Глава 20. «На привале»
15.08.2028 по человеческому календарю
Свет луны проникал в лагерь лишь тонкими нитями, пробиваясь сквозь плотный свод черных ветвей-гигантов, которые тянулись вверх к чужому небу. Туман, спустившийся над лесом, окутал всё вокруг — землю, деревья, кроны, кости павших животных, — затмевая очертания даже в двух шагах. Воздух был влажный, но не свежий — с едва заметным металлическим привкусом, будто бы этот лес хранил в себе слишком много пролитой крови.
Агнесса сидела на поваленном стволе дерева, держась за колени и зябко кутаясь в плащ. Она почти ничего не видела сквозь туман — лишь размытые силуэты.
Мефистофель же, будто не замечавший ни холода, ни тумана, неспешно ходил возле лошадей. Его движения были удивительно плавными, почти ленивыми — в них не было ни суеты, ни волнения. Он спокойно извлёк из сумки, висящей на седле Мары, несколько морковок и принялся поочерёдно кормить коней. Каждое его движение несло в себе странную, почти пугающую умиротворённость, словно он находился не во враждебных землях, а в собственном саду.
— Спасибо… — тихо и робко нарушила молчание Агнесса, всё ещё глядя в землю.
Мефистофель обернулся к ней, не убирая взгляд от коня.
— За что? — спросил он сухо, без эмоций в голосе.
— Из-за меня пришлось останавливаться… Я… Я всегда была плоха во всём, что не касается магии, — призналась она, пряча лицо в складках ткани, словно в детстве пряталась от гроз.
Он не ответил сразу. Лишь спустя пару мгновений произнёс:
— Все мы в чём-то хороши, а в чём-то нет, — сухо произнёс парень.
Он всё ещё не смотрел на неё, но в голосе прозвучала искренняя, спокойная уверенность. Затем, словно решив что-то добавить, он продолжил уже с лёгкой усмешкой:
— Сатан, например, один из лучших бойцов, которых я знаю. Но дай ему на подпись десяток документов — и он сломается раньше, чем сломал бы трибуну в бою.
А Вел… Она невероятно проворна, ловка, обладает чутьём разведчицы, но при этом — самая ленивая душа на этой войне. Дай ей выбор: бой или сон — и она выберет подушку. — На этих словах голос Мефистофеля поменялся. В нем появились тепло и странная, почти неуловимая защита. Редкость для него.
Агнесса приподняла голову и спросила:
— А… А твоя слабость? — с чуть большей уверенностью, но всё ещё робко спросила девушка.
На мгновение повисла тишина. Мефистофель отложил последнюю морковку, выпрямился, и его спина словно потяжелела на глазах.
— Такого, как меня… называют Жертвецом. Или Погибельником, — негромко сказал он.
Голос звучал глухо, спокойно, но в этих словах были тени боли. Лёгкая горечь и утомление — словно человек говорил не впервые, но каждый раз оно жгло одинаково.
Агнесса не знала, что сказать. Слова застряли в горле. В голове всплывали «прости, что спросила», «а что это значит», «не беспокойся, всё будет хорошо», но ни одно не подходило. Он не хотел ни сочувствия, ни прощения. Он просто сказал правду.
Внезапно их диалог прервало нечто совершенно чуждое.
Из глубины леса донёсся треск — скрежет сухих веток, будто их ломало что-то большое. За ним последовал звук, напоминающий одновременно шипение, хрип и — что-то хрустальное, разламывающееся в груди.
Мефистофель мгновенно вытянул меч из ножен, встал между лагерем и звуком. Лошади встали на дыбы, Мара громко фыркнула, пытаясь успокоить своих подруг.
Оно приближалось.
Из глубин тумана выползло существо.
Огромное, выше мужчины, с телом, напоминающим паука. Его тело было покрыто тяжёлым перламутровым хитином, заляпанным засохшей пурпурной кровью, которая уже успела потрескаться на сочленениях. Лапы — тонкие, острые, словно клинки. На месте рта — несколько вибрирующих жвал, которые двигались независимо друг от друга, создавая тот самый мерзкий щёлкающий и хрипящий звук.
Девушка хотела вскрикнуть, но дыхание перехватило.
А существо вдруг… заговорило.
— Кто вы… такие?! Это мой дом… Проваливайте! Не трогайте его! — выплюнуло оно шипящим, странно выверенным голосом.
Эта агрессия ощущалась не как нападение зверя, а как страх живого существа, которое защищает своё.
Мефистофель не двинулся. Рука сжимала рукоять меча, мышцы до предела напряглись. Он был готов.
Но голос был спокоен.
— Тише. Спокойно, давай без резни. Мы просто проходим мимо, — сказал он ровно.
Однако Агнесса заметила, как побелели его пальцы на рукояти меча. Несмотря на внешнее хладнокровие, он был начеку, готов сорваться в бой в любой момент.
Туман сгущался.
Ночь стояла, затаив дыхание.
И дальше — всё могло пойти по одному из двух путей: договор или бой.
Но оба были на грани.