До скорой бесконечности

Том Реддл по вечерам не вылезал из скриптория переводя книгу, полностью целую книгу в этом веке, с латыни. Листы мог вырвать кто угодно, тот же Оминис либо дети Марволо, которые точно знали об этом месте. Крестражи — темнейшая наука, которую ему следовало досконально изучить, чтобы не совершить ошибок. Конечная цель оправдывала все время потраченное на эти знания. Непреодолимое желание сделать первый крестраж возникло в его голове, как только он выпустил Василиска из тайной комнаты. В глубине души Том был готов распасться благодарностями перед девчонкой, неосознанно не давшей ему совершить убийство грязнокровки.

Слишком рано ему было лишаться части души. Как оказалось даже один крестраж впитывал эмоции, заполняя его создателя пустотой, за которой едва ли можно было найти здравый смысл. Поиски привели его к еще одному тупику — последствия. Том боялся лишиться рассудка под воздействием крестражей. Неизвестно куда он сам мог завести себя, следуя лишь своим желаниям, не подправленными человеческими чувствами, они могли привести его в пропасть к непоправимым ошибкам, которые вскоре разрушат его.

Он не мог допустить лишиться человечности, но и от бессмертия не отказывался. Реддл пока только искал путь по протоптанной кем-то тропе, но в случае недостатка знаний, он был готов ради своей цели сам создать тропу, стоило только узнать побольше о всех тонкостях.

Книг здесь было больше, кто-то осмелился за пол века расчистить библиотеку Салазара убирая ценную информацию, которая, по чьему-то мнению, могла навредить.

Темпусом он проверял время, чтобы успеть выспаться и не сидеть на уроках клюя носом. Том понял, о чем говорила Алексис, когда хвалила систему образования в конце девятнадцатого века. Слизнорт ни шел ни в какое сравнение с Эзопом Шарпом. Временами жесткий бывший мракоборец Эзоп Шарп знал свое дело и болел зельеварением, вкладывая в своих учеников по максимум знаний. Он вызывал только восхищения, лишь глупцы недолюбливали его за щепетильность к мелочам.

Дина Гекат, ничем не уступала Галатеи Вилкост по защите от темных искусств. Хрупкая старушка вызывала у него только неодобрительный взгляд презрения. Первые десять минут урока. Кто бы знал, что полностью седая сгорбленная старуха стоит на платформе для дуэли лучше любого ученика из его времени. Она показывала на практике как отражать и пускать заклятия, возраст для неё был не больше, чем цифрой. Его мечта стать профессором по ЗоТИ только укреплялась, глядя с какой легкостью она объясняет материал и как студенты подходят к ней за советом, а она добродушно отвечает. Том знал, что мог многому научить волшебников, он был бы отличным преподавателем. Диппет был согласен с этим, когда парень невзначай сказал об этом. Место Вилкост, которая уходила на заслуженный отдых, было создано для него.

Положив пергамент на нужную страницу, Том встал со стула разминая затекшие конечности от утомительно долгого сидения за столом. Прихватив со стула мантию, парень вышел в коридор с помощью статуэтки. Громкие голоса рядом с ним, заставили его наложить на себя дезиллюминационные чары, наблюдая за происходящим в тени.

— Откуда ты знаешь парселтанг? Ты двух звуков не могла связать, читая по транскрипции!

Знакомая блондинка, возмущенно хватала ртом воздух, крича на парня позади себя. Том беззвучно усмехнулся, как ему удавалось оказываться в нужное время в нужной месте.

— Научили, — сквозь зубы процедила девушка.

— Тот же кто снял с тебя проклятие?

Сэллоу оказался рядом с ней слишком быстро, чтобы она успела среагировать, когда он в очередной раз схватил её за предплечье, чтобы развернуть к себе. Он часто становился свидетелем того, как парень хватает девушку, словно она его собственность. Было в этом что-то такое, что заставляло Реддла сжать челюсти и чудом не проклясть зарвавшегося паренька.

— Я еще тогда сказала тебе, ты последний человек, к которому я обращусь за помощью, — напомнила девушка, серые глаза были наполнены злобой и раздражением, отражая свечение факела напротив них.

— Ты ни даешь мне ни шанса, Алекс! У тебя кто-то был в будущем? — она молчала, стараясь выдернуть руку из его хватки. — Знаешь это не важно. Потому что здесь ты будешь со мной!

— Что ты несешь? Как можно насильно полюбить кого-то? — нахмурилась девушка, останавливая свои попытки. — Посмей только мне подлить что-то в большом зале...

— Не мои методы, — выплюнул Сэллоу, сдавив руки на плечах девушки, притягивая её к себе ближе, — между нами и так есть влечение, ты поймешь это как только перестанешь ходить в будущее...

— Я никогда не выйду замуж за полукровку, Себастьян, у меня есть долг перед семьей! — крикнула Алексис, выходя из себя.

Сэллоу опешил от прямолинейности, но быстро собрался с духом, чтобы одернуть её.

— Родишь наследника, и ты свободна. Сама это знаешь...

— Нет! Потому что... потому что... — Алекс старалась подобрать слова, и как на духу выпалила: — Потому что ты прав, у меня уже есть человек, с которым я хочу прожить жизнь...

— Ты лжешь!

— Нет, он, к слову, из рода Мраксов, так что наш брак — выгодный союз, именно он научил меня парселтангу, именно он помог мне избавиться от слепоты, тогда как ты не пошевелил и пальцем, предлагая свою помощь, только когда понял, что выбора нет. Я вернусь к нему, потому что...

— Ты его не любишь, Алекс, — мрачно отозвался Себастьян, — ты не любишь никого кроме своей чертовой древней магии.

Сэллоу задыхался от злости, переполнявшей его к незнакомому человеку, невольно он усилил хватку на плечах девушки, от чего она не сдержала стон боли.

— Отпусти меня или я применю силу, ты знаешь, на что я способна и верно забыл с кем разговариваешь.

Такой тон от Алексис Том слышал впервые. Холодный, подобно льду он сквозил такой яркой ненавистью.

— Какого черта ты ошиваешься по ночам с новеньким? — он не слышал её. — Удивительно, что он появился в то же время, что и ты... — Алекс хотела откусить себе язык, за то, что буквально сама сложила пазл в голове у парня, — ... Том Реддл не из нашего времени, верно?

Хардман закусила губу от волнения. Сейчас Себастьян не поверит ни в какую ложь, он составил в голове мнение, и оно так идеально подходило под все его злоключения, что он окончательно убедился в этом.

Алекс раздумывала, насколько опасен Себастьян и стоило ли впутывать в их конфликт постороннего человека. Впрочем, почему бы и нет, она из-за него пришла сюда в самое неподходящее время.

— Да, Сэллоу, — выдохнула девушка абсолютно спокойно, — мы с ним... это началось еще задолго до летних каникул. Благословение отца — вот зачем я пришла сюда, он его дал и в скорейшем времени мы отправимся обратно. По твои меркам свадьба будет через пятьдесят два года, хочешь — приходи...

Себастьян заставил девушку замолчать, когда оборвал её тем, что жадно приник к губам напротив, держа затылок, чтобы она не отстранилась. В последний момент она успела сжать губы, не позволяя парню даже задеть её рот своим языком.

— Silencio! Crucio!

Алекс вскрикнула, когда Сэллоу ослабил хватку и упал на пол корчась в муках, безмолвно крича.

Том вышел из тени с поднятой палочкой нарочито медленно оглядывая девушку, ужас которой плескался в серых глазах. В несвойственной ему манере он ждал окончание разговора, но не смог сдержаться. Себастьян, смог очень быстро его разозлить, позволяя себе куда больше, чем мог на деле.

— П-перестань, — попросила девушка, вытирая губы рукавом мантии, она не могла смотреть на мучения бывшего друга, но Том её не слышал, упиваясь чужой болью. Алекс дернула его за рукав мантии. — Том, довольно.

Реддл недовольно посмотрел на блондинку, которая обнимала себя за плечи, гладя руками места, на которые Сэллоу больно надавливал.

— Понравилось? — желчно скривился он, опуская палочку.

Алекс отшатнулась, увидев его потемневшие от злости глаза.

— А то ты не видел, — нахмурилась Хардман, — но круциатус это слишком.

Как долго он не понимал, что совершил самую огромную ошибку. Привязался к этой ведьме, все угрозы убить её стали пустым звуком. Следовало разорвать возникшую связь. Она была его собственностью, его личной игрушкой, которую он мог убить в любой момент. Следовало научить девушку этому, следовало дать ей понять, что он не будет терпеть, когда она имеет смелость о чем-то просить его. Нет. Приказы отдает здесь только он.

Том вскинул палочку направляя её на девушку, краем глаза замечая, что Себастьян отключился от боли после заклятия. Алекс испугано принялась доставать палочку из кармана.

— Crucio!

С ужасом она приготовилась к худшему, зажмуриваясь.

Один... два... три... секунды шли, но боли она не чувствовала, даже не пошатнулась.

— Crucio! — вновь произнес Том в замешательстве глядя на девушку, которая продолжала твердо стоять на полу. Заклятия не вылетали из палочки, лишь ярко-зеленые искры падали на деревянный пол. — Avada Kedavra! Imperio!

Ничего.

Алекс медленно пятилась назад, но после убийственного заклятия остановилась не веря, что Том действительно это произнес.

— Что ты сделала ведьма? — вскричал он, впечатывая её в стену. — Почему я не могу наложить на тебя непростительные?

— Я ничего не делала, — сдавлено прошептала Алекс, стараясь не разрыдаться прямо перед ним.

Для неё весь этот вечер был слишком... слишком... она не желала продолжать его, хотела лишь уйти в комнату и забыть все как страшный сон. Реддл резко отстранился от неё, осознание в его глазах, говорили ей о том, что он знает истинную причину.

— Пошла вон, я сам сотру ему память.

Отчего-то девушка не стала спорить, поднимая выроненную палочку она скрылась за ближайшим поворотом. Ревность или чувство собственности — она не могла понять, что руководит Реддлом. Заклятия в будущем у неё получались также, как и здесь, значит дело было не во времени. Почему тогда он не смог причинить ей боль... убить... действительно ли он хотел убить её. Столько вопросов посещали её голову по пути в комнату. Смесь из страха перед Реддлом, беспомощности, когда она не могла противостоять ему, в то время как её пусть и бывший, но друг корчился от боли на полу — вводила девушку в ступор. Почему она позволяла это? Почему согласилась отправится сюда с ним, прекрасно осознавая во что это выльется. Девушка знала себя и такое безропотное подчинение было для неё в новинку.

***

Алексис сидела на прорицаниях, не вслушиваясь в то, о чем толковала Мадива Онай. Хардман чертила на пергаменте руны, которые помнила еще с изучения для ритуала, стараясь занять себя хоть чем-то.

Три дня. Оставалось три дня, чтобы убраться отсюда. Девушку накрывала пелена печали всякий раз, когда она думала, что ждет её там. Ложь. Одна сплошная ложь. А здесь ничем не лучше. Для неё нет места ни в одном времени.

Том за задними столиками в несвойственной ему манере весело болтал с забывшим вчерашний вечер Себастьяном. Даже Оминис сидящий с Анной за соседним столом присоединялся к диалогу. Алексис опустила голову ложась щекой на круглый стол, за которым сидела с Натсай, та же внимательно слушала свою мать, не смея даже отвлечься.

Хардман развернула пергамент чистой стороной, все еще выводя треклятую руну защиты двадцатый раз. Она всем своим существом хотела к ним, к тем с которыми заклялась не общаться. Чертова уязвленная гордость не позволяла сделать первый шаг к Анне и Оминису. А Себастьян просто устал бегать за ней... его вниманием завладел новый друг, которому он уделял свободные часы для совместного проведения досуга.

Мерзко от самой себя. Она не умела прощать, помнила каждую обиду от тех, кто позволял себе нелицеприятные высказывания. Алекс сама порой верила в то, что ей твердила мать все детство:

— Чокнутая, ты недостойна любви, ты не заслужила её, только ненависть будет спутником в твоей жизни, — говорила в тот день Сесилия Хардман наотмашь продолжая хлестать ребенка по мокрым от слез щекам.

«Мое место... где-то же должно оно быть» — думала Алексис, ставя некрасивую кляксу на пергаменте.

Прорицания закончились так же быстро, как и начались. Со спокойной душой отсидев все уроки, девушка планировала пролежать остаток дня в кровати. Аппетит пропал, как и чувство собственного достоинства, когда она поняла, что все это время Реддл вертел ей как игрушкой, а она позволяла ему, подыгрывала.

Комната оказалась пуста, что не могло её не радовать. Имельда скорее всего была на очередной тренировке, а Анна с братом. Алексис скинула одежду, падая на кровать, чтобы завернуться в пуховое одеяло и послать этот бессмысленный день подальше. Холод в подземельях отрезвлял, поэтому девушка специально отказалась от согревающих чар последние дни, кутаясь сильнее в одеяло. В этот момент ничего не хотелось делать.

Она не заметила, как уснула, лишь хлопок входной двери заставил её подскочить на кровати, пуще прежнего содрогаясь от холода.

— У тебя все в порядке? — взволнованно спросила зашедшая Анна, когда её глаза наткнулись на дрожащий кокон.

— Отстань.

Анна наперекор подошла ближе к её кровати, так непохожий на её обычный, обиженный голос заставил протянуть руку, чтобы пощупать лоб недовольной девушки.

— Ты вся горишь, — заключила вердикт Анна, присаживаясь рядом.

— Это от злости, что ты тронула меня против моей воли.

— Ты заболела Алекс. Себастьян как-то упоминал, что, когда тебе одолевает простуда ты становишься еще более невыносимой чем обычно, — спокойно произнесла Анна, — вставай, я отведу тебя в больничное крыло.

— Сама иди, я не буду пить бодроперцовое зелье, — воскликнула Хардман, надув губы.

Общее недомогание, казалось, стало сильнее, после слов о её болезни. И в правда Алекс и не додумалась, что заболела, списывая слабость на ненависть ко всему миру.

— Тогда я приведу Себастьяна, чтобы он отвел тебя в больничное крыло.

— Анна, я раздета практически полностью, — девушка скинула с себя одеяло, подтверждая слова, но через секунду вновь закуталась в него. — Мерлин, я просто хочу, чтобы от меня все отстали, — проныла блондинка, утыкаясь лицом в подушку.

— Ладно, я сама схожу в больничное крыло, — выдохнула девушка, стремительно покинув комнату.

Как только дверь захлопнулась, Хардман принялась ощупывать свое лицо, убеждаясь в наличие повышенной температуры. Еще и Анна подобрела. Жалость — Алекс ненавидела, когда её жалели. Но от Анны это было скорее привычным, ведь девушка старалась помочь каждому.

Зелья из больничного крыла были выпиты сразу. Облегчение пришло через пару минут. Очередное дежурство в этот раз с гриффиндором она еще могла пережить. Хардман надела школьную форму, плотно застегивая мантию. Согревающие чары она не стала игнорировать в этот раз, состояние и так было далеко не идеальным.

Леандер Пруэтт уже ждал девушку возле подземелий скучающе поглядывая на неё, как только стена отодвинулась.

— Нам повезло, — качнулся он на ногах, как только блондинка подошла к нему, — закончим раньше всех, сегодня наши подземелья и первый этаж.

— Ты не представляешь, как обрадовал меня, — облегченно выдохнула Алексис, ступая за парнем.

По подземелью долго ходить не пришлось, а вот первый этаж был огромен, поэтому было принято решение разделиться. Пруэтт не горел желанием провести всю ночь за дежурством, оттого при каждом случае желал слинять побыстрее.

Все было спокойно, они встретились возле лестницы, пожелав друг другу спокойной ночи, чтобы разойтись по гостиным. В дежурстве с Пруэттом был еще один огромный плюс — он всегда успевал выбирать самые легкие этажи, в отличие от Сэллоу, у которого вечно были только верхние. Пол часа идешь на место дежурства, пол часа идешь в подземелье, не считая часа обхода.

Камин в гостиной продолжал гореть, согревая помещение теплым светом. Алекс не удержалась, чтобы не опуститься на диванчик, скидывая туфли возле него и вытягивая ноги. Тепло касающееся кончиков пальцев доставляло комфорт, согревающие чары были не способны заменить тепло от огня.

Диван рядом прогнулся от веса севшего рядом с ней человека. Распахнув глаза, Алекс повернула голову встречаясь с черными глазами напротив, отражавшиеся языки пламени делали их не такими холодными как обычно.

— Ты избегаешь меня, — не вопрос, прямое утверждение на который требовался ответ.

— Я простудилась, — надула губы Алексис, тянувшись ногами ближе к камину.

— Бодроперцовое зелье лечит простуду за пару часов...

— Правда? — наигранно удивилась девушка. — А то я не знала, спасибо большое обязательно приму к сведению, может поделишься еще какой ни будь необычно важной информацией, о, лучший ученик столетия!

Из её слов лился яд, почти капая на пол. До бессмыслия провальное занятие угрожать ей, чтобы она следила за словами. Проходили и не единожды, девчонка границ не знала. Том без удовольствия понял, что сейчас это не вызвало даже злость.

— Не ерничай, — твердо произнес Реддл, всматриваясь в огонь, лишь искры раздражения полыхнули во взгляде. — Злишься из-за Сэллоу?

— Он заслужил в этот момент наказания, но круциатус — жестоко, — подтянув ноги под себя, она перекинула белые волосы за спину, отчего они рассыпались по плечам накрытым пледом.

— Тебя никто не держит в этом времени кроме родителей, зачем ты так рвалась сюда весной? — спросил Том, спустя минуту молчания.

— У меня есть друзья, по которым я скучаю, пусть и в твоем времени я привязалась ко многим, тут моя жизнь...

— Жизнь подобно призраку, сошедшему с учебника.

Алекс повернула голову на парня, который озвучил её собственные мысли, натыкаясь на проницательный взгляд.

— Я не здорова, и способна сейчас разве что жаловаться, — усмехнулась девушка, прогибаясь в спине, поясница ныла от того, что она долго не меняла положение.

Неудобно. Скользнув взглядом по груди Тома, не зная, чем она руководствовалась в этот момент, девушка прильнула к нему медленно опуская голову на плечо парня. Реддл на удивление не сопротивлялся, но она ощущала на затылке его прерывистое дыхание. Завтра Алекс обязательно исполнит в жизнь то, о чем думала. Она обязательно покажет Тому Реддлу, что не являлась одной из тех, кем он может свободно манипулировать. Но только завтра, сегодня ей было так удобно лежать у него на плече.

Том приобнял её, кладя руку на спину Хардман. Движение в тени он смог уловить краем глаза. Стоящий возле лестницы Себастьян Сэллоу, не позволил Реддлу отстранить или накричать на больную девушку. Ему не нужно было ничего доказывать, но он хотел показать другу, что только он имеет право касаться её. Нельзя это было назвать соревнованием, ведь победитель был известен задолго до этого.

Давно забытое чувство. С третьего курса ему слово никто не мог поперек вставить, тогда как этот Сэллоу имел право вступать с ним в противостояние, посягнув на его собственность. Том видел, что делал Себастьян ежедневно, медленно он старался вытянуть как можно больше информации о нем, выбалтывая так много и так мало чего-то стоящего. Упорство было подобно греху для Себастьяна. Такого лицемера надо было постараться найти.

До этой минуты Себастьян был уверен, что у него получается отвадить новенького от Алексис, применяя обыденные для него приемы. С момента, когда он впервые увидел их переглядки на уроке, потом в большом зале... на каждом уроке они искали друг друга глазами. Он стал сладко заливать в уши новенького как опасна и горделива девушка, подкрепляя все это примерами из жизни. Ненавязчиво он убеждал Реддла, что Хардман подобно собачонки всегда следует за ним, и Себастьян думал, что убеждал достаточно успешно. Он мог поверить во что угодно, но не в то, что Алексис прижималась по доброй воли к парню, которого знала от силы четыре дня. Если вспомнить как она дергалась при его прикосновениях. Точно нет. Это было нечто иное.

Сэллоу стремительно преодолел расстояние до своей комнаты, когда заметил, что молодые люди поднялись с дивана. Кровать Оминиса была задернута балдахином, он определенно спал не обременённый обязанностями старосты. Парень на всякий случай наложил на друга заглушающие, чтобы тот не проснулся от голосов. Дверь комнаты открылась, Себастьян сдержал желание испытать на новеньком недавно выученные проклятия.

— Разгуливаешь после отбоя? — скрипя зубами на редкость дружелюбным тоном усмехнулся Себастьян. — Смотри как бы я не снял баллы с собственного факультета.

Реддл обернулся на него, обворожительно улыбаясь.

— Не мог отказать девушке побыть с ней подольше.

Скрип зубов все отчетливее был слышен в опустившейся тишине.

— Если ты про Хардман, то мой тебе совет, забудь, она любит играться с чужими чувствами, — прищурил глаза Себастьян, переодеваясь в спальную одежду. — Ты её не знаешь так, как знаю я.

— Напротив, чувство словно мы знакомы чуть меньше года. Ведьма, горяча, — Себастьян не знал почудилось ему или нет, но глаза Реддла сверкнули красным отблеском в тени ночи. А ухмылка Тома выводила его из себя, как же чесались руки нарушить данное Оминису и Анне обещание не применять непростительные.

Все еще продолжая держать себя в руках, вместо этого Себастьян тяжело выдохнул, растеряв весь свой пыл:

— Ты лжешь, у вас ничего не могло быть.

— Что же подкрепляет твою уверенность в этом?

Нет. Сэллоу не был уверен уже ни в чем.

— В каком году ты родился? — неожиданно для самого себя спросил он.

— А как ты думаешь?

— Мы явно не ровесники, очевидно, когда ты родился мне было лет... этак пятьдесят... или я ошибаюсь? — ухмылка, превращающаяся в звериный оскал, явно говорила о том, что Сэллоу был прав в своем предположение. — Зачем ты явился с ней? — стальным голосом без намека на дружелюбие спросил Себастьян.

— Смог догадаться даже второй раз... поздравляю Сэллоу ты не так глуп, как может показаться. Или работой твоего мозга руководит любовь, которую ты так рьяно пытаешься навязать той, кому это без надобности...

Второй раз... эта фраза не была брошена случайно, но он ничего не мог вспомнить. Злость заставляла его сжимать кулаки с желанием сделать больно слизеринцу, которого не должно тут быть.

— Что ты стер? — чистая ярость плескалась в карих глазах.

Убить. В его мыслях Том Реддл был уже трупом, над которым Себастьян Сэллоу радостно возвышался.

— Ты не знаешь с кем связался Сэллоу, если хочешь дожить до моего рождения, не мешай мне, — ледяным тоном отрезал Реддл. Не угрожал, предупреждал.

— Нет, Реддл, это ты не знаешь с кем связался, — вскочил Себастьян, — не смей прикасаться к Алекс, не смей даже думать о ней.

Никакой злости у Тома не было и в помине. Его скорее веселила такая самоотдача, он знал про Себастьяна практически все, купаясь в его мыслях и воспоминаниях.

— Тобой руководят чувства к ведьме, но ты сам понимаешь, что не дашь ей ничего кроме придуманной любви, а ей нужно больше... гораздо больше. Её сила как магнит для тебя, такой желанный, но недоступный. Любишь силу которой она учится пользоваться с моей помощью, любишь видеть её такой сильной, но был готов отказаться от неё, когда она была лишена зрения, улыбаясь ей в лицо, — Том говорил медленно без желчи, давая понять одну простую вещь — он знает все.

— Я бы никогда не бросил её одну, когда она была слепа, — тут же вскричал Сэллоу, бегая глазами по комнате, он не знал за что зацепиться. Том начал пугать его, а давление в голове росло с каждой секундой все сильнее.

— Я читаю тебя как учебник по истории магии. Мне скучно и до безобразия все очевидно. Любишь её силу и желаешь получить её тело, твои грязные пошлые мысли проявляются всякий раз, стоит ей оголить шею, убрав волосы, или поправить юбку, — поднял бровь Том, смотря на покрасневшего парня. — Её материальное состояние ты тоже не упускаешь из виду, верно? Пусть это и не на главном месте в твоих мыслях, но как же тебе нравится представлять себя и её в большом поместье, дорогой одежде... мечтаешь, как сможешь купить себе все, что так давно желал.

— Не смей копаться в моих мыслях! — взревел Себастьян, сокращая расстояние между ними и вытягивая руку с поднятой палочкой. — Oblivio!

Реддл шумно вдохнул, стараясь мысленно отразить атаку, но ему не понадобилось. Заклятие не пошатнуло ни один из его выстроенных барьеров на пути к сознанию. Вот почему оно не сработало в свое время и на Алексис, — думал Том. Время такая хрупкая материя, оно не позволяет забрать воспоминания которых просто нет, человек не рожден, значит у него не может быть воспоминаний. В случае с Алекс, время не позволяло забрать её память из-за того, что она не существует в том времени. Невозможно лишить памяти человека, которого нет.

— Ты совершаешь непростительные ошибки, — уже менее спокойно выпалил сквозь зубы, — но я дам тебе шанс, который никто не получал от меня прежде — ты останешься жив. От твоего дальнейшего поведения зависит узнает ли Алексис о твоих мыслях...

— Она не поверит тебе...

— Ей и не нужно мне верить, ведьма сильна в легилименции, — испуг на лице Себастьяна, говорил громче слов, — ты даже не знал этого, — покачал головой Том, парень был противен ему, — ей стоит только увидеть в моей голове наш разговор и те моменты, когда я читал в твоих мыслях это. Она наивнее чем я думал, раз даже не проверила тебя на чистоту помыслов. А теперь ложись спать, Себастьян и не думай совершать ошибки. Алексис не та кто прощает, вряд ли тебе захочется узреть её месть, не говоря уж о моей, — безапелляционно заявил Том, смотря сверху вниз на растерянного Сэллоу, который не найдя чем парировать, поплелся к своей кровати.

Дружба Реддлу давно уже начала надоедать. Слизеринец должен был знать свое место в этой партии, и сегодня он его увидел. Не важно как, но Том был уверен, что заставит его встать на то место, которое было уготовано лично для него. Место стороннего наблюдателя.

Ни что не мотивирует людей сильнее, чем страх. Том знал этот взгляд, которым его одарил Себастьян напоследок, прежде чем закрыть глаза в своей кровати. Первобытный испуг, который затыкает рот даже самым строптивым. Найти слабое место и давить на него, пока человек не подчиниться, в случае с Себастьяном он действовал жестко. Однако с другими Том медленно и аккуратно подводил их к служению через скрытые желания, которые, по их мнению, мог помочь достичь только он. Их страх Реддл вырабатывал много времени, чтобы один только его взгляд мог заставить падать на колени чистокровных волшебников.