Куколка
Первое условие пари: пригласить извращенку на свидание.
Второе условие пари: переспать с ней и снять ее на видео.
Третье условие: выложить видео в общий чат и бросить ее.
Парни выкрикивали условия одно за другим, предлагая сомнительные действия, от которых мы отказались, принимая только несколько из них. Калеб выложил новость о споре в группу, рассылая знакомым. Как итог, в обед половина старшекурсников была в курсе нашего пари во всех подробностях.
Первая пара едва успела завершится, а я уже вылетев из аудитории принялся искать девушку в фойе и в коридоре. В голове у меня поселился расчетливый план по ее соблазнению, и все что оставалось, это только начать его как можно скорее, пока меня не опередил Эндрю. Тренировка у легкоатлеток как раз подходила к концу, и я усердно искал фигуру девушки среди входивших в здание спортсменок.
— Если ищешь Ансворт, — послышался ленивый голос Тони справа от меня, — то она вон там. Возле Меган.
Он кивнул подбородком в сторону группы девушек, столпившихся у стеклянного стенда с грамотами и медалями бывших студентов спортсменов. Девушки стояли плотной кучкой, оживленно болтая, смеясь и периодически тыкая пальцами в стекло, как будто заметили там знакомого.
— Еще не поздно передумать и выйти из этого идиотского спора, Мейсон. Вы же с Эндрю друзья, — серьезно предложил Тони.
— Да, Тони, мы друзья, — ответил я сдержанно, глядя на девушек и прищуриваясь, выискивая среди них извращенку. — И именно поэтому мы не сможем участвовать в отборе, где нас, скорее всего, поставят в одну пару. Ни он, ни я не хотим соревноваться друг с другом. Если бы мы были в разных весовых, как с тобой, — я пожал плечами, — то все было бы проще.
— Уверен, вы все равно поссоритесь из-за малолетней шлюхи, — выдавил Тони, скривив лицо.
— Хватит говорить херню. С чего ради нам ссорится? — он пожал плечами, — Ладно, потом увидимся, — бросил я и пошел вперед, отсекая этим не только неуместный разговор, но и внутреннюю реакцию на его слова.
Он пристал с самого утра со своими нравоучениями, и это нытье начинало действовать на нервы, вызывая тупое раздражение где-то в глубине желудка. Мы с Эндрю знаем друг друга с восьми лет, и последняя причина по которой мы могли бы разорвать дружбу это ссора из-за девушки легкого поведения.
Блондинка как раз отдалилась от подруг и опустила голову, уткнувшись в экран телефона. Ее длинные волосы скрыли лицо, создав своеобразную завесу. Я не мог разглядеть ее черт лица, но и она, в свою очередь, не видела ничего по сторонам, что в данной ситуации играло мне только на руку.
Я шагнул в сторону, точно рассчитав момент. Наши плечи столкнулись. Не слишком сильно, чтобы она упала, но так, чтобы она пошатнулась и из ее рук посыпались две тетради, тонкая книжка, папка, из которой внезапно вылетели десятки листов, будто их раскидал резкий порыв ветра. Коридор полнился суетливыми студентами, и никто не собирался обращать на нее внимания. Кто-то прошел слишком близко, почти наступив на ее бумаги.
— Ты что, блин, слепой?! — возмутилась она, приседая на корточки.
Ее голос дрожал больше от страха, чем от гнева. Первая реакция человека на резкое вторжение в его личное пространство это испуг. Я сел рядом, забив болт на ее грубость, и начал неспешно подбирать разбросанные листы, выравнивая их и аккуратно возвращая в папку. Я пытался сделать неловкое выражение лица, делая вид, будто мне жаль за свою невнимательность.
— Прости, не заметил, — сказал я и протянул ей собранные бумаги, на секунду задерживая взгляд на ее лице.
Тишина.
Все в коридоре словно застыло. Я почти не слышал больше ничего, ни шагов, ни голосов, ни скрипа тяжелых дверей. Все вокруг испарилось, как будто кто-то выключил звук или поставил жизнь на паузу.
Меня пронзило странное чувство, будто я встретил самого красивого человека из всех мною увиденных.
У нее невероятно мягкие, будто нарисованные, черты лица, плавные и в то же время такие выразительные. Бледная, чистая кожа, большие темно-карие глаза, длинные ресницы, тонкие брови.
Я опустил взгляд и с трудом сглотнул. Ее губы были небольшими, но слегка припухшими. Так и хотелось провести по ним большим пальцем, а потом впиться жестким поцелуем, сминать, облизывать, кусать и чувствовать запах немного стертого вишневого блеска на губах.
Кто сказал, что только большие губы могут быть соблазнительными?
Розовая футболка с замысловатыми цветочными узорами из мелкого бисера, короткая черная расклешенная юбка, белые кружевные чулки, черные балетки с розовым бантиком. Какая-то гребаная школьно-порочная эстетика, взятая прямо с обложек старых пин-ап журналов, делали ее похожей на ожившую куклу. Волнистые светлые волосы касались пола, пока она, наклонившись, собирала листы и украдкой поглядывала на меня.
Я с трудом отвел взгляд и в этот момент почувствовал, как реальность догоняет и отрезвляет меня. Она смотрела на меня неуверенно, почти настороженно, прижимая к груди папку с тетрадями. Я ожидал встретить роковую блондинку, а не милую девушку.
— Спасибо, — буркнула она, забирая бумаги.
В ее голосе прозвучала благодарность, но почти заставленная и неискренняя. Скорее всего она просто злилась, что ее задели.
— Меня зовут Мейсон, — сказал я, немного наклонившись, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Она была среднего роста, но ее макушка едва доходила мне до плеча. — Раньше тебя не встречал. Ты с какого курса?
— Здесь больше тысячи студентов, — улыбнулась она, прищурившись. — Ты что, всех знаешь?
Я чуть усмехнулся. Она пыталась шутить. Думаю, это хороший знак.
— Может и знаю. У меня хорошая память. Так ... как тебя зовут, куколка?
Она вдруг замерла, будто раздумывала, стоит ли вообще отвечать. Ее взгляд был слишком твердым и пронизывающим для такой молодой девушки, учитывая тот факт, что пару секунд назад она улыбалась.
— Никак. И мне уже пора. Пока.
Она попыталась развернуться и уйти, но ни тут-то было. Так просто ты от меня не отделаешься. Быстрым движением я перехватил ее за плечо и развернул к себе.
— Куда же ты спешишь? Мы только начали знакомиться.
Она посмотрела на мою руку, затем медленно подняла взгляд.
— Можешь убрать руку с моего плеча?
— Могу, — я чуть усмехнулся от твердости в ее голосе так нелепо контрастирующем с хрупким телом. — Но только если ты назовешь свое имя.
Она молчала. Смотрела на меня, изучающе, переводя нервный взгляд от моего лица до руки, удерживающей ее и обратно. Кажется, ее не радовало внимание к своей персоне.
— Дилейн Ансворт. Я с первого курса, — неуверенно произнесла она, и я убрал руку.
— Что ж, — сказал я с легкой улыбкой, — приятно познакомиться, куколка, — она промолчала. — Может сходим куда-нибудь?
Вопрос сорвался сам собой, и в ту же секунду я пожалел, что предложил сходить на свидание подобным образом. Блять, это прозвучало так, словно мне пятнадцать. Она тут же покачала головой.
— Нет... не думаю. Прости.
Я хотел было возразить и, если понадобиться снова схватить ее за руку, но она быстро развернулась и стремительно зашагала прочь, растворяясь в потоке студентов.
***
В кафетерии универа было людно — все-таки середина учебного дня. За столом ребята оживленно делились впечатлениями о вчерашнем выигрышном бое Тима Цзю, а я, отгородившись от разговоров друзей, углубился в интернет в поисках информации о ней.
На сайте ее бывшей школы я нашел кучу фотографий с олимпиад, научных ярмарок, творческих выставок и школьных мероприятий. В средней школе она явно была одной из самых активных учениц, но ближе к старшим классам, словно испарилась. Если и появлялась на фото, то где-то на заднем плане. Довольно резкий контраст: из яркого, инициативного подростка в пассивную девушку.
В университете ее имя значилось лишь в двух местах, в списке участниц легкоатлетической сборной и в перечне членов студенческого кружка, занимающегося защитой окружающей среды. Последнее, конечно, полнейшая херня.
— Ну что, нарыл что-нибудь интересное? — голос Тони вывел из раздумий. Он с грохотом опустил поднос на стол, на котором дымился кофе и лежали чуть подгоревшие тосты. — Ребята говорили, что у нее есть твиттер и инстаграм.
— Я нашел только инстаграм, — сказал я, подталкивая ему телефон, — Выкладывает то же, что и все девушки. Ничего интересного.
Ее страница была образцово идеальной для девушки из состоятельной семьи. Однотипные фотки театров, где она сидит с прямой спиной и скромном платье, благотворительных вечеров, ужинов в дорогих ресторанах, закатов с белоснежных пляжей. И ни одного лишнего жеста, ни одного случайного ракурса, а главное нет ни намёка на ту грязь, о которой все говорили.
Хорошо скрывает от окружающих свою тайную жизнь.
Я молча наблюдал, как конденсат медленно стекал по стенкам стаканчика, пока мысли уплывали к ней. Она показалась мне какой-то странной. Слишком тихой, чересчур зажатой и пугливой. С кем она вообще общается? Ребята упоминали каких-то подруг. Знают ли близкие о том, чем она занимается? Или живут, закрыв глаза на все? Родители вообще обращают внимание на то, чем увлекается их дочь?
— Меган что-то говорила о ней? Она ведь с ней тренируется, — спросил я, вынырнув из мыслей и бросив взгляд на Тони.
Тот кивнул, но отвечать не спешил. Заложив щеку едой, он с интересом уставился в экран моего телефона, листая фотки на ее аккаунте, особенно задерживаясь на тех, где она позировала на фоне в элегантных платьях.
— Немного, — пробормотал он, лениво жуя. — Кажется, рассказывала, что та из богатой семьи. Папаша у нее мутный тип, с бабками и связями. Меган упоминала, будто извращенка встречалась с его партнером и другом. Взрослым мужиком. Да-да, не смотри так недоверчиво.
Да уж. Пиздец. Я сделал глоток кофе, но он уже успел остыть, как и моя надежда найти в этой ситуации хоть каплю здравого смысла. Тони, заметив выражение моего лица, ухмыльнулся.
— Кстати, Меган сказала, что ей вроде как больше нравятся мужчины постарше. Думаешь, ваша разница в шесть лет ее устроит?
Я чуть не поперхнулся.
— Шесть лет? Погоди, ей что, семнадцать?
— Ну да. Кажется, в школу ее отдали в пять. Перепрыгнула класс, или что-то типа того. Я уже и не помню.
Желудок мгновенно скрутило. Я машинально провел ладонями по лицу, как будто это могло изменить реальность, в которой я осознал, что пытаюсь затащить в постель несовершеннолетнюю.
— Охуеть, — выдохнул я. — Я думал, ей восемнадцать, как и большинству первокурсников. Несовершеннолетняя занимается проституцией?
— Да всем плевать походу, — сказал Тони, продолжая шерстить ее страницу. — Ты думаешь, мужики, с которыми она спит, реально интересуются ее датой рождения?
Слова его прозвучали почти безэмоционально. Как сухая констатация факта. Где-то за соседним столом кто-то уронил вилку, раздался короткий смех, глухой гул голосов накрыл столовую волной звуков, а я будто оглох. Меня перестало волновать что-либо, потому что в моей голове теперь крутилась одна и та же цифра.
Семнадцать. Семнадцать. Семнадцать. Семнадцать.
Я конченный еблан.
— Хотя, может, именно это их и заводит, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Говорят, чем моложе, тем лучше.
— Бля, можешь не продолжать.
Он пожал плечами и заканчивая есть.
— Эндрю в курсе сколько ей лет? — неуверенно спросил я.
Тони снова пожал плечом.
— Без понятия. Я с ним об этом не говорил. Может и знает раз узнавал о ней все, что только можно.
Я посмотрел на пустующее место Эндрю. Неприятная мысль царапнула напряженные нервы. Скорее всего он отказался обедать с нами, чтобы найти извращенку и уломать ее на свидание.
— А знаешь, — вдруг снова подал голос Тони, лениво крутя в руке такой же стаканчик кофе, — я бы хотел ее трахнуть. Как думаешь, сколько она берет в час? Если вдвоем возьмем, будет дешевле?
Я молча посмотрел на него, чувствуя, как что-то внутри начинает закипать. Он сейчас угорает или всерьез предлагает подобное? Тема проституции всегда вызывала у меня отторжение. Я считал женщин, оказывающих такие услуги, грязными и испорченными. Вернее тех, кто ушел в проституцию в результате своей аморальности, а не из-за экономических обстоятельств или принуждения.
Проблема больше была в мужчинах, покупающих их тела от собственной ущербности, просто потому что нормальные женщины им не дают, либо потому, что им хочется удовлетворить свою больную фантазию. Что только в разы хреновее.
Ладно, к черту все это.
Утро явно не лучшее время, чтобы жевать мысли, от которых в голове начинает зудеть. Я откинулся назад, чувствуя, как пластиковая спинка стула неприятно упирается в лопатки. В зале царила шумная, но почти уютная суета. Студенты расселись, кто по группам, кто парами, а кто-то томился в одиночестве. Одни лениво ковырялись в еде, обсуждая лекции, другие смеялись, уткнувшись в телефоны. Все это создавало ощущение обычной повседневной атмосферы, и на этом фоне я почти сразу заметил куколку за столом с болтающими первокурсницами. Она лежала, опустив голову на руки, а лицо повернула к окну.
Она что, спит? В любом случае она не с Эндрю и это только мне на руку. Я бросил Тони что-то невнятное, вроде «увидимся позже», даже не дожидаясь его реакции, и поднялся. Пустой стакан, в котором был кофе, отправился в ближайшую урну, и ноги сами понесли меня к ней, будто я уже давно принял это решение, просто не успел его осознать.
Слева от нее пустовало место у окна. Солнечный свет щедро заливал стол, ложился на ее волосы, превращая их в расплавленное золото, а кожа под этим светом казалась почти прозрачной и сияющей, выделяя румяна на пухлых щеках. Я опустился рядом на свободное место, стараясь не шуметь, если она все таки спит. Ее подруги захихикали, не особо скрывая свои эмоции. Кто-то шептался, кто-то откровенно глазел, а она не шелохнулась. Я чуть отклонился назад, стараясь не заслонять солнце, красиво играющее в ее волосах.
У нее довольно таки милая и невинная внешность. Я бы никогда не посчитал ее сексуальной или роковой красоткой. Скорее всего я бы даже не подошел к ней знакомится, просто изредка бросал бы на нее взгляд, чтобы поглазеть на красивую девушку, но не более. Макияж на ее лице легкий, но заметный, он чуть вытягивает ее в сторону восемнадцати лет, но я то знал, что она несовершеннолетняя, и этого кровь в венах холодела. В голове совершенно не укладывалось, что девушка на тех видео и сидящая передо мной один человек.
Я уже начал жалеть о своим быстром решении согласится на пари. Хотя с другой стороны, она ведь спит со взрослыми мужиками за деньги. Разве я могу сделать ей хуже, чем она уже сделала себе?
Я откинулся на спинку стула. Моя тень на мгновение перестала закрывать солнце, и она едва заметно поморщилась. Лоб чуть сдвинулся, как будто даже во сне она чувствовала, что что-то изменилось. На столе перед ней лежала раскрытая тетрадь и у меня появилась глупая идея, но по-своему искушающая. Я медленно приподнял тетрадь, заслоняя ею свет. Тень легла на ее лицо, и буквально через пару секунд морщинка между бровей исчезла. Я опустил тетрадь, и солнечный свет снова ударил по векам. Лоб тут же нахмурился, брови сошлись.
Поднял — расслабилась. Опустил — снова хмурая складка.
Это было залипательно.
Со стороны выглядело тупо, и, судя по реакции ее подруг, именно так они это и воспринимали. Хихиканье стало громче. Одна прикрыла рот ладонью, вторая вытащила телефон и начала снимать, даже не стесняясь. Лучшие подруги, блядь.
Ее веки чуть дрогнули и она нахмурилась, с неохотой открывая глаза. Ее взгляд тяжелый, слегка мутный ото сна, приподнялся от поверхности стола и застыл на мне.
Ну давай же. Разозлись на меня, куколка. Покажи свое настоящее лицо.
— Опять ты? — хрипло возмутилась она.
— Снова я, — с усмешкой ответил я, склонившись ближе, наблюдая за растерянным выражением на ее лице. — Как спалось?
Она моргнула, отвела глаза, и машинально начала собирать со стола вещи, на которых еще минуту назад спала: ручку, бумаги, книгу, какие-то стикеры. Руки двигались нервно, как у человека, которого застали врасплох, и теперь он лихорадочно ищет повод, чтобы поскорее уйти, но одна вещь все еще оставалась в моих руках.
Ее тетрадь.
— Что тебе нужно от меня? — спросила она, и голос ее в этот раз был жестче и резче.
Она запихивала в сумку бумаги и уставилась на тетрадь в моей руке. Ее эмоции какие-то слишком блеклые и неуверенные, а мне было отчего-то интересно увидеть более яркие реакции на мои действия.
— Просто хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание, — сказал я спокойно, будто это было самым естественным предложением в мире. — Вот и все.
— Я уже говорила утром, что не хочу, — ее пальцы сжались в кулак, но голос дрогнул. Не от страха, а от раздражения, вызванного моим присутствием.
— А я, в таком случае, не отстану, — пожал я плечами, будто это была не угроза, а просто упрямая констатация факта.
Она моргнула один раз, затем второй, и растерялась, как актер, который забыл свою реплику посреди сцены. Открыла рот, чтобы возразить, но тут же, передумав, снова закрыла. Лицо ее смягчилось, а потом вновь стало жестким.
За ней так интересно наблюдать.
— Соглашайся, Ди, — влезла в паузу одна из ее подруг.
Темноволосая, с наглой ухмылкой и самодовольной интонацией. Она хихикала больше всех. Вторая русоволосая подруга прикрыла рот рукой, сдерживая смех, третья рыжая закатила глаза, но все они с одинаковым интересом смотрели на разворачивающееся перед ними шоу.
— Верни мне тетрадь. И прекрати ходить за мной, — сказала Лейни уже с напором.
Она явно сдерживала в себе гнев, ограничиваясь приказанным тоном. Посмотрите-ка на мою куколку, она оказывается может командовать, но слишком уж сдавленным был ее голос, слишком напряженным был взгляд. Она потянулась за тетрадью, пытаясь взять ее из моих рук. Я чуть отодвинул ее в сторону.
— Не хочу, — протянул я, вытягивая тетрадь дальше от нее. — Пойдешь со мной на свидание, тогда и верну.
— Прекрати! Ты ведешь себя глупо, — в ее голосе мелькнула тревога. — Там записи к открытому уроку. Я неделю к нему готовилась. Верни, пожалуйста. Это не то, над чем следует шутить.
Я приподнял тетрадь, покрутил в руках, как будто рассматривая ее с новым интересом.
— А-а-а, так вот почему она такая толстая и потрепанная, — протянул я, поднимаясь со стула и делая шаг в сторону. — Ну уж извини, куколка, но у нас тут условия, а условия есть условия.
Ее глаза сверкнули, смесь раздражения и отчаянной беспомощности. Она что-то бросила мне вслед, но кому какая разница, что там проныла эта идиотка. Раз ей так нужна тетрадь значит, согласится. В следующий раз она не будет сдерживаться и натягивать на себя образ милой девушки.