Было дело
История содержит сцены, которые могут быть чувствительными для некоторых читателей:
- психологическое насилие
- токсичные отношения
- упоминания саморазрушительного поведения
- нецензурная брань
- эмоционально нестабильные персонажи
- сцены насилия (физического и сексуального)
- мысли и действия главного героя могут вызывать неприязнь
- смерть второстепенных персонажей
- попытки самоубийства (не делайте так никогда!)
!я ни в коем случае не поддерживаю отношения, описанные в истории!
•••
— Ваша честь.
Заместительница прокурора Марианна Харпер, женщина за сорок в строгом костюме, встала со своего места, обратившись к полноватому седому судье сонным и незаинтересованным взглядом смотрящего с судейской кафедры сверху вниз.
— Мы имеем дело с молодым человеком, совершившим ряд преступлений. Мейсон Моррис умышленно скрыл тела двоих пострадавших, прекрасно понимая, что речь идёт о насильственной смерти. Он не сообщил о преступлении, зная все обстоятельства, и тем самым в течение нескольких недель препятствовал расследованию. Он применял физическое и психологическое насилие к подозреваемой, находившейся в крайне уязвимом состоянии, а его последняя ссора с ней, как он сам признал на допросе, стала психологическим толчком к самоубийству. У нас есть все необходимые доказательства для предъявления обвинений Мейсону Моррису.
Харпер бросила в мою сторону короткий взгляд поверх прямоугольных очков, отстранённый, без тени сочувствия. Скорее сухой профессионализм, нежели личная неприязнь, и снова обратилась к судье.
— Мы просим суд назначить не менее семи лет лишения свободы, учитывая признание вины обвиняемого.
Признание вины.
Ирония заключается в том, что я нисколько не считаю себя виновным. Те двое ублюдков заслуженно гнили в сраном подвале несколько недель, и даже угроза лишения свободы не заставили бы меня передумать. Они заслуживали более мучительную и долгую смерть. Я жалею лишь о том, что лично не организовал им такой конец.
Виновен я только в своем отношении к ней. Это мой единственный грех. Гадкие воспоминания вихрем ворвались в голову, вызывая неутихающее ни на миг скользкое и вязкое чувство вины и сожаления. Раскаяние ужасное удушающее чувство, убивающее и отравляющее все живое внутри. Оно давит на грудь, как под давлением, разрывая горло горькой болью. Хочется орать, пока не сорвешь голос, но сил совершенно не осталось.
Да и смысла больше нет. Ведь я никогда не верну ее.
Никогда.