Пари
Это был обычный понедельник.
Октябрь. Утренняя тренировка перед парами. Тело ломило от недосыпа, в голове стояло гулкое эхо бессонной ночи, проведенной в бесконечном нытье Вероники, моей бывшей. Мы расстались две недели назад, так как абсолютно не подходили друг другу ни характерами, ни взглядами на жизнь.
Она певица в полулюбительской поп-группе, студентка факультета журналистики, мечтающая посвятить себя музыке и шоу-бизнесу. Я студент международного университета, всерьез занимавшийся боксом и планировавший построить на этом карьеру.
В общем, не срослось. Не знаю, какого хрена ей вдруг взбрело в голову припереться в мужское общежитие пьяной. Она жаловалась, как ее достал гитарист из их группы и как тяжело, будучи «невероятно одаренной», оставаться в тени музыкальной индустрии. Выпихнуть ее из комнаты не вышло: она грозилась поднять шум на весь корпус, и тогда мне светил бы весомый штраф за нарушение тишины, и за нахождение посторонних лиц в ночное время.
Наслушался, короче ее блядских страданий, поэтому с раннего утра выжимал из себя все возможное на тренировке. Маленьким плюсом можно было назвать тот факт, что, после всех ее истерик, мы переспали. Хотя вряд ли это плюс, ведь она будет надеяться на то, что мы снова сойдемся, а мне ее нытье в ближайшее время совершенно не нужно.
Наш международный университет поддерживает боксерский клуб, в котором я состоял уже как шесть лет: для него выделили часть стадиона, оборудовав всем необходимым, и наняли профессионального тренера. Именно это и стало для меня решающим при поступлении, а в декабре должны были пройти важные соревнования, к которым мы готовились уже больше месяца. Так что бессонница из-за бывшей была совсем некстати.
— Выглядишь дерьмово, — бросил Тони, кидая насмешливый взгляд в мою сторону. — Я слышал через стенку, как твоя «звездочка» ныла пол ночи. Ты не мог ее послать вчера? Она бы не закатила истерику на всю общагу. Ее тоже, в таком случае, могли бы оштрафовать.
— Закатила бы. Еще моей матери обязательно бы нажаловалась. Мама же до сих пор думает, что мы встречаемся. Не хочу, чтобы она узнала от Вероники ненужные подробности.
Тренировка почти завершалась, и мы добивали ее пятнадцатиминутной пробежкой в легком темпе. Я бежал, уставившись себе под ноги, а рядом более бодро держался Тони. Солнце нещадно жарило, разогревая воздух, строения, полиуретановую беговую дорожку и меня, блядь. Голова гудела, хотелось просто вылить на себя ведро ледяной воды, лечь на холодный кафель и лежать так, пока тело не остынет.
— На сегодня все, ребята! — крикнул тренер.
Ненавижу флоридский климат. Середина осени, а жарко, хоть убей. Я плюхнулся на скамейку, жадно выпив воду, и откинул голову на спинку скамейки, массируя рукой ноющие мышцы шеи. В пяти метрах от меня тренер раздраженным тоном добил Эндрю последними замечаниями и разочарованно махнув на него рукой ушел.
— Мне реально уже подзаебало слушать все это дерьмо каждый раз, — выругался Эндрю и плюхнулся рядом, залпом осушив свою бутылку. — Каждую тренировку для меня начинается персональная мозгаебка! Как будто я один делаю что-то не так.
— Старик немного волнуется из-за соревнований. Все-таки от них зависит репутация универа, клуба и его самого, как профессионала. А еще спонсоры могут прекра...
— Завали, Кайл. Итак душно, — проворчал Эндрю, накрывая загорелое лицо полотенцем.
— Смотрите-ка, легкоатлетки вышли. У них что, расписание изменили? — оскалился Сэм, хитро указывая взглядом вперед.
Я сощурился, пытаясь разглядеть сквозь солнечные блики силуэты девушек в коротких майках и облегающих шортах, синхронно делающих разминку. Солнце щипало глаза и виски неприятно пульсировали, так что я забил на разглядывание девушек, откинувшись на скамейку.
Ну и фиг с ними.
— Сексуальные цыпочки, а? Самый лучший вид, какой только можно представить после тренировки, — лениво протянул кто-то рядом, пока остальные одобрительно загудели, провожая взглядами легкоатлеток.
— Блядь, ну и огромная задница у Питерсон.
— Удивительно, как её до сих пор не выперли, — брезгливо прокомментировал Дин.
— Смотри, Эд. Твоя блондинка тоже там, — Джастин, латиноамериканец, с которым у нас с самого начала установились не самые хорошие отношения, указал подбородком на девушку среднего роста, сосредоточенно разминавшую плечи.
— Пока еще не его, — с ядовитой усмешкой вставил Шон.
Я почувствовал, как Эндрю, сидящий плечом к плечу со мной, мгновенно окаменел, отрывая спину от скамейки. Шон первокурсник, вечно нарывающийся на хорошую взбучку, но его никто не трогал из-за возраста и отсутствия опыта в драках. Так сказать слабых не бьют.
— Тебе какое, нахуй, дело? — прорычал Эндрю.
Он уже подорвался с места, но я вовремя вцепился в его плечо и толкнул обратно.
— Да угомонись ты. Он просто шутит, — сказал я, хотя внутри сам ощущал глухое раздражение.
Честно говоря, во мне боролось желание остановить назревающую драку и позволить Эндрю побить этого малолетнего долбеня, потому что Шон со своими неуместными комментариями уже всех заебал. Фред, друг Шона, оказался поумнее и предложил свалить в раздевалку, ссылаясь на какие-то несуществующие дела, и они оба быстро ушли.
— Тупой уебок, — выплюнул Эндрю, провожая их тяжелым взглядом. — Вечно пиздят не думая, а потом сыкуют отвечать.
— Чего ты так завелся? — спросил я, но Эндрю лишь хмуро уставился на поле, игнорируя вопрос.
Он явно что-то скрывал.
— Он уже месяц пытается окрутить мою одногруппницу, — подал голос Сэм, кивая в сторону блондинки. — А она не соглашается пойти с ним на свидание.
— Никого я не окручиваю, — огрызнулся Эндрю, снова закипая. — Просто флиртовал, а она, стерва, постоянно отшивает. Да даже если и пристаю, то похер.
— Почему? — спросил я. — С каких это пор тебе похер?
— Она далеко не та девушка, чье мнение стоит учитывать, — уклончиво ответил Эндрю.
— В каком смысле? — снова не понял я.
— Серьезно? — вдруг оживился Калеб, стоявший напротив. — Ты ее не знаешь, что ли?
— Нет, не знаю. С чего вдруг я обязан ее знать? Она что, знаменитость какая-то?
Ребята обменялись многозначительными взглядами, и в этом молчании скрывалась какая-то общая грязная тайна, от которой мне стало не по себе. До этого месяца все мое внимание поглощала Вероника, и на новеньких студенток я не смотрел, но эта внезапная коллективная осведомленность одной девушкой начала меня бесить.
— Ты, похоже, вообще чат не открываешь, — ухмыльнулся Тони. — Мы всех первокурсниц еще в сентябре обсудили.
— Да нечего тут столько обсуждать, — подал голос Эндрю.
— Коротко не объяснишь. Легче показать, — Калеб достал телефон, быстро что-то нашел в нем и повернул экран ко мне.
Фото размытое, снятое издалека, дрожащей рукой в поздний вечер. Оператор спрятался за машиной и снял сомнительную сцену на парковке у знакомого ресторана, который я узнал по вывеске. Массивный мужик прижал девушку к дверце автомобиля, навалившись на нее всем телом. Его лицо зарыто в изгибе ее шеи, а рука под платьем почти до бедра. Все выглядит довольно-таки грубовато.
— Он ее домогается? — спросил я.
Парни посмотрели на меня как на идиота.
— Да какое там, — закатил глаза Калеб. — Она обыкновенная шлюха, а это, судя по всему, очередной клиент. Подожди ... нашел в группе видео поинтереснее.
И это было хуже. Намного, блядь, хуже.
Камера дрожала, запечатлевая интерьер дорогого номера в отеле. Блондинка сидела на кровати спиной к оператору, и единственным клочком ткани на ее теле были черные кружевные трусики. Ее тонкие запястья были высоко подняты и туго стянуты веревкой над изголовьем. Приглушенный свет подчеркивал бледность ее кожи и напряженную спину. Из динамиков доносилась классическая музыка, совершенно неподходящая к тому, что происходило в кадре.
Мужчина, чье лицо оставалось за границей кадра, подошел к ней с тяжелым армейским ремнем и наотмашь хлестанул по ягодице. Звук удара, приглушенный музыкой, показался мне оглушительным. Девушка вздрогнула, ее тело выгнулось дугой, но она не издала ни звука. Возможно, музыка заглушала крик, а возможно, она не могла кричать. Он бил ее снова, снова и снова. Ритмично, жестоко, без малейшей паузы на сострадание. С каждым ударом на ее бедрах и спине проступали уродливые багровые полосы.
Видео оборвалось. Я поднял взгляд на парней, чувствуя, как в горле застрял горячий ком, а по собственной коже пробежал мороз, будто это меня только что отхерачили ремнем.
— Ну, теперь дошло? — спросил Эндрю, в чьем голосе сквозила брезгливость.
— Да, блядь, дошло. Я вижу, что это полный пиздец. Какого хуя? Кто вообще этот мужик? Откуда у вас это видео?
Слова рвались изо рта грязным потоком. Мне хотелось врезать кому-нибудь. Желательно Калебу, который хранил у себя все это дерьмо, наяривал, судя по его довольному лицу, на это по ночам и отправлял другим придуркам. Или вырвать этот образ из головы, но он уже въелся так сильно, что его ничем не вытравить. Я такую жесть ни на одном порносайте не видел. Даже на самом упоротом.
— Да успокойся ты, — уверяющим тоном начал Калеб, продолжая копаться в телефоне. — Эти видео у меня еще со времен школы. Она сама их выложила в группу своего класса, а одноклассники разослали остальным. Фотки с парковки я сделал сам, когда застукал ее со взрослым мужиком этим летом.
— Это, блядь, ничего не меняет. Вы все ебанулись, что ли? По-вашему, нормально иметь видео, где девушку лупят ремнем? Сколько ей лет на нем? Шестнадцать? Семнадцать?
— Тише! Услышать же могут. Это всего лишь обычная порнуха, чего ты так завелся? — Дин шикнул, словно речь шла о чем-то до ужаса обыденном, а я все усложнял. — Она добровольно соглашается на все и берет за это деньги. Ее подруги сами подтверждали. Калеб же ясно говорит, что она извращенка со школы.
— Какая еще, нахуй, добровольность?! — я не мог поверить своим ушам. — Вы себя слышите? У нее, в таком случае, с головой не в порядке.
— Все добровольно, Мейсон. Одна из ее подруг даже поделилась, что у нее есть закрытый профиль в твиттере со всеми расценками и условиями. Причем это ее лучшая подруга. С чего ей врать? Я правда никак не могу найти эту страницу. О, вот еще одно видео, — пробормотал Калеб, роясь в телефоне.
— Найди видео, где ее раком, — с азартом попросил Сэм, — Я чат очистил, а в галерее найти не могу. Кто может переслать?
Да они прикалываются.
Вместо его просьбы, Калеб нашел другое видео и развернул телефон ко мне.
В этот раз помещение менее привлекательное и больше похожее на склад или подвал. Слышен слабый гул вентиляции. Оператор тяжело дышал, и камера в его руках снова задрожала. Съемка велась с уровня пола, немного снизу, отчего девушка в кадре казалась меньше и уязвимее. Она сидела на коленях, на голом бетонном полу в одном только нижнем белье. Качество и освещение видео не самое лучшее, но оно передавало ужасные синяки и кровоподтеки на ее теле. Даже на опухшем лице я заметил разбитую губу и синяк на щеке.
В кадр попал голый торс снимающего мужчины, когда он подошел ближе к ней, продолжая снимать сверху вниз. Он небрежно погладил по ее светлой макушке, сползая вдоль волос, и сжал щеку с синяком, отчего девушка вздрогнула. Мужчина грубо хлопнул ее по щеке, и она медленно поддалась вперед, потянувшись к пряжке ремня, так осторожно, словно боялась сделать лишнее движение.
На заднем фоне тихо играло что-то из классики. Ее губы приоткрыты, дыхание поверхностное и сбившееся, едва слышное в отличие от мужчины, тяжело дышавшего от сильного возбуждения. На ее губах мелькнула легкая полуулыбка, вроде бы добровольная. Глаза блестят, то ли от слез, судя по опухшему лицу, то ли от желания. Он молчал и совсем не шевелился, не считая дрожащей камеры. Девушка коснулась ширинки, но не спешила расстегивать, а посмотрела на него снизу вверх, будто прося разрешения. Мужчина собственнически провел большим пальцем по ее разбитой губе. Она прикрыла глаза и расстегнула ширинку.
Видео прервалось, оставив после себя липкое чувство омерзения. Увиденное продолжало смахивать на насилие, но ребята, в том числе Эндрю и Тони считали иначе, что только зарождало сомнение в голове.
— Еще есть фото, где она у номеров мотеля, — Калеб листал галерею. — С разными мужиками, в разное время. Мой знакомый живет в многоэтажке напротив и замечал ее пару раз.
На фотографиях темный вечер, одна и та же девушка напротив разных мужчин. Такая молодая, а уже испортила себе всю жизнь. Сколько ей лет на этих видео и фото? Она кажется совсем юной.
— Вы уверены, что она не находится в каком-нибудь рабстве? Хрен его знает, что может происходить на самом деле.
Парни устало застонали, закатив глаза. Я посмотрел на Эндрю, потому что эти придурки будут продолжать затирать свое, а мне хотелось получить адекватное заключение. Он пожал плечами, бросив короткий взгляд на девушек.
— Я узнавал о ней у знакомых ребят из ее компании. Они все дети богатых родителей и ни о каком рабстве речи и быть не может. Ей просто скучно и она занимается проституцией от нехер делать.
Я тяжело вздохнул и посмотрел в сторону легкоатлеток. Пару секунд я обдумывал все, что услышал и увидел. По словам Калеба она училась в его школе, а, как я знал, она была частной, и там учились в основном дети из привилегированных и богатых семей. Возможно, ребята правы и блондинка просто извращенная дура, которая не знает, чего еще взять от жизни.
Мое праведное негодование, которое еще минуту назад жгло грудь, начало остывать. Девушка, которой по-настоящему нравится, когда ее бьют до слез, до синяков, до хруста под кожей, просто не может быть нормальной. Это даже не фетиш. Это диагноз. Такое должно быть заметно в голосе, в движениях, в том, как она смотрит. У меня были две девушки, которых заводил только грубый секс, но не до такого издевательства над собственным телом. Я не мог поверить, что она настолько ебанутая.
— Если она такая долбанутая извращенка, то зачем тебе к ней подкатывать? — спросил я у Эндрю, поглядывавшего все это время на разминающихся легкоатлеток. — Ты же не сможешь избивать ее так же, как мужик на видео, а по-другому она вряд ли захочет.
— Она красивая, — глупо усмехнулся Эндрю, почесав затылок. — Может, мы обойдемся без ремней и кулаков. Пару раз шлепну ее, так уж и быть, если она все-таки согласится на секс.
Девушка действительно была симпатичная, но судить можно было только по стройной и изящной фигуре с такого расстояния. Поверить не могу, что Эндрю не может уломать тупую извращенку. Это даже забавно.
— Хочешь сказать, что ты уже месяц не можешь затащить в постель какую-то малолетнюю шлюху? — рассмеялся я, глядя на вновь рассерженного друга. — Неужели все настолько плохо, что даже конченная фетишистка тебя отшивает?
— А ты сам попробуй. Пикапер хренов, — Эндрю прищурился. — Она только с виду доступная, а на деле отшивает всех подряд.
— С каких пор шлюхи стали такими разборчивыми? — я продолжал издеваться над ним, а ему только дай повод позлиться. — Хватит придумывать отговорки.
— Ну так вперед, — раздраженно бросил он, — иди и попробуй уломать ее на секс. Посмотрим, что она тебе ответит.
А почему бы и нет? Если столько людей говорят, что она шлюха, значит так оно и есть. Нет смысла удерживать себя, навязывая моральные принципы, которые можно применять только к нормальным девушкам.
— И попробую, — усмехнулся я.
Эндрю недовольно покосился на меня. .
— Ни хуя у тебя не получится. Она тебя пошлет.
— Посмотрим.
— Эй-эй, чего вы ругаетесь, — попытался сгладить углы Тони, миротворчески поглядывая на нас. — Вечно спорите из-за ерунды.
— А давай поспорим, — неожиданно предложил Эндрю. — На кубок чемпионата? Первый, кто затащит ее в постель, выигрывает, а проигравший не участвует в соревнованиях. Ну что, рискнешь?
Вкус на девушек у нас с Эндрю одинаковый, так что я уверен, что мне она понравится. Бестолковую девушку легкого поведения с мазохистическими наклонностями абсолютно не жаль наебать и кинуть.
— Да вы заебали на спор друг друга брать. Чемпионат-то не приплетайте. Хотя бы сейчас будьте...
— Спорим, — перебил я Тони и протянул руку другу для пожатия.