До скорой бесконечности

Конец ноября выдался морозным. Температура в школе заставляла студентов сменить обычные мантии на утепленные, многие уже расхаживали по замку в перчатках повязывая шарф вокруг шеи, когда выходили на улицу.

За обедом то и дело появлялось все больше горячих блюд, стало заметно больше графинов с горячим чаем и кофе. В то время как в подземельях использовали согревающие чары даже первый курс, утепленная мантия все еще спасала от осенней прохлады в большом зале.

За обедом влетели совы окропляя учеников первым снегом со своих перьев.

Алекс дожевывала сэндвич запивая его горячим чаем, когда перед ней приземлилась сова из дома. Она не ожидала, что отец напишет, поэтому активно стала распаковывать конверт с фамильной печатью.

Хмыкнув, Алекс дочитала письмо, пытаясь справиться с противоречивыми чувствами, которые разрывали её.

— Говори, что там, — нетерпеливо потребовал рядом сидящий парень, который не сводил с неё взгляд, попивая крепкий черный чай.

— Моя maman снова заболела, — смотря перед собой спокойно произнесла девушка, — отец извиняется, что не сможет навестить меня пока я здесь, — неопределенно махнула рукой Алекс, закатывая глаза.

— У нас уговор, одна неделя, — надавил Том.

— Я помню, — раздраженно повела плечами девушка, — но я хочу увидеться с отцом...

— У тебя еще два дня, аппарируй в поместье если так желаешь.

— Я могу аппарировать лишь в последний день, чтобы никто не заметил мое отсутствие, — задумчиво протянула Хардман.

Прежде чем переместиться в это время они придумали разные легенды своего отсутствия. Том должен был пересечься с Розье возле ворот школы, чтобы вместе с ним оповестить директора о своем возвращение. А Алекс должна была вернутся через директорский камин, который он обещал открыть через семь дней в семь часов вечера. Ровно тогда, когда по легенде у Алексис заканчивался период восстановления в клинике.

Изначально они условились, что она перевернет часы в Косой аллеи, чтобы Том смог аппарировать к воротам, а Алекс через камин попасть в школу. Несколько проблем, делали этот план далеким от идеального. Они не могли вернутся в одно время, от того девушка должна была провести не меньше пяти часов в Косой аллеи, ведь Том договорился с Розье к двум часам дня.

Но в голове девушки уже родилась идея как навестить отца и не нарушить договор.

— Мы оба аппарируем ко мне в поместье, — решительно произнесла Алекс, — а уже оттуда я перемещу нас в будущее...

— Исключено.

Хардман возмущенно открыла рот, сведя брови к переносице.

— Мы так и сделаем, — покачала она головой, не желая выслушивать критику по своему плану, — можешь ждать за воротами поместья, конечно, если так не желаешь входить в мой дом. Мне без разницы, Реддл. Я навещу отца перед отбытием, и ты не сломаешься если пойдешь мне на встречу.

Он определенно не хотел идти ей на встречу. Но в его времени оставалась еще одна не менее важная задача, которую следовало решить до рождественских каникул. Из-за препирательств и его отказа, они неизвестно сколько могли проторчать здесь.

— Предлагаешь распивать чай в обществе твоей семьи? — уточнил Том, скривив губы. — Может ты действительно пытаешься познакомить меня со своей родней, чтобы в следствие просить благословение на брак?

Он припомнил фразу, которую она сама сказала Себастьяну. Алекс удивленно вскинула брови, теряясь что ответить на такую глупую издевку.

— Сплю и вижу Реддл, как мы идем к алтарю, — съязвила девушка, смотря на черноволосого парня как на последнего идиота. — Сколько детей хочешь после свадебки?

Том закашлял, подавившись чаем от неожиданности, что девушка продолжила разыгранным им фарс.

— Не меньше трех, — закатил глаза Реддл, замечая, как девушка согласно кивнула головой. — Лекси, давай мы не будем спорить.

— Ну что ты... я тоже думала про троих, как насчет двух мальчиков и одной девочки, а если хорошо постараться, то и четвертого можно заделать, я же не спорю Том, — развела руками Алексис с серьёзным выражением лица глядя на него, лишь в глазах можно было увидеть весь абсурд данного разговора.

— Я не об этом говорил, — сжал в руках кружку Том. Ему давно не хотелось накричать на неё, но сейчас она раздражала его всем своим видом.

— Тогда у ворот подождешь, — воскликнула Хардман, допивая залпом свой чай и вскакивая с места уже не слушая грубые высказывания парня.

Как же ей надоедало идти у него на поводу. Она вознамерилась встретится с отцом, и она это сделает, не важно, как сильно Реддл будет проклинать её. Возможно тащить с собой властолюбивого парня и не было хорошей затеей, но по крайнее мере это было логичным решением. Она старалась не замечать колючий страх, которые словно тоненькой проволокой оплетал её тело от сказанных Реддлу слов, неизвестно на что он мог пойти, чтобы поставить её на место.

За своими мыслями она не заметила, как плечом задела парня из рук которого упал учебник. Чертыхнувшись про себя, девушка наклонилась, дабы помочь поднять книгу.

— Извини я... — она подняла голову сидя на корточках, натыкаясь на белёсые глаза напротив, — Оминис, я случайно, извини. — Алекс протянула ему книгу, вручив её прямо в руки парня.

Мракс лишь сдавленно кивнул, обходя её.

Хардман закусила губу от отчаяния. В голове как не кстати всплыл разговор с Марволо. Тот Империус, за который она не может себя простить... ведь Оминис предупреждал.

— Оминис, погоди, — окликнула она его, догоняя возле лестницы. — Я просто хотела сказать...

— Алекс, честно говоря, я слышал уже так много от тебя, не уверен, что готов к новой порции лжи, — честно признался он, стоя с вытянутой палочкой в руках.

— Я знаю, но я правда хотела извиниться перед тобой, — начала Алекс, обращая внимание, что в коридоре они были одни, — мне не следовало применять тогда непростительное. Ты бы знал, как я жалею о случившемся...

Она могла что-то исправить, если бы пожелала, но не могла испытывать судьбу. Одно изменение могло в корне поменять все. Алекс чувствовала огромную вину перед Оминисом за это.

— ... право, я не знаю, как доказать тебе искренность моих слов после всего, что произошло, но я хочу, чтобы ты хотя бы допустил мысль о том, что я действительно сожалею, — тихо закончила она, опуская взгляд в пол.

— Почему-то люди считают меня глупцом, раз я слеп, — неоднозначно покачал головой Мракс, морщась словно от горечи на языке. — Я знаю, что Себастьяна пальцем помани, так он не побрезгует использовать темную магию, а ради тебя так сам ринется. Мы отдаляемся, но я не хочу терять его дружбу, как не хотел терять и твою. Но я не понимаю тебя Алекс, я совершенно не знаю тебя, поэтому не могу сказать, что верю. Мне хотелось бы верить, что сейчас ты не лжешь...

Разумеется, он был прав, Алекс прекрасно это понимала. Почему-то ей претила мысль открыться перед кем-то. Всю жизнь она боялась, что её не примут, всегда вспоминала мать, которая указывала на то, что она никто в магическом мире. Алексис страшила мысль открыться человеку и оказаться преданной, заваленной насмешками. Она не думала, что возможно кто-то захочет её узнать, всегда считала себя неинтересной.

Даже обладая самой сильнейшей магией в этом веке, девушка не могла избавиться от сомнений, навязанных ей с детства. Где-то в глубине души под непроницаемой маской равнодушия, холодности и жесткости до сих пор жила маленькая Лекси, которая боязливо отходила от матери, боясь очередного насилия, которая была готова отправиться в приют, если бы считала, что так семье станет легче.

— Честно? Моя древняя магия порой опаснее, чем темные искусства. Но это мой дар, Оминис, я не могу оставить его пылиться на полках в категории «Легенды и мифы». Я перестану тебе врать, если ты не отвернешься от меня после правды, — просьба, скорее мольба принять её.

Оминис молчал, поджимая губы, а она терпеливо ждала ответа не подгоняя его.

— Я столько шансов давал Себастьяну, что, не дав тебе второй, буду чувствовать себя полным кретином, — уголки его губ приподнялись.

Не выдержав, Алекс обняла друга за шею вставая на носочки, чувствуя, как его руки легли ей на спину. Приятно. Объятия были совершенно не похожи на грубые касания Реддла, когда она в порыве эмоций кинулась ему на шею, тот словно брезговал прикасаться к ней, но всякий раз не претил желанию впечатать девушку в любую вертикальную поверхность. А Себастьян отбил любое желание Алекс к тактильному контакту, нагло прижимая её к себе при каждой возможности или споров.

С Оминисом было иначе, она чувствовала что-то родное в нем, такая чистая не оскверненная аура притягивала девушку, так отличавшая от её темной, скорее черной. Тепло разливалось не в груди, как с Реддлом при случайных касаниях, а скорее в мозгу. Её уже не терзала та неловкость, которая была между ними по воле Себастьяна.

Пока она нежно прижималась к потомку Слизерина, она не могла заметить пронзительный взгляд аспидно-черных глаз, более позднего потомка небезызвестного основателя их факультета, который грозился прожечь в ней дыру.

— У тебя зелья следующие? — спросила девушка, отстраняясь, получая в ответ кивок головы, — у меня тоже. Идем.

Алекс потянула Оминиса за руку по лестнице, от чего он опустил палочку, доверяя девушке.

Эзоп Шарп расхаживал по кабинету, его лицо выражало крайнюю степень неудовлетворения, когда он смотрел в котлы учеников. Новенький студент из Слизерина стал его отрадой, по слухам он должен был вскоре покинуть школу, но тем не менее уголки губ строгого профессора приподнялись на секунду, когда он увидел почти завершенное зелье в котле.

— Мистер Реддл, на последней странице учебника, вы сможете найти более усовершенствованный рецепт этого зелья, — подсказал мужчина, довольно проследовав дальше, как только увидел, как ученик с интересом пролистал учебник. Его улыбка тут же померкла стоило Шарпу наткнуться взглядом на рыжего парня в конце класса. — Мистер Уизли не смейте добавлять...

Громкий хлопок раздался, оглушая тех, кто стоял ближе всего с Гарриетом, тот с сомнением осматривал взорвавшееся зелье, записывая на пергамент результаты своего эксперимента, в его руке все еще была зажата веточка валерианы.

— Мистер Уизли! — крикнул Шарп даже не стараясь сдерживаться. — Минус двадцать... нет, тридцать баллов с Гриффиндора за желание превратить мой класс в руины!

Алексис подавила смешок, когда всмотрелась как Гарриет смущенно старается не сталкиваться взглядом ни с профессором, ни с обозленными однокурсниками.

— Благо зелье не ядовитое, — вынес вердикт Оминис, стоявший по правую руку девушки.

— Гарриета и это не смутило бы, — засмеялась она.

— Мисс Хардман! — Алекс резко выпрямилась, перестав помешивать зелье, в упор смотря на профессора. — Клянусь Мерлином, если вы и в этот раз последуете примеру вашего бывшего напарника, Слизерин потеряет еще больше баллов, чем Гриффиндор!

Хардман нервно усмехнулась, убирая волосы за ухо. Шарп до сих пор не простил ей взрыв пару дней назад, когда она настолько увлеклась разговором с Натти, что её зелье подорвалось вслед за зельем Уизли.

— Профессор у нас все хорошо с зельем, — уверила его Алексис, мгновенно спохватившись чтобы продолжить помешивать.

Шарп удрученно продолжил отчитывать Уизли.

— Мне кажется он будет вас помнить еще долго после выпуска, — сократив огонь выпалил Мракс.

— Это несправедливо, каждый может ошибаться, — со вздохом она сверилась с учебником, пытаясь разглядеть в зеленом вареве красный цвет, который судя по этапам выполнения уже должен был быть. — Надеюсь оценка «удовлетворительно» тебя устроит... боюсь я не страдаю дальтонизмом, и оно действительно зеленое...

— Главное, чтобы не взорвалось, — покачал головой Оминис, палочкой сверяясь с учебником.

— Вроде не должно, — Алекс пожала плечами, опасливо добавляя корень имбиря. — Безнадежно, — выдохнула она, увидев вновь вместо предполагаемого розового, темно-коричневый цвет.

Оглянувшись на других учеников, она заприметила, что у Себастьяна с Анной тоже были неполадки с зельем отчего они эмоционально спорили, поочередно тыкая в учебник пальцами. Уизли выслушивал нотации профессора, который сел за стол отстраняя ученика от варки зелья. Имельда кривила лицо опуская ингредиенты, под причитания Натти. Алекс фыркнула, когда её взгляд скользнул по Тому, у которого все было идеально, как всегда. Он, не отвлекаясь добавлял ингредиенты по более сложному рецепту, его глаза бегали от учебника к котлу. Том поднял на неё голову, не выдержав долгого пристального взгляда, Алекс показательно закатила глаза, прежде чем отвернуться.

— Себастьян упоминал кое-что... — начал издалека Оминис, привлекая внимание девушки, — про новенького, он не из нашего времени, так ведь?

Язык Сэллоу давно пора было укоротить. Алекс уже открыла рот, чтобы оправдаться, но тут же подавила сладкую ложь, которая чуть не слетела с её губ.

— Да, — как тяжело говорить правду, думалась Хардман, она суетливо принялась нагревать котел. — Мы прибыли сюда вместе, потому что...

Как она могла сказать правду? Реддл был прямым родственником Оминиса, эта информация могла изменить что-то в его рождение. С другой стороны, на что мог повлиять Оминис, если через полгода он самовольно отречётся от семьи...

— ... потому что... я не уверена, что могу сказать тебе это, но он твой потомок, и не спрашивай я не могу сказать по какой линии, — подняла руки в воздух Алекс, удивление, смешанное с заинтересованностью, читались на лице друга. — Он знает о скриптории, и мы вернулись ради вырванных страниц из книги, которые в этом времени еще на месте... — раньше она думала, что врать тяжело, но теперь сердце билось набатом стуча в черепной коробке, Алекс боялась последующей реакции. — В общем он помог мне вернуть зрение, и я таким образом возвращаю должок. Через пару дней мне снова придется вернуться туда, ты снова услышишь, что я перевелась на домашнее обучение.

Алекс уронила со стола весы, задев их бедром. Нервозно оглядываясь на Мракса, чье лицо прочесть в данный момент она не могла.

Оминис накрыл её руку своей, как только девушка положила весы на стол.

— Я ни в чем не собираюсь тебя обвинять, успокойся пожалуйста, — попросил парень, осторожно прислоняя её ладонь к своей груди. — Спасибо, что не придумываешь глупые отговорки.

Она успокоилась от теплой улыбки друга, неужели он правда готов был принять её, и все что ему так долго было нужно это честность, которую он не получал ни от кого. Они бы поладили с Клементиной — промелькнуло в голове Алексис, оба искренние и ненавязчиво преданные своими же друзьями, жаль только рожденные в разные века.

— Спасибо, — на выдохе прикрыла глаза девушка.

Зелье начало издавать звуки, отчего молодые люди резко обернулись к нему, но было слишком поздно. Черное варево бурлило на огне, выплескивая капли прямо на стол.

— Мордред... — лишь успела выругаться девушка, оттаскивая за локоть Оминиса от котла.

Не такой сильный как у Уизли, но вполне громкий взрыв раздался в звенящей тишине класса.

— Evanesco! — вскинула палочку девушка, очищая котел.

— Мисс Хардман! — прогремел голос зельевара прямо рядом с девушкой. Она сморщилась, готовясь услышать нелицеприятные эпитеты в свой адрес. — Тридцать баллов со Слизерина! И еще десять баллов за то, что не услышали мое предупреждение! И еще пять за двенадцатый взрыв на моем уроке!

— Профессор Шарп, я...

— Алексис, вы способная ученица, но стоило вам связаться с мистером Уизли, — мужчина мазнул рукой в сторону едва сдержавшего улыбку Гарриета, — так ваши успехи резко поползли вниз...

— Сэр, но я...

— Я закончил профессор Шарп, — перебил её Реддл, перетягивая внимание на себя.

— Том, — облегченно выдохнул Эзоп, переключаясь на слизеринца. Профессор молча помешал зелье в его котле проверяя консистенцию отвара, пока все удивленно следили за спокойно стоявшим Реддлом позади профессора. — Превосходно! Конечно, я не могу дать столько баллов, чтобы они покрыли неудачу вашей сокурсницы, но вы заслужили двадцать баллов за идеально сваренное зелье, — Шарп повернулся к студентам, — поторапливайтесь!

Алексис не удержалась чтобы в очередной раз не закатить глаза. Нельзя винить человека за упорство и высокий интеллект, Алекс прекрасно это понимала, но нельзя же быть идеальным во всем, он был слишком хорош и всякий раз стремился доказать это всем. Даже сегодня он предпочел работать один на уроке.

— И когда ты вернешься? — задал вопрос Мракс, как только общий ажиотаж прошел.

— Не знаю, — протянула Алекс, собирая свои вещи в сумку, — думаю не раньше рождества. Меня держит в будущем не только должок... может пойдем в крипту? — предложила Хардман.

Оминис понимающе кивнул.

Студенты выходили из класса, как только звон колокола оповестил об окончании урока. Многие расстроенно подписывали свои зелья складывая их на учительский стол. Алекс, не обращая внимание на сверлящий её спину взгляд развернулась, выходя с Мраксом из кабинета.

— Мы давно уже не были здесь с Себастьяном, — зажигая камин в крипте грустно вздохнул Оминис.

— Почему?

Алекс села на диван, скидывая мантию.

— Я не хотел... — пожал плечами парень, опускаясь рядом с ней. — Думаешь я не знаю, что Себастьян продолжает мне врать? Увиливает от прямых вопросов, ставит заглушающие на мою кровать, думая, что я сплю... — его голос стал совсем тихим к концу фразы, Алекс не стала допытываться, что он имел в виду. Её честность и его секреты — разные вещи.

— Он не стоит тебя.

Она действительно не понимала зачем ему такой друг. Оминис всегда сдержанный ненавидящий темную магию держался как за спасательный круг за Себастьяна Сэллоу.

— Себастьян единственный кому было все равно на мою слепоту. Он и Анна все что у меня было. Я сам виноват, думаю неосознанно, когда Анну прокляли я сам стал искать спасение в глазах Себастьяна, не остановив его в самом начале. А с твоим появление в школе, все зашло слишком далеко. Вы оба крутили мной чтобы попасть в Скрипторий первый раз, а потом Себастьян воспользовался моим состоянием чтобы выпытать слово, которым я открывал скрипторий...

— Ты знал обо всем, — изумленно закрыла лицо девушка, стыдливо смотря сквозь пальцы на парня.

— Я повторял... rašád tá'ah tusdévsšaОткрой нам двери пожалуйста, — перешел он на парселтанг, — пока он не записал правильно. Я не мог уснуть, когда вы ушли. Когда ты пропала мы ходили в скрипторий с Себастьяном.

— И ты, зная это, спокойно общался с нами дальше? — вымученно простонала Алексис.

Она и подумать не могла, что Оминис не только догадывался, но и знал обо всем. Ради неё он даже пошел в скрипторий, и Алекс очень сомневалась, что круциатус принял именно Сэллоу.

— ...zära láš tu'áhПрости меня за все...

Мракс ошеломленно поднял голову, нахмурившись.

— Меня научил Том, — призналась Алексис, не желая ничего больше скрывать от друга, — парселтанг дался мне трудно, — Хардман развернулась к нему корпусом, садясь в позу лотоса на диване, она преисполненная воодушевлением принялась рассказывать, — еще в скрипторий можно попасть одному. Салазар входил в него с помощью змеи...

Алексис не замечала, как быстро текло время за разговором, а Оминис не спешил её прерывать отвечай честностью на честность. Легкость, как после полета на метле не отпускала её. Все эмоции, которые накапливались так долго времени отпустили её не в истерике, а в обычном разговоре. Рассказать все она не могла, но Оминис и не пытался лезть в душу, за что она была благодарна ему.

Казалось, её настроение не мог испортить никто, даже обход она завершила, ничуть не устав от настойчивости Натти, которая стремилась проверить каждый угол третьего этажа.

В подземелье девушка пришла к полуночи, камин все еще потрескивал, освещая гостиную приятным теплым светом. Языки пламени оплетали заколдованные на долгое горения дрова, их треск согревал, успокаивал.

Пока девушка добиралась до своей спальни, Том Реддл, лежа на кровати пытался сконцентрироваться на пожелтевших страницах книги в своих руках. Настенный трансфигурированный волшебный светильник пылал огнем над изголовьем кровати. Не до конца задернутый темно-зеленый балдахин отгораживал его от соседей по комнате.

Том время от времени бросал взгляд на Себастьяна, который делал домашнее задание за письменным столом, только вернувшись с дежурства. Мракс сидел рядом с ним подперев рукой голову, устало поправлял друга за ошибки.

Перевернув страницу, Том задержал взгляд на иллюстрации рунических символов. Сложное переплетение заставило его тяжело выдохнуть, потерев глаза свободной рукой. Оно снова было без расшифровки, кто бы сомневался.

— ... заунывники собирают лишь зимой и только в ночь, Себ, мы писали об ингредиентах реферат в начале года, прежде чем приступить к занятиям. Шарп тебя живьем съест если увидит то, что ты написал, — повысив голос протянул Оминис, раздраженно проводя палочкой по пергаменту перед другом.

— Я точно помню, что в сентябре написал, что их собирают днем, — Сэллоу откинулся спиной на стул, заводя руку назад и мягко начал массировать заднюю часть шеи.

Вдыхая через нос, Том старался сконцентрироваться на книге, но голоса его отвлекали. Они оба раздражали его пустой болтовней перед сном, совместными домашними заданиями.

— Уже отбой, ведите себя тише, — вполголоса требовательно прореагировал Том, на очередной завязавшийся спор.

Оминис прервал свою фразу, а Себастьян недовольно обернулся через плечо, скользя взглядом по спокойно лежащему парню.

— Ты же не спишь, — пробурчал он.

Подняв голову, Том слегка наклонил её, удовлетворенно замечая блеск страха в карих глазах.

— Это не значит, что вы мне не мешаете, — как ни в чем не бывало бросил Реддл.

— Извини, нам осталось пару вопросов, — заверил его Оминис, вновь возвращаясь к Себастьяну. Его не касалась вражда этих двоих, Мракс достаточно услышал об этом парне, чтобы не сомневаться в том, что Том был по линии Марволо. Тот же надменный взгляд не мог не напоминать Оминису о детстве, когда брат смотрел на него также прибывая в возрасте восемнадцати лет, он здорово подпортил детство младшему.

Вернувшись к чтению, Том был доволен, что они действительно стали тише. Только вот, буквы никак не хотели укладываться в голове. Читая уже третий раз одно предложение, он раздраженно выдохнул, злость никак не утихала в груди.

— И как вы умудрились взорвать зелье с Алекс, если ты как ходячий справочник.

Невозможно сосредоточиться, когда все его мысли были заняты людьми из этого века. Том уже безучастно пялился на буквы, прислушиваясь к разговору. Ему самому было интересно, что же так отвлекло девушку от приготовления простейшего зелья.

— Заговорились...

— О чем вы могли заговориться? — не скрывая интереса выпалил Сэллоу.

— О разном, — расплывчато ответил Оминис.

Ответ не устроил ни Себастьяна, ни Реддла, который ненавязчиво пытался проникнуть в голову слепому парню. Его слабенький щит не был преградой, но раз его предок был сведущ в окклюменции, пока не стоило, не имея серьёзных причин вламываться в чужую голову.

— Вы помирились? — голос Себастьяна выдернул его из собственных мыслей, заставляя прекратить попытки.

— Да.

— Надолго ли... ты ведь буквально воспылал ненавистью к ней летом, а сейчас что, снова влюбился?

Серьезно? Реддлу хотелось засмеяться от абсурдности ситуации. Сэллоу и не пытался говорить тихо, он разыгрывал фарс не только из своего интереса, но, и чтобы Том стал невольно участником их разговора. Неужели он хотел проверить на ревность подставляя лучшего друга. Беспробудная глупость была напарником этого парня.

— Я бы хотел оставить свои мысли о ней при себе, Себастьян, — уголки его губ дрогнули от усталости.

Может Алекс и была права в том, что из Себастьяна друг никакой, но Оминис все еще старался разглядеть хоть что-то хорошее, искреннее, но всякий раз разочарование больно отдавалось в сердце.

Чем она могла зацепить их. Та же Имельда пользовалась большей популярностью, да и была красивее, не считая отсутствие мозга, который очевидно выдул ветер во время полета из её хорошенькой головки. Но нет на удивление Тома Алекс была в этом времени чем-то вроде трофея. Приз, который можно поставить на полку и забыть о нем. Любви нет и подавно, лишь чувство восхищения и жажда заполучить героиню, лишь потому что она героиня.

Мысли Себастьяна для него были до сих пор открыты и не обременены никакими барьерами. А вот Мракс... дражайший родственник был посложнее. Между ним и Алекс определенно что-то проскальзывало, разумеется, отвадить её от друзей в этом веке было для него чем-то вроде испытания. Ведьма, будто специально заставляла его злиться. Как она смела обнимать чертового Мракса, как смела пропасть после зельеварение на весь день вместе с ним. Том ничего не мог поделать, хотелось хорошенько приложить её об стену, чтобы заканчивала свои игры. Ревность? Нет. Нечто иное, порождающее чувство собственности, пусть она и не принадлежала ему, не была одной из его круга приближенных, но на неё у Реддла были свои планы, в которых она целиком и полностью была его со всеми вытекающими.

Посадить на цепь после того, как она признает его могущество. Каждый свой шаг она будет согласовывать с ним. По расчетам Реддла Алекс уже должна была бегать за ним и заглядывать в рот. Но тогда какого черта, её гордость шла вперед его мыслей. Они сближались, бесспорно, но он не был единственным, возле неё всегда находился кто-то представляющий угрозу, кто-то с кем она тоже сближалась, не взирая ни на что.

Удача в том, что Том сдержался сегодня, когда увидел их возле лестницы. Предок, не стесняясь прижимал к себе хрупкое тело ведьмы, как же хотелось разрушить её безмятежное счастье в тот момент. Круцио как нельзя бы подошло Оминису, а Сэллоу уже напрашивался на аваду.

Одной из тысячи причин, почему Реддл считал себя выше их, было неимение цепких привязанностей. Ему с какой-то стороны нравилась любовь если подумать. Люди так глупы под дурманящим воздействием этого чувства, что способны на все, и это было их слабостью. Ахиллесовой пятой. Поддавшись на уговоры сердца единожды, оно не успокоиться прося новую дозу эндорфинов и энкефалинов, даря состояние эйфории, успокоения, блаженства. Болезнь, забравшая множество жизней, от которой не было вакцины.

Том был благодарен матери за одну вещь — зачатие под амортенцией. Познать недуг, которым страдало все человечество ему было не суждено. Он не умел любить, не хотел и не мог.

***

Девушка вышагивала по извилистой тропе, ведущей к замку, который раскинулся средь леса из-за нависшего тумана, казалось, идти до него еще больше километра. Но знакомые растения, кустарники, вдали уже даже виднелась тропа, выложенная из камня, говорили о скором прибытие.

Все это было родным, она знала каждый уголок этого леса, в его чащах до сих пор была опушка, с закопанной шкатулкой еще в детстве. Алекс поклялась откопать её не раньше, чем через двадцать лет. Тогда это казалось огромным сроком, однако сейчас до раскопок оставалось не больше восьми лет. До поступления в Хогвартс, девушка гуляла здесь чаще, чем бывала в поместье.

— Ах, да, — спохватившись остановилась она, отчего пряди не забранных волос упали ей на лицо, — ты должен поклясться, не применять к моей матушке непростительных заклятий, проклятий, сглазов и не пытаться задавить её морально или физически, — перечислила Алексис, глядя в удивленные черные глаза.

— Зачем, по-твоему, мне это делать? — свел брови к переносице её спутник, так отчаянно желающий побыстрее закончить семейный прием, который еще и не начался.

— Моя матушка не то, чтобы не тактична... — Алексис почесала свою темную бровь, замерев не убрав руку, — пожалуйста не обращай на неё внимание чтобы она не сказала, воспринимай её как декоративное ядовитое растение. Поклянись!

Том раздражено повел плечом. Еще он оскорбления не терпел от чистокровной пустоголовой женщины, чья бы она мать не была.

— Все будет на твоей совести, — спокойно произнес Том, — не пожалей о своем решение.

— Не заставляй меня жалеть, что я перевернула часы ради тебя, — прошипела Хардман.

Она должна была увидеться с отцом и наивно верила, что Том поведет себя терпеливо по отношению к Сесилии. Конечно, девушка и не планировала оставлять их наедине. Было проще затащить Реддла в поместье, чем заниматься бессмысленной тратой сил из-за аппарации, и сидеть в середине двадцатого века в баре пол дня, выжидая.

— Не нарывайся Хардман, — он раздражительно дернул бровью, желая заткнуть ведьму, вывести руническую формулу прямо на её проклятых бесцветных, обветренных губах. Кинжалом. Причем формулу бедствий и проклятий. — Забыла с кем разговариваешь?

— Помню.

«С зазнавшимся манипулятором с манией величия» — благоразумно она решила промолчать. Сейчас было действительно не подходящее время для конфликтов.

Алекс подняла голову взглянув на резные белые ворота перед ними, отворив их лишь прикоснувшись, они прошли во двор. Родовая магия.

Подстриженные кусты росли по всей тропинке к дому. Алексис не сдержалась улыбнулась, когда заметила изучающий взгляд парня, который без привычного презрения осматривал придомовую территорию. Заслуга отца, Сесилия руку к их саду не приложила.

— Я уже подумывал что по дороге что-то случилось, — выдохнул хозяин поместья, как только увидел вошедших в гостиную молодых людей.

Радость наполнила отцовское сердце, как только на него уставились родные серые глаза не оскверненные проклятием.

Алекс, откинув правила хорошего тона подбежала к отцу, обнимая того за шею. Родительское тепло окутало её, словно все переживания на мгновенья оставили и без того замученную девушку. Рядом с отцом она не испытывала потребность в безопасности, он всегда был для неё опорой и защитой.

— Это Том Реддл отец, — отодвинувшись, представила она парня, который не без интереса краем глаза осматривал гостевую комнату.

— Рад с вами познакомится, Том, — протягивая руку улыбаясь краем губ произнес мужчина, — Лэндон Хардман, — представился он как только парень крепко пожал ему руку, — моя жена Сесилия Хардман находится не в полном здравие... впрочем надеюсь вас это не смутит, и вы сможете сохранить положительные эмоции от прибывания в нашем поместье.

— Может оставим формальности и перейдем к чаю? Maman к нам не присоединиться? — решила все же уточнить Алекс, оглядываясь с надеждой, что женщина заболела сильнее чем обычно и не разгуливает по поместью терроризируя прислугу.

— Не должна, — коротко сообщил Лэндон тоже смотря в сторону все еще закрытой двери.

Сохраняя на лице беспристрастность, Том удивлялся их отношениям. Алекс даже не поспешила проведать мать, направляясь в обеденную комнату, она продолжала переговариваться с отцом, порой принудительно заставляя его вступать в разговор. Не было никаких вопросов касательно здоровья Сесилии. Не то чтобы он был сведущ во всех чистокровных традициях, но определенно знал как часто болезни в этом времени губят людей, знал как дети сидят на полу возле кровати больных предков стараясь не выказать свою печаль.

Девушка тем временем уже попивала горячий чай. Пока все шло хорошо. Если бы мать была здорова, она бы никогда в жизни не привела домой никого, тем более Тома Реддла. Сейчас же её переполняла легкость, когда дверь оставалась закрытой при каждом тревожном взгляде на неё.

— Ритуал прошел успешно, как я погляжу, — не отрывая глаз от дочери высказал Лэндон, — шрамов не осталось?

Алексис покачала головой смущенно отводя взгляд.

— Искусно Том, очевидно у вас большой магический потенциал, — кивнул своим мыслям мужчина, обращая внимание на сосредоточенного молодого человека. — Я благодарен, что вы помогли моей дочери...

— Отец, — оборвала его девушка.

Разумно она не говорила о том, кто помог ей, но в письмах упомянула, что явилась в этот раз не одна. Конечно, отец догадался, всегда обо всем догадывался ранее и без ответов.

— Я не мог отказать в такой просьбе, — как ни в чем не бывало сообщил Реддл.

Мысленно он усмехнулся, кто бы сомневался, что пристрастие к темной магии взялось у девушки не из воздуха. Как интересно, её отец ни капли не был расстроен, что дочурка убивает. Том уже не жалел, его преисполнял интерес, что еще он может узнать в этих стенах.

— Когда вам следует отбыть и какого числа мне ждать твоего возращения Лекси? — поднял голову Лэндон, замечая, как девушка неуверенно начала потирать свои пальцы. — Насколько я могу понимать, мы можем говорить свободно...

— В два часа дня нас уже здесь не будет, а вот когда вернусь...

Девушка растерянно вперилась взглядом в рядом сидящего парня, который уже явно чувствовал себя посвободнее в поместье.

— Мистер Хардман у Алексис еще остались незавершенные дела в моем времени, точная дата пока неизвестна, — пришел он ей на выручку.

— Я понимаю, есть вещи, которые мне придется додумывать очевидно самому, — усмехнулся мужчина, без укора бросив взгляд на дочь, которая продолжала нервно сжимать кружку. — У вас еще много времени, я не могу не воспользоваться возможностью, у нас замечательная библиотека Том, я был бы счастлив показать её вам, пока Алексис соберет свои вещи. Девушки тратят на это непозволительно много времени... — засмеялся Лэндон.

Алекс смеха не разделяла она ошеломленно уставилась на отца. Никаких вещей ей собирать было не нужно, лишь взять денег из сейфа, и отец это прекрасно знал. Уловка, чтобы она покинула их.

— С радостью займу себя хоть чем-то, — встал из-за стола Том, под нечитаемый взгляд серых глаз.

Лэндон тоже поднялся из-за стола, и они оба покинули обеденную, когда Алекс все еще сжимала в руках кружку, грозясь её расколоть силой нажатия.

О чем им было говорить без неё, она не представляла, но и останавливать отца было некорректно.

Тем временем Том следовал за Лэндоном, он еще ни разу не видел каковы личные библиотеки в поместьях. Все это было ново для парня. Отворив дверь, мужчина пропустил его вперед.

Высокие стеллажи из дерева были заполнены книгами. Библиотека оказалась чуть больше обеденной комнаты, небольшой столик справа от окна, возле которого стояли мягкие кресла. И такое же кресло в противоположном углу. Том был уверен, что мог остаться здесь, часами восседать в дорогом кресле изучая информацию. Было бы у него все с детства он определенно не стал упускать возможности поглотить все знания. Уголки губ дрогнули, у него могло все это быть, если бы не Марволо, если бы не мать... Мраксы растерявшие все свое состояние. Он мог расти в тех же условиях, что и Алексис.

— Признаться я огораживал свою дочь от влияния темной магии до тех пор, пока она... пока она сама не нашла к ней путь, — начал говорить Лэндон идя вслед за парнем, который изучал стоявшие на полках книги, но тем не менее обернулся на него. — Я не мог противиться её желаниям, возможно никогда не мог. — покачал он головой с улыбкой, — Алексис для меня самое дорогое, поэтому я принимаю каждое её решение, каким бы опасным оно не было. Я не хочу додумывать лишь одну информацию, уважьте старика Том, скажите, насколько далеко она уже зашла?

— Пожалуй дальше, чем вы можете себе представить, — честно произнес Реддл, он не собирался выгораживать девушку, в конце концов об этом она его не просила.

— А вы сами?

— Пожалуй даже дальше, чем она.

Лэндон хотел узнать правду, так Том был не против предоставить её ему. Пару часов и он никогда не вернется в это время. Не было необходимости лицемерить и показывать какой рядом с его дочерью порядочный и хороший человек. Наоборот, Том желал видеть истинные эмоции мужчины, который потупил взгляд слегка наклоняя голову.

— Но она в порядке? В том времени, у неё есть защита или... — он запнулся на полуслове, — я переживаю, что она там совсем одна...

— Она не одна мистер Хардман, — заверил его парень, любовно проходя взглядом по старым книгам в углу библиотеки. — Алексис, умеет находить друзей.

— Должно быть вы очень близки если моя дочь попросила вас участвовать в ритуале, у неё всегда были проблемы с доверием.

Том не сомневался, что этот завуалированный вопрос выплывет в ходе беседы.

— Не так близки, как может показаться, — непринужденно ответил он выждав паузу, оспаривать их связь было лишним, их слишком много связывало. Но Лэндон, казалось, был удовлетворен ответом, расценив его как подобает.

Тем временем Алекс спускалась по лестнице, прихватив из комнаты деньги. Она опустилась на светлый диван, скидывая туфли, чтобы забраться с ногами. Её до сих пор тревожили мысли, что могло отцу понадобиться от Реддла.

Время неумолимо двигалось вперед, девушка успела уже даже спуститься на кухню, чтобы быстро перекусить.

Хардман облегченно выдохнула, когда в гостиную наконец зашли они. Возможно, ей лишь показалось, но Реддл был в приподнятом настроение, тогда как отец дружелюбно похлопывал его по плечу. Удивительно как быстро за один разговор они сошлись.

— ... поверьте Том, когда я учился в Дурмстранге, непростительные считались скорее основой. Некоторые преподаватели не брезговали применять их на уроке...

— Неужели? Я имел возможность оценить систему преподавания в Хогвартсе за пол века, и скажу я вам, различия колоссальны. Время идет, но уроки почему-то становятся проще, преподаватели пытаются как можно меньше затрагивать основы данные предками. Сам фундамент они не трогают, отдавая предпочтение лишь постройке заклятия... но никто не упоминает из чего они были рождены.

— Как нельзя верно сказано.

Как они могли сойти до этой темы, Алексис не могла понять, поэтому старалась не вникать, схватив со стола ежедневный пророк. Том опустился рядом с ней на диван, тогда как Лэндон присел на своё обычное место за столиком в большом кресле.

Но не успела девушка и вчитаться в содержимое, как белоснежная дверь гостиной распахнулась. Светло-русые волосы вошедшей женщины были забраны сзади заколкой, ни одна прядь не выбивалась из прически. Её идеальное платье подчеркивало худощавость тела. Лишь лицо, бледное с проседью морщин и впалые скулы говорили о болезненном состояние женщины.

— Лэндон, почему же вы не соизволили предупредить о гостях? — наигранно удивленно воскликнула она, все еще стоя возле двери. Проницательный взгляд прошелся по молодому парню улавливая надетую на нем школьную форму. Мгновенно её лицо преобразилось, когда она заметила, что её дочь что-то шептала ему на ухо. Друзья. И этого было достаточно для презрения.

— Как здоровье матушка? — сохраняя невозмутимый вид без интереса спросила Алексис, все еще храня в душе надежду, что она не будет устраивать истерию при незнакомом человеке. — Это Том Реддл — мой друг, — увидев выжидающий взгляд отца она не могла не представить парня, — а это Сесилия Хардман моя матушка.

— Друг значится... — недовольно протянула женщина, возводя глаза к полотку, — почему ты Лэндон позволяешь этой мерзавке таскать сюда сброд со школы? — крик прорезал тишину.

— Сесилия! — громко хлопнул по своему столу мужчина, заставляя женщину поджать губы.

Алекс не желала доставлять матери наслаждение от истерики, на всякий случай сжала правую руку Тома, чтобы быть уверенной, что он не достанет палочку.

— Ну что вы maman, сброд здесь лишь когда приезжают ваши родственники, а в остальном лишь вы заражаете это поместье своим ядом, — не сдержала улыбки Алексис, по её расчетам мать должна покинуть самолично эту комнату очень скоро.

— Лэндон! — она пыталась найти поддержку в муже, но тот лишь опустил голову понимая, что его поместье возможно никогда не станет местом, куда дочь могла бы спокойно приводить друзей. Он лишь надеялся, что после того, как оно станет её, Алекс сможет жить, тут не вспоминая мать. Сесилия обиженно, возмущенно озиралась то на него, то на дочь. — Я не хочу, чтобы в моем поместье находились твои грязнокровые друзья...

Рывок, с которым Том выдернул руку из её хватки, заставил Алекс повернуться к нему, наклоняясь к уху.

— Я высоко отплачу тебе за каждое её оскорбление, я клянусь, — прошептала девушка, смотря в потемневшие от злости глаза. — Пожалуйста.

Том боролся со злостью, желая, чтобы эта женщина заткнулась навсегда. Предложение Алекс слегка охладило его, заставляя посмотреть на умоляющую девушку, которая вновь сжала его руку. Девушка снова бросила взгляд на мать.

— Магл в вашем роду матушка должно быть перевернулся в гробу при этих словах, — желчно выпалила девушка, — мои молитвы о вашем здравие должно быть не были услышаны, иначе я не могу объяснить почему вы так плохо выглядите. Я не видела вас чуть больше месяца, неужели возраст берет свое... так печально осознавать, что с каждым днем приближается время, когда нам придется проститься с вами...

— Дрянь! Моя ненависть к тебе не даст тебе покоя, даже после моей смерти! — прокричала Сесилия, прежде чем выйти из гостиной громко хлопая дверью.

Лэндон вслед за её уходом резко встал с кресла.

— Я прошу прощения, я сейчас вернусь...

— Подожди отец, не думаю, что хочу портить себе настроение повторением, поэтому мы отбудем прямо сейчас, — решительно девушка поднялась с дивана, — обещаю, со мной ничего не случится, я вернусь как можно скорее, — Алекс поцеловала в щечку отца, он крепко обнимал дочь.

— Прости, Лекси... — выдохнул мужчина, отпуская её, — я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — улыбнулась девушка, доставая из кармана мантии уменьшенные часы, приводя их в порядок. — Идем? — она обернулась к Тому.

— Прощайте Том, — Лэндон пожал руку парню, — извините, что вам невольно пришлось стать свидетелем семейных разборок.

— Прощайте мистер Хардман, — коротко кивнул черноволосый парень.

Мужчина отошел к двери, обернувшись уже у порога. Он смотрел на то, как Том не смущаясь обвил руками талию его дочери и как она переворачивает часы у него за спиной.

Меньше мгновенья, чтобы поместье оказалось абсолютно пустым.

Девушка сделал шаг назад выпутываясь из объятий, осматривая обстановку. Камин не горел, статуэтки над ним неподвижно продолжали стоять, полки были пусты ни одной лишней вещицы не наблюдалось, лишь мебель оставалась на своих местах.

— Извини, что так получилось, — произнесла Алекс, как только удостоверилась, что поместье жилым не было. Оно действительно теперь было в её собственности. Девушка достала из кармана мантии деньги отсчитывая золотые галлеоны, — так сколько ты хочешь за свою терпимость? — задумчиво протянула она, подняв голову на Реддла.

Том тоже осматривался, уголки его губ приподнялись в издевательской манере, как только он услышал её вопрос.

— Мне не нужны деньги, — наклонился он к ней, двумя пальцами взяв её за подбородок, чтобы она подняла голову. Девушка оцепенела, находясь в считанных дюймах от его лица.

— И что ты хочешь? — вполголоса спросила она, не делая попыток вырваться.

— Тебя.