? А как насчёт зафиксированного сигнала три месяца назад?
Элизабет замерла. Имя вспыхнуло в сознании — Шим. Что-то внутри сдвинулось, как если бы один из слоёв стены вдруг оказался не из бетона, а из бумаги.
Позже она вошла в служебный архив — пароль отца всё ещё работал. Среди цифровых теней — папка с грифом: КОД 5/57: Боул. Шим. Нарушители.
Её сердце колотилось.
БОУЛ, Нэйтан — капитан охраны Целестия, классификация: мятежник.
Причина ликвидации: отказ подчиниться приказу об устранении внешнего контакта.
Супруга: Боул, Рейчел — мятежник, ранена при задержании, ликвидирована.
Ребёнок: муж. пол, 3 года.
Статус: утерян. Поиск не дал результата.
Она не сразу осознала, что смотрит в стену. Потом медленно закрыла файл.
"Там — ребёнок. Он должен был погибнуть. А если выжил?"
Позже, вечером, Элизабет сидела с Эмбер Сантьяго в зоне отдыха.
— Скажи честно. Ты слышала что-нибудь про тех, кто сбежал?
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто... интересно.
— Лучше не интересоваться. Эти темы — граница. Там, за ней, можно потерять всё.
— А может, там — можно найти себя?
Эмбер не ответила. Только сжала ей руку. Очень крепко.
- Остановись, подруга. Это опасные мысли. Остановись, пока не поздно. Прошу. – последнее уже шёпотом.
---
Асков — Александр
Шум был глухим и добрым. В классах детишки рисовали животных и мечтали о снеге, которого никогда не видели. Александр подметал щепки у входа, когда к нему подошла Эрин.
Вечер ложился розовым светом на её лицо.
— Пойдём, — сказала она. — Хочу тебе кое-что показать.
Они поднялись на крышу старого сарая. Внизу горело пламя, кто-то жарил хлеб на открытом огне.
— Здесь тихо, — прошептала она.
Он смотрел вдаль. Её ладонь коснулась его плеча.
— Ты всегда такой сильный... и один. Мне не нужно ничего обещать. Только сейчас. Только мы.
Она приблизилась. Рука скользнула под ворот его рубахи, губы — к шее. Он не отстранился сразу. Он хотел — по-человечески, по-настоящему — тепла. А она была способна подарить это тепло.
Она села к нему на колени, обвив бёдрами, и прошептала прямо в губы:
— Позволь мне быть твоей.
Он прошептал в ответ:
— Эрин...
Она расценила этот тихий шёпот, как поощрение к действию. Расстегнула рубашку и опустилась поцелуями на грудь. Руки её путешествовали по его плечам, лопаткам, позвоночнику. Кожа Алекса покрылась мурашками, легкие электрические разряды прошивали те места, куда касались её губы. Он опомнился лишь когда ощутил, как тонкие пальчики Эрин расстегнули пуговицу на его брюках. И тогда отстранился. Грудь сжималась от вины.
— Если бы сердце выбирало — оно бы уже ответило.
Она молча сползла с его колен, одёрнула куртку и ушла. Он остался сидеть в темноте. Пришибленный чувством вины, что позволил девушке зайти так далеко и неутолённым голодом.
---
Позже он сидел у окна, рядом — Джудит, его приёмная мать. Она заметила его затуманенный взгляд.
— Эрин?
Он кивнул.
— Ты честный, Алекс. И это больно. Но правильно.
— А если я просто... боюсь? Боюсь, что если позволю всему случится, а потом так и останусь равнодушным...
— Тогда знай: - перебила мать - любовь не приходит от страха. И не уходит от правды.
---
Элизабет стоит перед терминалом. На экране мигает строка:
"Асков. Последний сигнал: 2057. Объект: не подтверждён."
Рядом — кнопка: Подать запрос на доступ к внешнему модулю.
Её палец зависает. И всё внутри неё шепчет: Да.
Она нажимает.
Александр стоит на холме. В руке — старое фото его матери.
Вдруг в рации — слабый треск. Помехи. Голос. Женский.
— ...если кто-то слышит... я ищу правду...
Он поднимает голову. В глазах — свет.