29 глава
~Damian~
Я смотрел на то, как её машина скрывается за поворотом, и чувствовал, как воздух в легких превращается в стекло. Каждая секунда этой тишины резала по живому.
Я ведь так чертовски скучал по ней. Каждую ночь я видел её лицо, едва закрывал глаза. Пытался не спать, изнурял себя работой до галлюцинаций, заливал эту сосущую пустоту внутри самым дорогим алкоголем, но ничего не помогало. Она была моим проклятием, моей личной зависимостью, от которой нет лекарства.
И вот она стояла передо мной.
Настоящая.
С этими мокрыми от слез глазами, признаваясь в любви, которую я так жаждал услышать все эти месяцы. Но вместо того чтобы прижать её к себе и больше никогда не отпускать, я выплеснул на неё всю свою желчь.
Гордость - это всё, что у меня осталось после того, как она растоптала моё сердце в прошлый раз. И сейчас эта гордость стояла между нами непреодолимой стеной. Я видел, как она сломалась от моих слов. Видел, как её плечи опустились, а в глазах погас последний огонек надежды.
Я победил. Но почему тогда мне кажется, что я только что окончательно проиграл свою жизнь?
Я медленно дошел до машины. Руки предательски дрожали. Сев за руль, я еще долго смотрел в пустоту, прежде чем завести мотор и отправиться домой.
~Amelia~
Утро началось с долгой маскировки. Пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть темные круги под глазами и привести в порядок лицо, опухшее от ночных слез. Спустившись на кухню, я обнаружила родителей уже за столом.
— Доброе утро всем, — сзади бесшумно появился Итан. — Прекрасно выглядишь, сестренка, — он заговорщицки подмигнул мне.
Я выдавила слабую улыбку и заняла свое место рядом с ним. Завтрак проходил в тягучей тишине, которую лишь изредка нарушали скупые фразы отца и брата, обсуждавших дела. Атмосфера в доме была наэлектризована, будто все ждали взрыва.
— Я пойду прогуляюсь, — произнесла я, отодвигая тарелку и поднимаясь из-за стола.
— Завтра начинается учеба, Амелия, — подала голос мама, не поднимая глаз от чашки. — Я уже созвонилась с твоими репетиторами. На этой неделе вы начнете усиленные занятия, чтобы войти в колею.
Я замерла. Медленно повернувшись к ней, я поймала на себе три выжидающих взгляда. Они ждали моей покорности, привычного «хорошо, мам». Но вместо этого я расплылась в спокойной, почти безмятежной улыбке.
— Я больше не буду заниматься с репетиторами, — твердо, без тени сомнения произнесла я. — Я вполне справляюсь сама. Я не глупая, и мне больше не нужен надзиратель.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из дома, направляясь в сторону парка.
Солнце ослепительно сияло, и парк дышал жизнью. Кто то совершал утреннюю пробежку, кто-то спешил на работу, а кто-то просто наслаждался временем с семьей. Глядя на смеющихся детей, я почувствовала знакомый укол в сердце.
Мы с Итаном редко видели родителей вот так - в неформальной обстановке. Обычно наше «семейное время» ограничивалось светскими раутами и официальными приемами.
В детстве я отчаянно жаждала их внимания. Папа... он иногда баловал меня сладостями или игрушками втайне от мамы, но работа и бесконечные проблемы быстро стирали нас из его графика. Итан научился пользоваться этим забвением, он выгрыз себе право на свободу и делал что хотел. А я...
Я была маминым главным проектом. Она не видела во мне ребенка, она видела холст, на котором нужно нарисовать идеал. Вместо игр с подругами - жесткие диеты и бесконечные часы с репетиторами. Вместо кукол - светские манеры и умение держать лицо перед камерами.
Я поступила на юридический не потому, что мечтала о залах суда, а потому, что в нашей семье не могло быть иначе. В мире «великих юристов» не было места для дочери-балерины или модели. Мои мечты о танце и подиуме были принесены в жертву семейному престижу еще до того, как я научилась говорить нет
Я шла по тропинке, и каждый шаг отдавался осознанием. Я прожила чужую жизнь, и только в Париже я впервые услышала собственный голос.
Минутная задумчивость стоила мне равновесия. Кто то на полном ходу врезался в меня, и я, не удержавшись, отлетела назад, болезненно приземлившись на острый край бордюра.
— Черт. Простите, вы не ушиблись? — ко мне тут же подскочил мужчина. Стоило мне поднять голову, как я узнала его. — Ого, Амелия, это ты? Прости, я тебя совсем не заметил.
Дарио усмехнулся, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
— Я что, маленькая девочка, чтобы меня не заметить? — я раздраженно закатила глаза, принимая помощь, но стоило мне опереться на правую ногу, как острая вспышка боли прошила всё тело. — Черт. Моя нога...
Дарио, не раздумывая, подхватил меня на руки и осторожно перенес на ближайшую скамейку.
— Сильно болит?
— Нет, я просто притворяюсь для красоты, — шикнула я на него, едва сдерживая слезы от резкой пульсации в лодыжке. — Конечно, болит! Кажется, я серьезно её подвернула.
— Тебе нужно в больницу, — задумчиво произнес он, потирая подбородок. — Но я дико опаздываю... Что же делать?
Я сверлила его яростным взглядом, надеясь, что он провалится сквозь землю.
— Ты издеваешься? Я забыла телефон дома. Дай свой, мне нужно позвонить брату.
— Нет... С твоим братом мы сейчас идем по одному важному делу, — Дарио хитро прищурился. — Лучше я позвоню Дамиану.
При упоминании этого имени я буквально оцепенела.
— Ты серьезно? Не беси меня, Дарио! С каких это пор ты дружишь с Итаном и куда вы собрались в десять утра?
— Мы отлично ладим с тех пор, как ты уехала. Оказалось, у нас много общего, — бросил он, уже поднося трубку к уху. — Алло, брат? Приезжай в парк, мне нужна твоя помощь. Тут Амелия, кажется, ногу сломала, ей очень плохо, — он издевательски подмигнул мне и спрятал телефон в карман. — Отлично. Скоро будет.
— Я тебя придушу! Зачем ты позвал его?!
— я почти кричала, игнорируя вспышки боли. — Я лучше поползу сама, чем поеду с ним!
— Успокойся, милая. Дыши глубже. Он просто отвезет тебя к врачу и ничего больше, — Дарио бросил на меня многозначительный взгляд и поспешил скрыться за деревьями.
Я смотрела ему в спину, сгорая от бессильного гнева. После того, как вчера Дамиан буквально растоптал меня своими словами, встреча с ним была последним, чего я желала в этой жизни.
***
— Ну и что на этот раз случилось? — раздался низкий, до боли знакомый голос.
Я вскинула голову. Дамиан стоял прямо передо мной. На нем были простые серые штаны и черная футболка, которая слишком явно подчеркивала его плечи и руки. За те три месяца, что меня не было, он стал еще крупнее, еще мощнее. Солнечные очки скрывали его взгляд, но я чувствовала, как он изучает меня.
— И долго ты собираешься на меня пялиться? — сухо бросил он, заметив моё оцепенение.
Я тут же отвела взгляд и демонстративно скрестила руки на груди.
— Твой тупоголовый брат сбил меня с ног и бросил здесь одну. Наслаждайся зрелищем.
Он ничего не ответил. Просто подошел вплотную, и прежде чем я успела возмутиться, подхватил меня на руки. Я невольно вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепляясь в его плечи. Пока он нес меня к машине, я не могла заставить себя отвернуться, жадно вглядывалась в его профиль, в линию челюсти, в едва заметную щетину. Мне до безумия хотелось прижаться к нему, вдохнуть его запах, который всё еще сводил меня с ума.
Возле машины он аккуратно опустил меня на сиденье, придерживая за плечо. На мгновение он замер, нависая надо мной. Наши лица оказались в миллиметре друг от друга. Я видела в его зеленых глазах, как гнев борется с чем-то другим, более глубоким. Дамиан резко отстранился, с грохотом захлопнул дверь и молча сел за руль.
***
— Связки целы, просто сильное растяжение, — заключила врач, заканчивая возиться с моей ногой. — Наложила тугую повязку. Ближайшие несколько дней забудьте про танцы, бег и прыжки. Покой - ваше всё.
Я покорно кивнула и, прихрамывая, вышла из кабинета. Дамиан стоял в пустом коридоре у окна, застыв спиной ко мне. Его силуэт казался высеченным из камня. Стоило мне подойти ближе, как он резко обернулся.
— Спасибо, что привез, — холодно бросила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Дальше я доберусь сама.
Он не ответил. Вместо этого Дамиан в два шага сократил расстояние и прижал меня к стене. Его руки упёрлись по обе стороны от моей головы, не оставляя мне пространства.
— Что ты делаешь? Отпусти меня, — зашипела я.
Он медленно заправил выбившуюся прядку мне за ухо, почти касаясь кожи кончиками пальцев. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар его дыхания.
— Я хочу поцеловать тебя. Поглотить тебя целиком, — прошептал он прямо мне в губы, и в этом шепоте было столько обладания, что у меня подкосились колени.
— Ты сам говорил, что я тебе противна. И не хотел меня слушать, — усмехнулась я, хотя чувствовала, как самообладание ускользает.
—Ты можешь помолчать, пока я буду целовать тебя, — выдохнул он. И в следующую секунду его губы накрыли мои.
Поцелуй был настойчивым, почти жадным, будто он пытался доказать что-то не мне, а себе. Я на мгновение замерла, а потом непроизвольно схватила его за плечи. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось. Он целовал меня так, будто пытался выпить мою душу, жадно и требовательно. Из моей груди вырвался тихий стон. Ему было плевать, что мы в коридоре больницы. Его руки блуждали по моему телу, притягивая меня еще ближе, углубляя этот безумный поцелуй
Я первая нашла силы отстраниться, жадно хватая ртом воздух.
— Не делай этого... — тихим голосом попросила я.
— А что, не нравится? — Дамиан мгновенно преобразился. В его глазах снова вспыхнул тот едкий холод. — Ты ведь только вчера умоляла о прощении и сквозь свои жалкие слезы клялась мне в любви.
Я почувствовала, как по лицу хлестнула невидимая пощечина. Резко оттолкнув его, я выкрикнула:
— Какой же ты мудак.
— Ого, наша «идеальная» Амелия наконец-то научилась злиться? — он иронично вскинул бровь.
Я развернулась, собираясь уйти на одной ноге, лишь бы подальше от него, но он снова подхватил меня на руки.
— Молчи. Я отвезу тебя домой, — отрезал он. — Я обещал Дарио.
Мы затормозили у моего дома. Мотор заглох, и в салоне повисла удушливая тишина. Я медленно повернулась к Дамиану, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
— Больше не приближайся ко мне. А я обещаю, что больше никогда тебя не побеспокою, — отчеканила я и уже потянулась к ручке двери, как его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем запястье.
— Я с тобой еще не закончил, — едко выплюнул он, не глядя на меня.
Я уставилась на него, не скрывая пылающего в глазах гнева. Как он может вести себя так после всего?
— Ты издеваешься надо мной, Дамиан? Только вчера ты орал, что я тебе противна и ты видеть меня не хочешь! — мой голос сорвался на крик.
Он медленно повернул голову, и на его губах заиграла пугающая ухмылка.
— Я передумал. Теперь я хочу мучить тебя так же, как я мучился все эти три гребаных месяца, пока ты развлекалась в своем Париже. Знаешь, ты оказалась даже хуже своих родителей. Ты вечно ныла, что они тебя душат и лишают свободы, но я что-то этого не заметил. Ты просто попользовалась мной, когда тебе было удобно, и выкинула, как ненужный хлам, — его слова были холодными и острыми, как осколки льда.
— Я не такая. Я никогда не пользовалась тобой! Я просто... — я осеклась, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто...
— Просто что? — взревел Дамиан, резко подавшись ко мне.
Я не нашла, что ответить. Опустив голову, я вырвала руку, открыла дверь и буквально вывалилась из машины. Слезы застилали глаза, обжигая щеки, но мне было плевать. Не оборачиваясь, я прихрамывая побрела к крыльцу, чувствуя, как с каждым шагом внутри меня что-то окончательно умирает.