Смертельно одержим

«Нет», блять.
Пизды ответ.

Злость на нее за отказ и на себя за то, что, как последний олень, поперся за ней в библиотеку вымаливать прощение, сметала перед собой все другие эмоции, заполняя голову мрачными мыслями. В планах было просрать оставшийся вечер пятницы, размышляя о дальнейших действиях по ее соблазнению, но ни одна идея не казалась стоящей. К тому же ребята неожиданно напомнили о сегодняшней вечеринке, проходящей в загородном доме парня из баскетбольной команды.

Идти, если честно, не особо и хотелось. Я никогда не был фанатом шумных вечеринок и последние два года таскался на подобные тусовки только ради бывшей, которую просто не хотел отпускать одну. Как бы ни было странно, но в тот вечер меня потянуло смутное желание согласиться пойти с остальными. Мы с Эндрю и Тони выехали на моей машине чуть позже остальных ребят. Шоссе тянулось бесконечной лентой, а за окнами мелькали огни загородных домов и отелей с видом на океан.

— Че ты такой мрачный, а? — Эндрю ткнул меня кулаком в плечо, выдергивая из мыслей. — Сегодня же кайфовать надо, дружище. Тревор обещал бассейн, травку и бухло рекой. Может, даже стриптизерш закажут.

— Реально стриптизерш вызовут? — спросил я скорее для того, чтобы поддержать разговор, чем из реального любопытства.

— Да я прикалываюсь, — Эндрю заржал, запрокинув голову, и тут же приложился к банке пива, осушив ее едва ли не залпом. — Все как обычно, только народу побольше. И девчонки придут не только с нашего универа. Говорят, Тревор каких-то своих знакомых позвал. О, кстати, — он растянул слово с подковыркой. — А как там дела с нашей извращеночкой, а? Ну, че молчишь? Она тебя отшивает похлеще меня, да?

Я только-только прогнал мысли о ней из головы, как он снова вцепился в эту тему, да еще и с самой неудобной стороны.

— Боишься проиграть, поэтому интересуешься? — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал нарочито спокойно, хотя внутри что-то неприятно царапнуло.

— Мечтай, Мейсон, — Эндрю ухмыльнулся белоснежной улыбкой на фоне загорелого лица. — А пока ты фантазируешь, у меня, между прочим, имеется кое-какое преимущество.

Тони, который до этого молча пил пиво на заднем сиденье, даже отставил банку в сторону и перегнулся вперед.

— И какое же? — спросил он с искренним интересом в голосе.

— У нас было свидание, — Эндрю выдал это с таким торжествующим самодовольством, словно выиграл в лотерею. — Что, думаете, наебываю? А вот хрен там. Мы реально сходили в кино и вполне неплохо провели время. Правда, потом я предложил ей продолжить вечер у меня дома, как раз мамы и сестры не было, но она меня отшила.

Какого хуя она с ним пошла, а со мной даже говорить не хочет?

Я рассмеялся в голос, и руль в руках качнулся. Машину повело вправо, заставив Тони сзади разразиться отборной руганью, пока я выравнивал траекторию, возвращая нас на полосу.

— И это ты называешь преимуществом? — спросил я. — Ты уже исписанный лист, Эндрю. Мало того, что предложил секс на первом свидании, так еще и отшит был. Можешь забыть о победе в пари.

— Ага, конечно, — буркнул он, отворачиваясь к окну. — Еще посмотрим, кто тут исписанный лист.

— Бля, я, кажется, пиво разлил, — виновато подал голос Тони. — Прямо на сиденье.

— Ну охуеть, блять, — рявкнул я. — Ты не можешь руки ровнее держать? Я только недавно машину в порядок приводил. Почему ты каждый раз ее говняешь?

— Ни хрена водить не умеешь и орешь, — огрызнулся Тони, пытаясь то ли промокнуть лужу, то ли открыть еще одну банку. — Это я из-за тебя полбанки пролил. И вообще, ты поворот на хату Тревора проехал. Меньше болтайте о своей фетишистке, а то совсем голову теряете.

Загородный дом Тревора сиял неоновыми огнями, специально превращенный в пародию ночного клуба. Музыка гремела так громко, что ее вибрации ощущались даже на парковке. Воду в бассейне подсвечивали фиолетовые и голубые лампы. Толпы студентов толпились на террасе. Они держали в руках красные пластиковые стаканчики, громко смеялись и танцевали кое-как.

Внутри дома творилось настоящее столпотворение, и я уже начал жалеть, что согласился прийти. Запах алкоголя, сладкого дыма и дешевого парфюма смешивался в такой густой, удушливый коктейль, что от него начинала кружиться голова. В просторной гостиной вовсю танцевали на импровизированном танцполе. Тони тут же растворился в толпе, заметив своих знакомых с экономического факультета.

— Пошли к остальным ребятам, — проорал мне в ухо Эндрю, указывая рукой на небольшую группу друзей из нашего курса и клуба в гостевой комнате. — Смотри, какие там девушки пиздатые.

Чуть дальше от них на широком диване сидела компания Тревора, хозяина вечеринки, с которой я никогда не имел желания общаться. В любом случае, Эндрю был прав, и подружки Тревора, несмотря на то, что они в большинстве своем те еще стервы, были вполне себе нехуевыми. Что самое приятное, они выпендривались первые десять минут просто по привычке, а потом бросали открытые намеки на более интимное продолжение вечера.

Гостевая оказалась просторной, с огромным диваном, на котором сидели сразу несколько человек, и четырьмя креслами, выстроенными полукругом вокруг низкого столика. На столике стояли дорогие бутылки алкоголя, пара стаканов и пепельница, полная бычков и стряхнутого пепла. Запах марихуаны висел в воздухе густым облаком, а среди смеющихся голосов слышался вкрадчивый шепот тех, кто делал ставки в карточной игре.

Сидеть и наблюдать за игрой шестерых парней было единственным занятием в этой комнате.
Я достал из кармана сигареты, передал одну Эндрю и поднес кончик своей к огоньку зажигалки. Темноволосая девушка с яркими голубыми глазами несколько раз стрельнула взглядом в нашу сторону.

— Привет, — приятным голосом сказала она, встав со своего места, и уже собиралась было сесть рядом со мной, но ее неожиданно оттолкнула рыжеволосая девушка, быстро приземлившись впритык ко мне.

Симпатичная брюнетка негодующе скрестила руки на груди, сурово глядя на рыжую.

— Ой, Ванесса, ты что-то хотела? — притворно вежливо спросила девушка, и брюнетка покраснела от злости и развернулась на высоких каблуках, возвращаясь к своим подругам.

Я непонимающе посмотрел на рыжеволосую, которая воодушевленно поправляла наверняка крашеные волосы. Слишком уж неестественно яркий цвет на фоне черных бровей и слегка загорелой кожи. В целом она симпатичная, с зелеными глазами и соблазнительной, немного полноватой фигурой. Правда, одежда на ней была странная, будто собранная наугад. Верх из черного кожаного корсета, обтягивающего объемную грудь, на шее толстый черный чокер, юбка из темной ткани, а на ногах тяжелые бутсы и сетчатые колготки. Настолько нелепый вид я видел только в передачах про трудных подростков.

— Приветик, — проорала она мне в ухо, обдав горячим, пропитанным алкоголем дыханием, хотя я и без этого прекрасно бы ее услышал. — Меня зовут Кетрин. Я с первого курса.

— Я тебя где-то уже видел, — задумчиво сказал я, делая затяжку, перебирая в голове десятки женских лиц из университета, но никак не мог вспомнить конкретно ее.

Она, по каким-то своим причинам, просияла и мило улыбнулась.

— Скорее всего, в коридоре, когда ты преследовал мою подругу, — усмехнулась девчонка, наклонившись вперед так, что ее грудь еще сильнее выпирала из декольте.

Теперь понятно, где я ее видел: в столовой, когда забирал у куколки тетрадь, в коридоре, когда шел за ней в библиотеку, и в актовом зале.

— Я ее не преследовал, — недовольно фыркнул я, затянувшись и выдыхая дым. — Мы в одном корпусе и чаще всего на одном этаже, неудивительно, что часто пересекались.

Кетрин заливисто рассмеялась и почти навалилась сбоку. Лучше бы такой «общительной» была твоя подружка, тогда не пришлось бы бегать за ней и вести себя как психопат.

— А вот Дилейн так не считает. Ты ее ужасно бесишь, и она думает, что ты преследуешь ее. Ох, просто ужас, сколько гадостей она о тебе наговорила. Но, знаешь, она вообще не разбирается в парнях, так что не парься. Да и в принципе она странная. Вот, например, я звала ее посидеть в нашей компании, а она увидела тебя и отказалась. Еще и закрылась в ванной. Ну дура же. Я, наоборот, всегда рада новому знакомству, — болтала Кетрин игривым голосом, раскачивая ногой, закинутой на другую.

Новость о том, что куколка сейчас в этом доме, взбудоражила так, словно меня ударило током. Сигарета замерла на полпути, я перевел взгляд на Кетрин.

— Твоя подружка здесь? — она кивнула, еще сильнее прилипая ко мне, наивно полагая, что это она меня так заинтересовала. — А где именно эта ванная?

Она нахмурилась, но не отстранилась.

— Чуть дальше по коридору. Ты же не пойдешь за ней? Я думала, мы познакомимся. Оставь ее и посиди лучше со мной.

Помнится, ребята упоминали некую лучшую подругу извращенки, которая рассказывала о ее откровенных социальных сетях и подробностях личной жизни. Если Кетрин без зазрения совести поливает грязью лучшую подругу при парне, на которого та жаловалась, и болтает о ее секретах всем желающим, то и говорить больше не о чем. Я наклонился ближе, и она вся встрепенулась.

— Не болтай много обо мне и своей подружке, поняла? Будешь держать рот на замке, то, возможно, утром поедем ко мне, — сказал я, откровенно солгав ей.

Она улыбнулась, поверила и кивнула, пообещав хранить язык за зубами. Я встал и пошел по указанному направлению, пробираясь сквозь толпы людей и горы пустых бутылок, пока не нашел дверь ванной. Поднес сигарету ко рту, глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, стараясь привести взвинченные мысли в порядок. Стук в дверь получился слишком резким и громким.

— Извините, — раздался знакомый высокий голос. — Если вам действительно нужно в ванную, то я могу выйти. Но если вы просто ищете место для уединения со своей парой, то ищите другое.

Вот оно как. Что ж, куколка, сейчас мы побудем той самой парой.

Я снова постучал, настойчивее прежнего. Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и в проеме мелькнуло ее плечо и половина лица. Она осторожно посмотрела, кто стоит снаружи, но стоило ей увидеть меня, как выражение лица изменилось мгновенно. Глаза расширились, в них мелькнула паника, и куколка резко попыталась захлопнуть дверь. Поздно. Я потерял ручку на себя и шагнул внутрь. Она отпрянула назад, прижимаясь лопатками к холодной плитке.

— Чего тебе нужно?! — закричала девушка и, схватив с полки первый попавшийся флакон, метнула в меня и промахнулась.

Бутылка ударилась о стену рядом с моей головой. Я спокойно закрыл за собой дверь и щелкнул замком. Теперь мы оказались здесь вдвоем. Я затянулся сигаретой, медленно выпустил дым и позволил взгляду скользнуть по ее фигуре. Пару дней назад ее кукольный, нарочито детский стиль казался мне нелепым, но теперь я видел в нем странное очарование, будто все это не маска, а какой-то тщательно выстроенный образ, который подходит ей пугающе идеально.

Куколка, точнее не придумаешь.

Белое кружевное платье с тонкими бретельками, на груди розовый бант с жемчужными цепочками и молочными ленточками. По талии и подолу еще несколько бантиков, подчеркивающих многослойную юбку с кружевами, которая создает слишком уж наивный объем. На шее ожерелье с подвеской-сердцем, на ногах белые кружевные чулки до колен, перехваченные тонкими лентами. Густые кудри спадали на плечи водопадом, среди локонов блестели розовые заколки в виде ягод. На лице легкие блестки теней, розовый румянец и блеск на губах.

Она выглядела так, будто вышла из витрины с фарфоровыми куклами, но каждая эта деталь только сильнее подталкивала меня к мысли, что внутри нее скрыто нечто совсем иное.

— Почему прячешься, куколка? — спросил я тихо, делая шаг вперед, но пока оставляя между нами пару метров.

Девушка вжималась в стену, слишком часто дышала, будто в приступе начинающейся паники, рука напряженно замерла возле баночек и флаконов, приготовившись в любой момент схватить предмет и бросить в меня.

— Если подойдешь, я кину в тебя... — сказала она дрожащим голосом.

— Что? Шампунь или гель? — я усмехнулся, не сводя глаз с ее красивого лица. — Да брось, куколка. Я всего лишь хочу поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Оставь меня в покое! — она схватила гель для душа и метнула снова, на этот раз попав в плечо.

— Прямо таки смертельное ранение, — хмыкнул я и сделал еще шаг, сократив расстояние минимум на метр.

Она сильнее вжалась в плитку, но не отвела взгляда. И эта смесь страха и упрямства почему-то заводила меня куда сильнее любых слов. Куколка резко дернулась, явно собираясь схватить с полки еще какой-нибудь флакон и метнуть в меня, но я перехватил ее руку, сжав запястье так, чтобы она не смогла вырваться.

— Нет! Отпусти меня! — закричала она, одновременно пытаясь наступить мне на ногу.

Я, почти не прикладывая усилий, легко оттолкнул ее к противоположной стене, где в пределах досягаемости не было ничего, чем можно ударить, и перекрыл путь к выходу, оперевшись рукой о плитку у самой ее головы.

Куколка вся сжалась, словно стремясь слиться с холодной стеной, пальцы нервно вцепились в кружевной подол платья, а дыхание стало частым и горячим, обжигая пространство между нами. От нее тянуло алкоголем, но сквозь резкий запах текилы отчетливо чувствовался легкий аромат цветочных духов и клубники от блеска на ее губах.

Почему она должна быть такой милой и соблазнительной одновременно?

Моя рука потянулась к ее локонам, мягко упавшим на плечи. Я закрутил один из них на палец, играя с ним так осторожно, словно боялся порвать тонкую прядь, и при этом нарочно касался голой кожи возле ключиц. От пальцев по телу разлился жар, обволакивающий грудь теплой волной.

Она отвела взгляд в сторону, бегло цепляясь за каждый предмет в ванной, который мог бы помочь избавиться от меня. Я же позволил ладони подняться выше и скользнуть по мягкой коже ее щеки. Девушка сделала резкий вдох и поморщилась, явно почувствовав запах сигарет и алкоголя, которым от меня несло.

— Куколка, чего ты так дрожишь? — сказал я тихо, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя. — Будто я собираюсь сделать с тобой что-то плохое. Все, чего я хочу, это твоего внимания.

— Ты мне не нравишься. Пожалуйста, отойди, — прошептала она, все еще стараясь держать голос твердым.

— Почему?

— Ты снова пристаешь ко мне. У тебя какая-то извращенная заинтересованность, — ее слова были полны раздражения и страха.

Я невольно рассмеялся. Типа я извращенец? Смешнее придумать трудно. Мой взгляд невольно скользнул ниже, к замысловатому лифу ее платья. Где она вообще находит такие вещи? Это какой-то индивидуальный стиль или определенная тематика? Похоже на что-то винтажное.

— Вот зачем ты сейчас пялишься на мою грудь? Думаешь, мне это нравится? — вспыхнула девушка и попыталась оттолкнуть меня ладонью в плечо.

Ее усилия казались ничтожными. Я снова усмехнулся и поднес сигарету ко рту, выпустив струю дыма чуть выше ее головы.

— Веришь или нет, но я смотрел на платье. Оно довольно таки необычное, — сказал я задумчиво, словно не замечая ее возмущения.

Она подняла на меня взгляд, полный ярости и женского возмущения.

— Ловко же ты выкрутился.

— Я говорю правду, куколка, — я снова потянулся к ее волосам, но она ударила меня по ладони.

— Я хочу выйти, — резко сказала девушка. — Мне надоели твои шуточки и домогательства.

— Тебя так напрягает моя настойчивость? — уже спокойнее спросил я, глядя прямо ей в глаза.

— Да, я хочу, чтобы ты отстал от меня. Меня все это достало. Ты преследуешь меня, портишь мою репутацию перед преподавателем, из-за тебя у меня плохая оценка, и я ничего не могу исправить. Ты унижаешь меня в людных местах, лапаешь, кусаешь. Чего ты вообще хочешь от меня?

— Я уже говорил, — терпеливо ответил я, пропуская мимо ушей ее истерику. — Между прочем это было сегодня. У тебя память короткая?

— Ой, только не надо морочить мне голову своей выдуманной симпатией. Я тебе не интересна. Тебя другое волнует. Думаешь, я тупая и ничего не понимаю?

— Хорошо, — я отступил назад, увеличив дистанцию минимум на метр. — Так лучше?

Она резко оттолкнула меня и подскочила к двери, успев схватить с полки ароматизатор. Я тут же рванул к ней, дернув за локоть, но она выставила перед моим лицом баллончик и угрожающе встряхнула им.

— Отпусти мою руку, или я брызну, — прошипела она.

Мелкая тварь действительно могла исполнить угрозу, и мне пришлось разжать пальцы и отпустить ее. Она, не глядя, швырнула в меня баллончик и выскочила из ванной. Не теряя ни секунды, я бросился за ней. Извращенка легким бегом лавировала между студентами, выскальзывая из коридора в гостиную, где в полумраке неоновых подсветок музыка гремела так громко, что стены казались живыми, вибрируя прямо по грудной клетке.

Студенты танцевали впритык друг к другу, держали пластиковые стаканчики со спиртными коктейлями. Воздух был густым и мутным от дыма сигарет, кальяна и вейпов. Я терял куколку из виду, проскакивая мимо людей, пытаясь выхватить хотя бы намек на ее силуэт, но она словно испарилась.

Напряжение сковывало мышцы, а каждое движение казалось слишком медленным. Я просканировал всю гостиную, заглянув даже в комнату, где сидел всего десять минут назад, прежде чем свалить в ванную за куколкой. К несчастью, меня заметила Кетрин, радостно окликнув, но я проигнорировал ее и вышел через дверь на задний двор, где воздух был прохладнее.

Взгляд сразу цеплялся за яркие огни бассейна, вокруг которого толпилась компания баскетболистов и их девушек. Они громко смеялись, а двое парней хватали мимо проходящих студентов и насильно швыряли их в бассейн, покрытый фиолетовой пеной, так что вода взлетала фонтанами, обрызгивая всех вокруг.

Мне показалось, что в толпе мелькнула фигура куколки, и я уже собирался пойти туда, как в мою руку неожиданно вцепилась рыжая прилипала. Вот какого хуя она хочет от меня? У меня совершенно нет ни желания, ни времени болтать с ней.

— Почему ты убегаешь от меня? Я зову и зову тебя, а ты будто не слышишь. Неужели я тебе неинтересна? Я так давно искала случая познакомиться в неформальной обстановке, раз в инстаграме ты не отвечал.

Я раздраженно провел ладонью по лицу, чувствуя, как внутреннее напряжение набирает обороты.

— О чем ты вообще? — пробормотал я сквозь сжатые зубы, держа взгляд на толпе и выискивая куколку среди ребят, но ее уже не было видно.

Сука.

— Я писала тебе каждый день в инстаграм. Больше месяца, между прочим. Ты не отвечал и... — начала Кетрин, но я резко перебил ее.

— Потому что я был в отношениях, — сказал я чересчур грубо, но девушку это нисколько не задело.

— А, понятно, — довольно пробормотала Кетрин. — Но сейчас-то ты свободен, и нам ничего не мешает. Хотя у нас было бы больше времени, если бы ты не бегал за Ди. Серьезно, ты нашел не лучшую девушку. Она того не стоит.

Я перевел взгляд на ее самодовольное лицо. Будет забавно поиграть на зависти Кетрин к куколке. Как много она может рассказать о ней?

— Да? — притворно удивленным тоном спросил я. — А почему ты так решила? Что плохого в твоей подруге? Мне она нравится, и я планирую с ней встречаться, — поддразнил я ее, и это, блять, сработало.

Женская зависть настолько полезная вещь, что порой стоит сказать одно слово, как девушки тут же за него цепляются, набрасываясь даже на лучшую подругу. Рыжая моментально скривилась.

— Ты это несерьезно. Половина университета судачит о ее отношениях с другом отца. Он старше ее лет на тридцать. Хочешь сказать, что тебе симпатична такая девушка, а не я? Это даже звучит абсурдно. Я думала, ты, как и другие парни, просто хочешь развести ее на секс, и не обращала на это внимания.

Так значит, сплетни о взрослом любовнике не были пустыми слухами.

— Я ничего не слышал о ее отношениях со взрослым мужчиной. Скорее всего, это просто ложь, как и ее занятия проституцией, — с удвоенным настроем продолжил я подливать масла в огонь ее зависти.

Кетрин фыркнула и достала телефон.

— Слухи, ну как же, — зло пробормотала она, заходя в Твиттер. — Не бывает дыма без огня. Достало, что парни ведутся на ее внешность и не видят, какая она сука на самом деле. Я ее со средней школы знаю. Поверь, она не такая милая, какой кажется, — повернув экран в мою сторону, сказала Кетрин. — Думаю, тебе бы не понравилось, если бы твоя девушка выставляла в открытый доступ такие откровенные фотки.

Экран вспыхнул бледно-розовыми цветами, я сфокусировал взгляд на фотографиях, чувствуя, как жар хлынул от груди прямо к паху, туманя разум сильнее, чем я мог контролировать.

На одной фотографии она прижимала палец к накрашенным розовым блеском губам, но мои глаза упирались в шикарную грудь, идеально выглядывающую из-под белого кружевного бюстгальтера. Я перевел взгляд на другое фото, ощущая, как коварный жар похоти раскалялся с утроенной силой, разливаясь по всему телу, вызывая легкую испарину на лбу и затылке.

Она мягко выгнулась перед неизвестным мужчиной, его массивная рука сжимала ее шею, притягивая к себе. На теле короткое нежно-розовое эротическое платье с расклешенной юбкой, открывающей голые бедра, и корсет, откуда элегантно выглядывала грудь, скрывая достаточно, чтобы фото не перешло из эротики в порнографию.

Фотография за фотографией, и все как одна стреляли ниже пояса. Можно ли потерять рассудок от возбуждения? Кажется, я близок к этому, иначе как объяснить бешеный стук сердца и тяжесть внизу. Она либо в дорогом белье, либо в коротких донельзя откровенных нарядах, открывающих грудь и ноги, подчеркивающих талию и округлые бедра. На каждом кадре — разные ракурсы и позы, сексуализирующие ее невероятное тело. При этом ее лицо было скрыто частично или полностью на каждом снимке.

На некоторых фотографиях присутствовал мужчина как негласная доминантная фигура, то держащий ее за волосы или лицо, то удерживающий ее за руку в особенно откровенной позе. Слишком эротично, но одновременно профессионально, будто снимали не для любительской страницы, а для целого журнала.

Кетрин ехидно комментировала ее фотографии, даже не подозревая, что я схожу с ума от каждой.

Я же буду думать о ней не одну ночь подряд.

— Это просто позорище. Неудивительно, что ее мать с ней разорвала все связи, а отец чуть что лупит. Наверняка догадываются, что дочь выставляет себя проституткой. Это ведь такой стыд, особенно в нашем обществе.

Я тяжело сглотнул, заставляя себя отвернуться от экрана, но запомнил ее ник на будущее.

— У нее проблемы с родителями? — уже с более искренним интересом спросил я.

— Конечно, — фыркнула рыжая. — Нормальная девушка давно бы прекратила так унижаться, а этой всего мало. Можешь себе представить, что через твиттер ей пишут взрослые мужики и просят дать им один вечер за приличные деньги, и она соглашается. Это просто ужасно. Мне Ди об этом, конечно, не рассказывала, но я-то видела сообщения в ее чатах.

— Если она такая испорченная, зачем ты дружишь с ней? — задал я вполне себе логичный вопрос.

Кетрин убрала телефон в карман юбки и непонимающе посмотрела на меня.

— Как это почему? Наши семьи сотрудничают друг с другом. Я не могу прервать с ней общение, так как это может отразиться на бизнесе моего отца. Я просто вынуждена терпеть ее.

Ах, вот в чем дело.

— Это все неважно. Теперь ты знаешь, какая она, и больше нет смысла бегать за ней, — снова повторила Кетрин, будто пытаясь загипнотизировать меня своим убеждающим тоном. — Я намного лучше нее. По крайней мере, я не веду себя как проститутка. Забудь ты ее. Давай лучше проведем время вместе. Я согласна на любые условия.

Ой, блять. Откуда берутся такие припадочные дуры без грамма самоуважения? У твоей потаскухи-подруги и то больше гордости.

За моей спиной раздался оглушительный гул толпы, состоящий из десятков усмешек и заливистого смеха. Тощий парень кричал, требуя, чтобы его отпустили, но послышался всплеск воды и улюлюканье ликующей толпы, требующей сбросить следующего человека.

Я обернулся на шум, замечая в толпе куколку. Коллинз, парень из баскетбольной команды, судя по его ухмылке, говорил что-то гадкое и пошлое, вызывая у нее уже знакомую мне реакцию возмущения и злости. Я не мог расслышать, что она ему ответила, но его лицо мгновенно изменилось из беспечно-веселого в яростное негодование. Он подлетел к ней, схватил за талию, взваливая себе на плечо и приподнимая над землей.

Толпа поддакивала и посвистывала, требуя бросить ее в воду, как предыдущих девушек и парней. Куколка отчаянно пинала и била локтями по Коллинзу, пока он нес ее к бассейну. Короткое платье оголяло белые бедра и, возможно, даже нижнее белье, но я этого не видел, стоя слева от развернувшейся сцены. Пара шагов, глухой всплеск, и девушка погрузилась в мыльную воду.

— Класс, — язвительно пробурчала Кетрин. — Даже здесь она привлекла внимание. Лучше бы дальше сидела где-нибудь. Зачем я вообще позвала ее с собой на вечеринку.

Ебанутая дура. Твою подругу бросил в бассейн какой-то уебок, а ты переживаешь о бестолковой херне. Я пошел в сторону эпицентра толпы.

— Эй, ты куда? Да оставь ты ее. Пошли лучше со мной, — крикнула Кетрин, догоняя меня. — Да не утонет она там. Тревор всегда набирает воду на вечеринках так, чтобы никто не утонул. Сама выйдет! Эй, Мейсон! Пожалуйста, ты не можешь опять меня кинуть. Это нечестно.

Я игнорировал ее, подходя ближе к бассейну. Вода доходила извращенке почти до макушки, когда она оттолкнулась ото дна, подпрыгнув и зацепившись за край бортика. Девушки бросали саркастичные комментарии, парни пошло шутили и ржали, а Коллинз посмеивался, поддевая куколку, стоя совсем рядом с краем бассейна. Она подтянулась на руках, вытягивая насквозь промокшее тело из воды.

— Мокрой ты выглядишь еще сексуальнее, — рассмеялся он, когда она вышла из воды, поправляя платье. — Что, уже не хочется посылать меня? Подойди ближе, я тебя согрею.

— Мудак, — выругалась девушка, подлетев к Коллинзу, вдвое крупнее нее.

Он стоял совсем близко к краю бассейна, и каким-то образом она толкнула его так, что он полетел в воду. Баскетболисты заржали и достали телефоны, фотографируя своего капитана, вынырнувшего в облаке фиолетовой пены.

— Вот же идиотка, — пробубнила за спиной Кетрин, но я уже пробивался сквозь толпу, не отрывая взгляда от извращенки, которая, дрожа от холодной воды, выкрикивала Коллинзу ругательства.

— Сука! — взвыл он, выскакивая обратно на мокрую плитку, его лицо перекосило от бешенства. — Я тебя, блять, убью! Уберите, нахуй, телефоны! Хантер, ты что, оглох, убери камеру, ублюдок! — он орал, брызгая водой. — Иди сюда, шмара, я тебе сейчас устрою.

— Давай, — крикнула в ответ куколка, с вызовом глядя прямо в его глаза. — Ты, свинья, ответишь за то, что сказал!

Коллинз покраснел от злости, угрожающе подходя к ней и занося руку, собираясь ударить. Она даже не дернулась. Ни один из парней не попытался его успокоить и оттащить, ни одна девушка не подошла, не проявила женскую солидарность и не вмешалась. Я вовремя подлетел к ним, сжал его запястье и врезал кулаком в скулу. Коллинз качнулся, отшатываясь назад и хватаясь за вспухшую щеку. Он поднял красные от злости глаза.

— Моррис, ты, блять, охуел? — прохрипел он, держась за скулу. — Какого хрена?

Толпа радостно загудела, ожидая драки, но он топнул ногой и не подошел ближе, держа дистанцию. Не знаю, что за хрень успела произойти между ними, пока Кетрин пиздела о своих чувствах, но бить девушку, пусть даже и такую, как извращенка, он точно не будет.

— Эта сука сама нарывалась! Она не уйдет, пока не получит по полной, — продолжал он, указывая на куколку, стоящую позади меня.

— Что ты тут делаешь? — зашипела на меня извращенка. — Отойди и не вмешивайся в мои...

— Заткнись, — обрубил я ее. — Еще слово, Коллинз, и ты снова полетишь в воду, — процедил я, делая шаг вперед.

— Да ладно, — ухмыльнулся он. — Тебе нельзя драться вне автогона. Ты ничего мне не сделаешь. Незачем заступаться за эту шлю...

Я рефлекторно вскинул руку, ударив его в нос, не слишком сильно, чтобы сломать, но достаточно, чтобы он попятился назад и упал на колени, не удержав равновесие. Потому что нехер говорить, что мне можно делать, а что нельзя. Кровь запачкала его рот и подбородок, капая на мокрую белую футболку.

— Если подойдешь к ней еще раз, — ровным голосом сказал я, — сломаю тебе ебало и все кости. Понял, уебок?

Коллинз молчал, вытирая кровь. Я повернулся к куколке, схватил ее за запястье и потащил в сторону бара, подальше от толпы.

— Отпусти меня! — вырвалось из нее визгливым голосом, а глаза сверкали яростью. — Я сама могу себя защитить, ясно? Не нужно вмешиваться и думать, что имеешь право решать за меня!

Ее голос дрожал от не успевшего выйти адреналина, гнева на мое присутствие и уязвленной гордости из-за стычки с Коллинзом. Влажные волосы путались, несколько прядей прилипли к мокрому платью, сковывающему все движения.

— Закрой рот, — сказал я холодно, дойдя до бара и толкнув ее в сторону свободного стула. — Если бы не я, он бы тебя ударил. И никто бы не заступился. Поняла?

— Эта ситуация тебя абсолютно не касалась! — вскрикнула она, упрямо толкнув меня в ответ. — Ты сам ничем не лучше тех придурков.

Я скривился. Раздражение взорвалось внутри, как яд, медленно растекаясь по венам, пропитывая гневом каждую клетку тела. Она возмущалась, отталкивала, упрямо очерчивала границы между ней и мной, но каждое ее движение, каждое слово, каждый хмурый взгляд только распаляли бешеный интерес.

Откуда он взялся? Вернее, как давно приобрел такую четкую форму?

Здесь нет ничего удивительного. Она просто красивая. Меня привлекает в ней только внешность и специфичность невинного поведения при полнейшей аморальности. И ничего более.

— Я бил тебя? — рыкнул я, и она невольно отступила, спиной упершись в холодный металл барной стойки. — Скажи, я хоть раз ударил тебя? Укусил, да. И что с того? Я уже извинился. Сколько можно повторять одно и то же? Твоя подруга не знает, под каким градусом выгнуться передо мной. Вертит своими сиськами и задницей. Пытается привлечь внимание, а ты, дура, орешь и выпендриваешься.

— Не смей повышать на меня голос, мудила, — шипела она, сжимая кулаки. — И не нужно придумывать чушь о моих подругах.

— Мудила? — я усмехнулся, шагнув к ней ближе.

Она инстинктивно вжалась в ребро барной стойки, поднимая на меня упрямый взгляд снизу вверх. Я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, как будто выключился механизм контроля. Я положил ладони по бокам от ее мокрого тела, нависая над ней, полностью перекрывая любой путь к отступлению.

— Ты явно путаешь границы, куколка. Я предупреждал тебя, помнишь? Подбирай выражения, когда говоришь со мной.

— Мне плевать на твои предупреждения. Не приближайся ко мне.

— Правда? — с издевкой переспросил я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Может, мне не следовало помогать тебе? Коллинз бы с радостью исполнил свою угрозу, а остальные смогли бы заснять все и выложить в интернет. Хотя тебе, наверное, не впервой унижаться.

Гнев вспыхнул в ее темно-карих глазах, она нервно прикусила нижнюю губу, напряглась всем телом. От нее пахло мыльной пеной и прохладой, мелкая дрожь пробегала по коже, а красноватый кончик носа выдавал тот факт, что ей холодно. Мы смотрели друг другу в глаза, словно играли в гляделки, и проигравший мог потерять контроль навсегда.

В груди неожиданно вспыхнула странная волна тепла, и моя рука сама потянулась к ее лицу, убирая влажные волосы за ухо, ловя ее судорожный вздох. Откровенные фотки стремительно всплывали в мыслях, пробуждая едва утихшее вожделение.

Сколько мужчин видело эти фотографии? Со сколькими из них она спала?

Жадность в ее непомерно огромном объеме сжирала меня изнутри. Мне было физически невыносимо думать, что кто-то касался ее тела. Что она позволяла кому-то трогать себя, при этом отвергая меня. Я не отводил взгляда от ее лица, чувствуя, как каждое прикосновение к мягкой холодной коже отдается мелким импульсом в кончиках пальцев.

— Я не давала разрешения трогать меня. Мне неприятно, — процедила она, отталкивая меня.

Сука. Какая же ты конченная сука. А было бы приятней, если бы я отшлепал тебя ремнем?

— Ди, ты как?

Да чтоб ты провалилась.

Невероятная способность Кетрин появляться в самый неподходящий момент меня уже порядком вымораживала. Она с дружеским сочувствием смотрела на куколку, переводя едва различимый ревнивый взгляд на меня. Куколка, такая тупая дура, если за столько лет не поняла, что ее подруга полнейшая мразь.

— Все нормально, — ровным голосом ответила извращенка, вырываясь из моего захвата. — Я как раз собиралась найти тебя. Помнишь того парня с четвертого курса? — вдруг спросила она и бросила на меня короткий мстительный взгляд. Что эта маленькая шлюха задумала? — Думаю, ты права, мне стоит согласиться на второе свидание с ним.

Пизда тебе будет, а не свидание.