Глава 27. Отпустила боль
- Что с тобой? – быстро спросила я.
- Живот… Болит… Очень… - С трудом проговорила Коноваловой. Её губы казались серыми, а сама она побелела ещё больше. – Я ребёночка жду… Вызови скорую… Катя, не уходи.
Она ещё сильнее сжала мою руку, словно была уверена, что я уйду. Встану и оставлю её одну лежать на этом нагретом на солнце асфальте.
- Пожалуйста, - прошептала она, и я заметила кровь.
Моё сердце забилось чаще – от внезапного страха, который я давно уже не испытывала.
- Сейчас, - сказала я. – Сейчас вызову. Не двигайся, хорошо? На каком ты месяце?
- На последнем…
Сев на колени перед Коноваловой, я вытащила телефон и, чувствуя на себе взгляды прохожих, которые всё так же проходили мимо, стала вызывать скорую. С первого раза не получилось – только с третьего.
Диспетчер задала мне кучу вопросов, и в конце концов, я, глядя на Коновалову, которая находилась в полуобморочном состоянии, выкрикнула:
- Приезжайте быстрее, пожалуйста! Она отключается!
Мне пообещали, что машина «скорой помощи» приедет в самое ближайшее время, и отключились. К этому времени нас окружило небольшое количество людей. Какие-то пожилые женщины тревожно переговаривались, а какой-то парень снимал на видео.
- Илона, всё хорошо. Они скоро приедут, - сказала я Малиновской. – Слышишь? Держись!
- Да… - Прошептала та. Её глаза казались стеклянными, а рука, которую я не отпускала, была ледяной.
- Кто у тебя будет? Мальчик или девочка? – спросила я, пытаясь отвлечь её от боли.
В эти минуты я не хотела видеть в ней ту дерзкую девицу, которая ненавидела меня и пыталась сделать больно – и физически, и душевно. Я видела в ней беспомощную молодую женщину, которая вместе со своим ребёнком находится в опасности.
- Девочка, - едва слышно ответила Коновалова и даже попыталась улыбнуться, но новый приступ боли заставил её глухо вскрикнуть и прикусить губу.
- А имя? Ты уже придумала для неё имя? – продолжала я, стараясь казаться спокойной.
- Д-да… Алина, - выдавила она сквозь боль, и я погладила её по голове, как маленькую.
- Всё хорошо, потерпи ещё чуть-чуть, врачи скоро приедут.
Коновалова закрыла глаза, из последних сил прижимая руку к животу.
- Я не хочу… не хочу её терять, - прошептала она, и по её щекам покатились слёзы.
Она говорила о своей не рождённой дочери.
- Ты её не потеряешь, - уверенно ответила я, продолжая гладить её по волосам. – Что за глупости?
- Может быть, её на лавочку перенести? – появились откуда-то молодые ребята.
- Нет, её нельзя трогать, - покачала я головой. – Илона! Илона, ты меня слышишь? Не отключайся! Скорая едет!
Я разговаривала с Коноваловой, которая почти перестала что-либо слышать – так страшно и больно ей было. Однако это продолжалось недолго – к нам быстро приехала машина «скорой помощи», и к бывшей однокласснице бросились врачи. Её оперативно осмотрели и приняли решение экстренно везти в больницу.
- Что с ней? – спросила я женщину-врача, которая что-то спешно записывала. Та только головой покачала, давая понять, что всё плохо, но прямо отвечать не стала. Лишь сказала:
- Угроза прерывания беременности.
И добавила, куда они повезут Илону.
С помощью тех самых ребят Коновалову аккуратно переложили на носилки и понесли к машине. Она вдруг пришла в себя и, глядя на меня затуманенным взглядом, выговорила:
- Спасибо… что не прошла… мимо…
После чего снова закрыла глаза.
Её погрузили в скорую. Полминуты – и та вклинилась в плотное движение, включив сирену.
О том, что здесь было плохо человеку напоминало лишь небольшое пятно крови на асфальте.
Я в изнеможении опустилась на лавочку рядом. Один из парней дал мне воды, и я с благодарностью её приняла.
- Ты в порядке? – спросил он с сочувствием.
- Да, - кивнула я.
- Слушай, понимаю, что сейчас не время, но, может быть, телефонами обменяемся? – улыбнулся парень.
- Прости, но я сейчас не в настроении, - вздохнула я.
- Понимаю, - кивнул он с сожалением и исчез.
Мне всё ещё сложно было переварить произошедшее. Я только что помогла той, которая четыре года назад хотела меня сломать. Как же всё-таки жизнь иронична. Порою нам нужно совершать вещи, которые раньше казались нам просто невероятными.
Разве могла я пройти мимо человека, чья жизнь находилась в опасности? И не одна жизнь, а целых две.
Нет, не могла.
В любой ситуации нужно оставаться человеком.
Помогать – это смелость.
Я вдруг поняла это так отчетливо, что показалось даже, что обострилось зрение, и я стала лучше видеть дома и людей, которые всё так же проходили мимо.
А ещё… Ещё мне вдруг стало легче.
Не от того, что Илона Коновалова пострадала. Вовсе нет. А от того, что демон, который носил маску с её лицом все эти четыре года, вдруг развеялся.
Коновалова была для меня не обычной девушкой, такой же, как остальные. Она была для меня олицетворением зла, которое мне причиняли.
А теперь я вдруг поняла – она такая же, как и всё.
Никакой не демон, а человек.
И мне… Мне стало жалко её до ужаса. До терпких слёз в глазах. До мелкой дрожи в плечах.
Наверное, поэтому и появился страх, который, как мне казалось, я разучилась испытывать. И боль – не та, которая выдаёт душу. А светлая боль.
Пусть с Коноваловой и её дочерью всё будет хорошо. Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.
Я смотрела вперёд, на яркое голубое небо, не понимая, отчего на глазах слёзы – от солнца или от этого странного чувства внутри.
И впервые за долгое время не чувствовала себя пустой.
Придя в себя, я поспешила к кафе, на ходу проверяя поставленный на беззвучный режим телефон. Лёха уже ждал меня и не понимал, почему я не отвечаю на его звонки.
Он сидел за столиком у окна, которое выходило на другую сторону улицы, поэтому ничего не видел. Выглядел Лёха классно – явно занимался спортом и чуть больше отрастил волосы, чем в школе.
Глядя на него, я вдруг подумала, что раньше он казался мне обычным парнем, из тех, которые «на спорте». А сейчас я заметила, как он хорош собой. Мужественный, с прямой спиной, широким разворотом плеч. Черты лица плавные, и довольно резкие. Линия скул, подбородка, а в глазах читается решительность.
Нет, он не нравился мне, как мужчина. Я просто представляла рядом с ним Леру и думала, что они подходят друг другу.
Лёха был порядком сердит, решив, что я опаздываю нарочно - чтобы его проучить. Однако стоило мне рассказать, почему я опоздала, как его лицо изменилось.
- Серьёзно? Коноваловой стало плохо? Обалдеть! Что с ней? – спросил Лёха с непониманием.
- Не знаю, врачи не сказали. Увезли её в больницу, наверное, кесарево делать будут, - ответила я, сидя напротив него за столиком, на котором стояли чашки с кофе. Больше мы ничего пока не заказывали.
- Жёстко. А я ведь знал от парней из школьного чата, что она беременная. От Зарембо вроде. Но он то в Москве, то не в Москве. То с ней, то не с ней. Набирает популярность в Тик-токе. – На лице Лёхи появилась улыбка. – Снимает типа смешные видосики.
- Забавно. Он ещё в школе мечтал об этом, - усмехнулась я.
- Зря вы мне тогда не сказали, - нахмурился вдруг Лёха.
- О чём?
- О том, что Зарембо, Канва и их компашка решила вас поймать. Мы бы с Хитвейвом вас в обиду не дали. Я ведь уже потом узнал обо всём. Через несколько дней. Злой был, просто жесть, как. Пытался дозвониться до Леры, она меня в чс кинула.
- Поэтому ты звонил мне, - вспомнила я. – И ругался.
Лёха действительно звонил – на тот момент я уже была у бабушки. И злой был,злее собаки. Боже, как давно это было…
- Не знаю, почему мы не позвонили тебе, - улыбнулась я. – Лера не хотела тебя видеть. А я… Я решила, что сама справлюсь.
- Глупые… Так, Катя, что ты хотела? – нахмурил широкие брови Леха. - Зачем позвала меня?
- Хотела лично сказать тебе одну вещь.
- Какую?
Я внимательно посмотрела на него и скрестила пальцы перед лицом.
- Не пиши Лере, если ты не собираешься общаться с ней дальше. Не пиши ей просто так, потому что мы, девочки, может даже из одного сообщения сделать совершенно не те выводы. Не пиши ей, если тебе просто стало скучно, или ты вдруг подумал, что можешь повеселиться с ней пару дней.
- Это указ? – улыбнулся Лёха, но без злости. Он смотрел на меня с интересом, и в его глазах крылось что-то странное. Растерянность? Непонимание? Отголоски обиды и боли? Я не знала.
- Можешь считать и так, - отмахнулась я. – Лера мне как сестра. Я не позволю тебе так с ней играть, Лёша. Она же нравилась тебе раньше. Не делай ей больно – хотя бы ради этих воспоминаний. Пожалуйста.
Он крепко сжал челюсти.
- Но, если ты до сих пор что-то чувствуешь к ней, - продолжила я, чуть подавшись вперёд, - поговори с ней откровенно. Вам обоим будет полезно.
- А что я должен ей сказать, Катя? – хмуро спросил Лёха. – Что по тупости изменил ей на вечеринке с бывшей, но мне жаль? Что спустя четыре года я типа одумался? Да она сразу после меня какого-то типа себе нашла! Да и потом у неё куча парней было. Я же видел в инсте.
- Откуда я знаю, что ты должен ей сказать? – пожала я плечами. – Ведь нашёл же слова для сообщения. Так и для личного разговора найдёшь. В общем, если ты до сих пор что-то чувствуешь к Лере, поговори с ней. Но если это просто интерес – забудь и не пиши. Пожалуйста. Я тебя очень прошу. Не хочу, чтобы ей снова было больно.
- Я понял тебя, - кивнул Лёха. – Оставлю её в покое. Не буду писать.
Я нахмурилась. Мне почему-то хотелось, чтобы они поговорили. Просто поговорили и отпустили друг друга. Ладно, чтобы она его отпустила. Да, она общалась с другими парнями, но я знала, что она до сих пор вспоминает Лёху. Злило ли меня это? Ещё как! Я ведь тоже была в ловушке воспоминаний. Только… Только Келта больше нет, и поговорить с ним – хотя бы в последний раз – я не могла. А Лера могла сделать это. И поставить жирную точку в их отношениях.
- Хорошо, - кивнула я, - твой выбор.
- Мой, - уголком губ улыбнулся парень. – Давай просто поедим, как старые друзья? Я покажу тебе видосы с Кеем. А ты расскажешь про свою жизнь. Давно ведь не общались.
Я кивнула.
Мы распрощались через пару часов. Лёха поехал на работу, а я – кататься по пустым загородным дорогам, пытаясь раствориться в скорости и ветре. Потом вернулась домой, встретила Леру, потащила её гулять. О Лёхе она не вспоминала, но я понимала, что с подругой что-то не то.
О нашей встрече с её бывшим парнем я пока что не говорила. Знала, что она будет ругаться. Зато рассказала про встречу с Коноваловой. Через каких-то общих знакомых Лера узнала, что та жива, и что с ребёнком всё в порядке. Его каким-то чудом удалось спасти.
Потом мы сели на пароход, который плыл вдоль вечернего города, рассекая речную гладь, усеянную отблесками огней. Кутались в мягкие пледы, и любовались тонущим в воде закатом. Потом танцевали на верхней палубе, как ненормальные, и домой вернулись уставшие, но довольные.
Тем вечером я окончательно отпустила прошлое. И решила, что начнётся новая жизнь. В которой будет место новой любви.