Глава 28. Впускаю любовь
Женя сидел в гостиной и ждал сестру. Стояла утренняя полутьма. Звезды постепенно гасли на темном небе, зато на востоке уже разгоралась тонкая полоска заката.
Приехав в родной город, который не вызывал ничего, кроме приступов ненависти, он остановился в старой квартире, где когда-то они жили вчетвером. Он, сестра, мама и отец.
Отец бросил их, мама… Мамы не стало из-за болезни, сам он уехал в Москву, а Полина осталась.
Он хотел, чтобы и сестра уехала с ним. В столице у них была квартира на Патриарших прудах с дизайнерским ремонтом, который делала ещё мама. Она хотела, что они оба будут учиться в столице, но Полина не поехала. Не смогла.
Всё произошло быстро.
Мамы не стало спустя несколько месяцев после того, как Полина впервые вызвала ей скорую. Она действительно скрывала заболевание, решив, что так будет лучше. Но угасала, будто свеча. И они с сестрой это видели. Но до последнего верили в чудо. Потому что больше не во что было верить.
И ничего нельзя было сделать.
А больно было так, словно душу разрезали на куски, затем сшивали и разрезали снова. И так день за днём.
Смотреть на то, как уходит близкий человек, было сложным испытанием. Полина плакала ночами, и Женя, слыша её приглушенные всхлипы, вставал посредине ночи и шёл к ней. Просто садился рядом, включал аудиокниги, и тогда сестра успокаивалась. И засыпала, а Женя не мог спать до самого утра.
Эгоистично было так думать, но он был рад, что последний месяц мама провела не дома, а в больнице. Она сама так решила. Не хотела, чтобы её дети мучались, понимая, как ей тяжело. Мамам их любила. И они любили её.
Отец так и не появился с ними рядом. Приехал только за несколько дней до похорон, чтобы взять на себя все вопросы по их организации и выглядеть в глазах родственников хорошим человеком.
Компанию матери отец забрал себе. Женя был без понятия, как он это провернул. Но тогда ему было всё равно. Он взял на себя все обязанности по управлению и исправно снабжал деньгами и его, и сестру. Возможно, не хотел, чтобы они вдруг вспомнили, что тоже имеют право на компанию. Ведь гораздо легче жить, зная, что кто-то другой зарабатывает за тебя деньги. А ты просто берёшь их и тратишь.
После того, как мамы не стало, Полина провалилась в депрессию. Она просто лежала в кровати, ничего не делала, ничего не ела и ни с кем не разговаривала. Женя не знал, что с ней делать. Ему было жаль сестру, но он понимал, что и сам едва держится.
В какой-то момент он стал таким, что просто разбил в классе окна, поругавшись с каким-то человеком. Был скандал. В гимназию вызвали оцта и тот заплатил большую компенсацию за поведение сына.
В итоге Женю направились к психотерапевту – это было условие директора. Они начали работать. Сначала дело шло со скрипом. Жене было всё равно на всю эту психологию. Но постепенно они с психотерапевтом нашли общий язык, и Женя постепенно научился контролировать свой гнев и стал лучше понимать себя.
Почувствовав себя лучше, Женя настоял, чтобы психотерапевт занимался с Полиной, которая всё так же сидела дома и никуда не ходила. Тот назначил сестре таблетки и тоже стал с ней заниматься.
В итоге сестра тоже пришла в себя. По крайней мере, так казалось.
Женя поступил в Москву, как и хотел. Родной город раздражал его. А вот Полина категорически не захотела уезжать. Говорила, что не может бросить маму.
Наверное, ему тоже нужно было остаться. Чтобы присматривать за сестрой. Но… Он же эгоист. Свалил. А она осталась.
Полина пришла домой в четыре утра. Приехала на такси, не с первого раза открыла дверь и рухнула на пуфик в прихожей.
Женя вышел к ней, засунув руки в карманы домашних джинсов. Он был зол.
- Что? – Полина подняла на брата густо подведенные глаза.
Её помада была чуть размазана, и она выглядела вызывающе в своём коротком платье и туфлях на каблуках. На коротких, едва достающих линии подбородка волосах, выкрашенных в платиновый цвет, блестела золотинка.
Девушка выглядела так, будто была не слишком трезвой, но алкоголем от неё не пахло.
- Ты где была? Почему опять только под утро появилась? – спросил Женя.
- В клубе. У Амины был день рождения, - равнодушно ответила Полина. – А я должна отчитываться перед тобой?
- Ты должна не шляться каждую ночь, где попало! – рявкнул он.
- Не лезь ко мне. – Полина не без труда поднялась с пуфика и, размахивая сумочкой на серебристом ремне, пошла в свою комнату. Походка её была нетвердой.
Женя схватил сестру за руку.
- Ты меня слышишь? – прошипел он. – Больше не куда не пойдёшь.
- А ты мне запретишь? – рассмеялась Полина. – Слушай, Женя, не надоедай мне нотациями. Ты только приехал, а уже мне надоел.
- Уедешь со мной в Москву, - сказал Женя.
Вместо ответа Полина расхохоталась.
- Иди ты. Мне и тут хорошо.
- Я серьёзно. Что с тобой случилось? Что ты употребляешь? Эй, отвечай мне!
- Иди ты, - вырвала руку сестра. – Я спать. Не лезь ко мне. Живу, как хочу.
- Ты ломаешь свою жизнь.
- Ну не твою же! Так что иди в задницу, брат.
- Что бы сказала мама, если бы увидела, как ты живёшь? – прищурился Женя.
- Не говори о ней.
- А твой этот Келт? Прикинь, как бы он обалдел, если бы увидел тебя такую, - продолжал он.
- Замолчи! Просто закрой свой рот и не лезь ко мне! – закричала вдруг Полина, настроение которой мгновенно изменилось.
Она швырнула сумочку на пол и в слезах убежала в свою комнату. А Женя остался в гостиной, в бессильной ярости сжимая кулаки.
На первом курсе Полину снова понесло. Видимо, из-за чувства одиночества она стала веселиться с компанией ребят, которые только и делали, что прожигали деньги своих родителей. Бросила учёбу. Ничем не занималась. Ходила, развлекалась.
Из ангела Полина превратилась в оторву.
- Как всё достало, - стукнул кулаком по стене парень и тоже ушел к себе. Заснуть не мог – у него вообще были с этим проблемы. Просто сидел у окна и думал о Кате.
Женя не мог определиться, что чувствует к ней, к девочке с большими голубыми глазами. Интерес, симпатию, привязанность?
Катя напоминала ему мать своей стойкостью и внутренней силой.
Она стала для него примером. Тем человеком, который никогда не ломался. А ведь он так хотел сделать это тогда, в школе. И не смог. А потом ещё и заступился за неё.
В тот момент, когда ей, наконец-то, могли сделать больно, он вдруг понял, что не хочет этого.
Сначала Женя гнал мысли о Кате прочь. Встречался с другими девочками, развлекался и пытался наслаждаться жизнью. А потом случайно встретил у отца в доме, когда у его сына был день рождения. И понял, что поплыл.
Катя стала его наваждением. Он хотел заполучить её, но не мог. И это ещё больше разогревало интерес.
Он даже гордостью поплатился. Чего стоит только то, что он нашёл её в родном городе, когда приехал к другу. И пришёл в то кафе, в котором она работала.
Катя явно думала, что он поехавший. Женя порою и сам себя считал таким.
Он реально по ней скучал – по этой голубоглазой Кате, которая решительно дала ему понять, что между ними ничего не может быть.
Но он точно знал, что однажды она передумает.
Думая о ней, Женя понял, что снова хочет увидеть её. Заглянуть в голубые глаза. Коснуться будто невзначай руки. Почувствовать её запах.
Просто побыть рядом.
Может быть, ему просто нужно быть напористее?
Говорят, девчонки любят таких.
Жизнь решила подшутить надо мной, и новая любовь достаточно быстро появилась в моей жизни. Верно ведь говорят: «Бойся своих желаний – они могут исполнится».
Ладно, это была не совсем любовь. А человек, который меня любил. По крайней мере, говорил мне об этом.
Женя. Мой сводный брат.
На следующий день он приехал ко мне, откуда-то узнав адрес Леры. В это время я как раз находилась дома. Лениво листала Инстаграм и искала подходящий спортзал неподалеку. Фоном играла музыка – чёткая музыка, которую раньше слушал Келт. Мне тогда казалось, что это полная ерунда, а сейчас качала головой под ритм.
На мне была рубашка – та самая, которая когда-то принадлежала Келту. Я берегла её и носила аккуратно и нечасто. Зачем я надела её сегодня, и сама не понимала. Просто захотелось согреться. Не телом, а душой. Рубашка была длинной, до середины бёдер, и находиться в ней в квартире было комфортно.
Когда в дверь позвонили, я сразу поняла, что это не Лера. У неё ключи. Может быть, её родители? Но к ним мы должны съездить сегодня вечером – они зовут нас в гости. Да и на Келтара хочется посмотреть.
За дверью стоял Женя, и я открыла её.
- Откуда ты тут? – удивилась я.
- Знал, что ты остановишься у своей подруги. Пробил у знакомых её адрес, - ответил тот.
- Что ты хотел?
- Поговорить, - пожал он плечами. – Могу пройти? Или тебе нравится держать меня на пороге?
Я нахмурилась. Порой Женя говорил так же, как и его отец. А может быть, мне это только казалось.
- Заходи, - кивнула я.
Его взгляд скользнул по мне, и я сообразила, что кроме рубашки на мне ничего нет – ни штанов, ни шорт. Но она была достаточно длинной, чтобы сойти за короткое платье.
Мы прошли в кухню-гостиную. Женя огляделся, и я не была уверена, что ему понравился ремонт и мебель – он привык к более роскошным квартирам. Но он ничего не сказал. Просто сел на диван, откинувшись на его мягкую спинку. Я села рядом.
- Отлично выглядишь, - сказал Женя.
- Ты тоже. – Я не лгала. Выглядел он действительно отлично. Был из тех парней, которые модно одеваются и следят за собой. – Может быть, хочешь что-нибудь выпить?
- Пиво, - выдал он.
- У нас нет алкоголя, - рассмеялась я.
Женя закатил глаза. Его лицо стало кислым.
- Ладно, тогда ничего.
- Как скажешь. Зачем ты пришёл? – снова спросила я.
- Узнал, что ты приехала и решил встретиться с тобой, - ответил он, не сводя с меня чуть прищуренных глаз.
Боже, ещё одна привычка отчима. Почему Женя так сильно напоминает мне Васю? Может быть, поэтому я не вижу в нём парня? Лера несколько раз говорила мне присмотреться к нему. Но нет. Он будто не мой человек.
- Ой, не начинай.
- Ладно, и не собирался. На самом деле я приехал к тебе из-за Полинки. Поговори с ней, - вдруг выдал Женя.
- О чём?
- О том, что она фигово себя ведёт. Из клуба вчера приехала накуренная. Опять. В последнее время у неё крышу рвет. Она больше меня не слушает. Но ты для неё авторитет. Тебя она может послушать.
Я вздохнула. Полину я совсем не понимала. Да, я знала, что она была в депрессии. Потом оттуда её вытащил брат при помощи какого-то крутого психотерапевта. Но спустя какое-то время с ней опять что-то случилось. Она бросила учёбу и стала прожигать жизнь. Я виделась с ней однажды, когда приезжала к Лере и Мише зимой. И не сразу узнала. И дело было не в новой прическе и стиле в одежде. Дело было во взгляде. Полина была красива. А взгляд её был… пустым.
Она стала совсем другой. Как и я.
- Ты серьёзно думаешь, что меня она послушает? – спросила я.
- Ты два раза спасла её.
- Но это не значит, что спасу и в третий раз.
- Пожалуйста, - попросил Женя. – Поговори. Тебе ведь несложно.
- И как ты себе это представляешь? Я приду к ней, скажу: «Полина, заканчивай», и она начнёт новую жизнь?
- Просто поговори с ней. Со мной она не хочет говорить.
- Боже… Ты бы мог просто позвонить, - покачала я головой, а он хищно усмехнулся.
- Окей, увидеть тебя я тоже хотел. И это был повод. Да, я мазохист, можешь ничего не говорить.
- Вы с Полиной друг друга стоите. Хорошо, - согласилась я. – Но наш разговор ничего не даст. И не играй в спасателя. Если ты хочешь ей помочь, обратись к отцу и к докторам.
- Отцу на нас всё так же плевать, если ты не заметила, - сказал парень. – Для него существует лишь малой.
Я ничего не сказала. Просто встала и направилась к холодильнику, чтобы достать апельсиновый сок – захотелось пить так, что пересохли губы. А когда стояла у гарнитура, разливая его по стаканам и добавляя лед, Женя подошёл ко мне сзади и обнял.
Его руки оказались на моей талии. Грудью он прижался к моей спине. И положил голову на моё плечо.
Так меня обнимал Келт.
- Отойди, - хмуро сказала я.
- Я тебе совсем не нравлюсь?
- Пожалуйста, убери руки.
- Катя, давай попробуем? – вдруг спросил Женя приглушенным голосом и развернул меня к себе.
- Не начинай, - рассердилась я. Мне не нравилось то, что происходит?
- Почему ты меня отталкиваешь? – выдохнул он. – Я Придурок?
- Ты просто не мой человек.
Я машинально облизнула пересохшие губы, и это стало для него сигналом. Ошибочным.
Я думала, Женя отойдёт, но нет. Он вдруг прижал меня к холодильнику, одной рукой обнимая, а другой гладя по плечу. И… стал целовать.
Его язык буквально ворвался в мой рот, и я так оторопела от этого, что на секунду или две просто застыла. А Женя, видимо, решил, что я разрешила себя целовать.
Но нет. Нет!
Я с силой оттолкнула его, а он схватил меня за руку. Я дернулась и услышала тихий треск – порвалась рубашка. Рубашка Келта.
Вырвавшись, я влепила Жене звонкую пощечину и вытерла губы. Было такое ощущение, что по ним провели кусочком льда.
Впервые их коснулся кто-то, кроме Келта.
На меня накатила злость, но кроме неё чувствовался ещё и страх. Жены мужчина. Он больше и сильнее меня.
- Ты с ума сошёл?! Какого, а? – закричала я. – Ты что себе позволяешь?!
- Катя, я… Я не знаю, что на меня нашло, - изумлённо проговорил Женя, будто сам не понимал, что только что сделал. – Мне показалось, ты хочешь…
- Ничего я не хочу! Никогда так не делай, - прошипела я со злостью. – Понял?
- Я не хотел тебя обидеть! Не хотел сделать тебе больно!
- Уходи, - сказала я холодно.
- Прости, - выдохнул Женя, коснувшись щеки, на которой отпечатался след. – Я придурок. Но меня так тянет к тебе. Это какое-то наваждение. Ты не понимаешь, насколько прекрасна.
- Я понимаю, что сейчас тебе лучше уйти. Немедленно.
Поняв, что я на намерена вести диалог, Женя направился к двери. Но перед тем, как уйти, повернулся и улыбнулся мне.
- Ты реально мне нужна. Если поймёшь, что я тебе тоже нужен, звони. Сделаю то, что ты захочешь. Помни об этом. Помни обо мне.
Вместо ответа я просто закрыла дверь и привалилась к ней спиной.