Глава 10. Две правды
Александр — Асков
Утро было шумным и светлым. Солнечные лучи просачивались сквозь окна маленькой деревянной школы, играя на пыльных досках и растрёпанных страницах учебников.
— Нет, я! Я сегодня читаю! — закричал один мальчишка, вскакивая с места.
— Но вчера ты уже читал! Пусть теперь я! — возмутилась девочка с тугими косичками.
Александр стоял у доски с мелом в руке, улыбаясь. Он не вмешивался сразу — любил смотреть, как они спорят, как отстаивают своё право быть услышанными. Это тоже было обучение.
На стене висел рисунок: дом, дерево, и солнце с улыбающимся лицом. Под ним подпись: «Наш учитель — самый добрый».
Он мягко хлопнул в ладоши: — Хорошо. Сегодня читают те, кто ещё не читал на этой неделе. А ты, Мика, — записываешь выражения лиц. Будем учиться распознавать эмоции.
Смех, писк, радость. А в углу класса Эрин аккуратно расставляла книги по полкам новой полупустой библиотеки. Она ловко вытерла пыль, взяла свёрток и подошла к Александру.
— Вот, это для младшей группы. — Она протянула свиток с тетрадями и на секунду коснулась его пальцев.
Он чуть вздрогнул, но не отстранился. Просто посмотрел в её глаза — ясные, внимательные, и.... не те.
— Спасибо, Эрин.
Она улыбнулась, неуверенно, почти прощально. Потом быстро отвернулась и ушла, даже не попрощавшись.
Он смотрел ей вслед с тихой грустью, прижав свиток к груди.
"Почему всё настоящее — должно быть таким хрупким?" — мелькнула мысль.
---
Позже, во дворе школы, он сидел на скамейке рядом с дедушкой Майклом. Тот чинил старый армейский нож, ловко орудуя напильником.
— Ты помнишь бабушку в молодости, какой она была? — вдруг спросил Александр.
— Каждую морщинку в уголках глаз от улыбки. — ответил Майкл, не поднимая глаз. — Она была упрямой. И сильной. Всегда знала, чего хочет. Даже когда я — нет.
— Вы были счастливы?
— Мы были вместе. Это было главное.
Майкл затянулся тишиной, потом добавил:
— Важно не кого ты любишь, а как ты потом с этим живёшь. С любовью... или с сожалением.
Александр кивнул, глядя вдаль. Ветер шевелил листья, пахло дымом и сухой землёй. Он ничего не сказал — но что-то в нём отпустило.
---
Элизабет — Целестий
Купол сиял стерильным светом. Элизабет шагала по стеклянному коридору больничного крыла, и каждое её движение фиксировалось датчиками. На дисплее вспыхнуло сообщение:
"Эмоциональный уровень: нестабильный. Рекомендуется сеанс нейрорегуляции."
Она нажала "отклонить", не замедляя шага.
---
На лекции по семейной психогенетике профессор со спокойным голосом объяснял:
— Семья — это не про чувства. Это про стабильность генома. Только чёткий отбор, синхронизация поведения и совместимость определяют устойчивость пары.
— А если я хочу выбирать? — раздался её голос с заднего ряда.
Преподаватель даже не моргнул:
— Выбор ведёт к хаосу. А вы — часть порядка.
---
В коридоре госпиталя, после лекции, Элизабет достала капсулу с витаминами. Экран мигнул:
"Предварительное согласование пары: Льюис Скот. Уровень соответствия: 91,2%"
— Вы серьёзно... — прошептала она и выключила капсулу.
---
Ужин. Отец, мать, дядюшка Скот и сам Луис — собранный, в идеально выглаженном костюме, с улыбкой, которая не меняется. И от которой Элизабет уже коробило.
— Ты, конечно, вправе подать отклонение, — произнёс он, когда Скот закончил хвалить его проекты. — Но, насколько я понял, резонных оснований пока нет.
— А если я не чувствую? — её голос был тихим, но ровным. Родители уставились на неё, расширившимися от удивления, глазами.
— Чувства? — Луис чуть наклонил голову. — Эмоции уязвимы. Союз — это стабильность. У тебя блестящие гены. И у меня. Это — правильный выбор.
Он произносил свою речь, словно запрограммированный робот, подчеркивая каждое произнесенное слово своим пустым, безэмоциональным голосом.
Отец добавил, будто подводя черту:
— В этом мире мало что зависит от желания. Мы все служим.
Она не ответила. Просто встала и ушла в свою комнату.
Элизабет смотрела на своё отражение в тёмном стекле. На экране — привычный интерфейс, показатели. Всё ровно. Всё нормально. Всё — не так.
"Даже чувства — под фильтром. Даже сердце — под контролем."
И вдруг — экран гаснет. В комнате становится темно. И только в этой тишине она, впервые за день, делает глубокий вдох. Без оценки. Без сигнала тревоги. Просто — вдох.
---
Александр сидел у костра, рядом Боб и дети. Он рассказывал старинную сказку, которую слушал перед сном в детстве от бабушки Маргарет. Дети слушали затаив дыхание, хохотали и сжимались от страха в эмоциональных сценах. Маленькая Рейчел спряталась за спину Пола, старшего брата, когда дракон чуть не ранил храброго рыцаря, а Пол в свою очередь схватил палку на манер меча и ткнул, нечаянно, конечно, в костер, подняв в небо сноп искр. Боб отодвинул парнишку подальше, чтоб не спалил себе волосы в пылу «схватки с драконом» и рассмеялся. Эрин стояла в тени за деревом, тайком, чтоб никто не заметил. Она не сводила глаз с Алекса. А затем тихо ушла, опустив голову. Он так и не почувствовал её присутствия.
---
В это время Элизабет стоит одна, в стерильной комнате. В отражении — девушка, очень красивая, но незнакомая. За окнами — фальшивые звёзды и воздух из очистителей.
---
А между ними — целый мир.