Манхэттенхендж/Сюаньжи

Получив письмо от Су Хуэя, Нин Исяо сидел с наушниками, участвуя в телефонной конференции. Люди на другом конце провода, встревоженные его молчанием, настойчиво повторяли его имя, вытаскивая Нина из трясины воспоминаний.

«Извините, я отвлёкся,» — глубоко вздохнув, сказал Нин Исяо. — «На чём мы остановились?»

«Шоу, мне кажется, ты не в лучшей форме. Давай ты отдохнёшь немного, а я составлю краткий отчёт и отправлю тебе по электронной почте. Посмотришь, если возникнут вопросы, обсудим позже,» — заботливо предложил собеседник и завершил конференцию.

Нину Исяо стало трудно дышать. Он поднялся и подошёл к окну. Сквозь огромные стеклянные панели он увидел заснеженный Центральный парк, и это усилило его боль.

Он не мог понять, что именно болит — сердце, желудок, колени или рёбра. Нин Исяо не мог разобраться. Ему захотелось закурить. Он перерыл всё вокруг в поисках наполовину выкуренной пачки Marlboro, но так и не нашёл её.

В итоге он превратил свой офис в полный хаос, и его мысли были в таком же беспорядке.

Он хотел понять, почему Су Хуэй дал такой ответ, почему в его счастливых воспоминаниях был он, и вспоминал ли он его вообще? Любил ли он его? За шесть лет разлуки не было ни одного счастливого момента? Что случилось за это время? С кем он переживал свои страдания?

Почему он появился снова, когда Нин думал, что всё уже забыл? И почему он рассказывал это всё постороннему человеку?

В невыносимом беспорядке и хаосе, Нин Исяо вернулся к компьютеру и во второй раз прочитал письмо от Су Хуэя.

Пальцы касались клавиатуры, он набрал много слов, хотел высказать всё, что накопилось за шесть лет — обиды и боль, но успокоившись, он всё стёр.

Через тридцать минут Су Хуэй получил письмо.

[Шон: Это, должно быть, было очень красиво. Это, наверное, тоже одно из твоих самых прекрасных воспоминаний, а человек, с которым ты видел закат, должен быть очень счастлив.]

Ответ Су Хуэя был коротким, без лишних эмоций и ожиданий.

[Эдди: Я надеюсь, что он счастлив.]

[Шон: Он был важен для тебя?]

Примерно через десять минут Нин Исяо получил ответ.

[Эдди: У нас у всех новые жизни. У каждого появятся более важные люди, чтобы создать новые воспоминания, не так ли?]

Он как будто не ответил прямо, но в то же время ответил по-своему.

Внезапно Нин Исяо ощутил покой, внутренняя тревога и беспокойство внешнего мира замерли и оледенели. Он не слышал ничего, кроме глухого биения собственного сердца.

[Шон: Ты прав, прошлые воспоминания, какими бы хорошими они ни были, не имеют значения, нужно смотреть вперёд. Мне стало намного лучше, спасибо за твою историю, надеюсь, ты тоже будешь счастлив.]

[Шон: В ответ, если тебе понадобится какая-либо помощь, пожалуйста, обращайся ко мне в любое время.]

Закрыв почту, Нин Исяо навёл порядок на своём хаотичном рабочем столе, а затем зашёл в корпоративную почту и погрузился в работу.

Незаметно прошло всё утро, и уже стало смеркаться, когда в дверь его комнаты постучали.

Нин Исяо встал, чтобы открыть дверь, и к своему удивлению увидел на пороге своего психолога, Грейс.

— Давно не виделись, Шоу, можно войти?

— Конечно, — он распахнул дверь, — садитесь где угодно.

— Впервые здесь, хорошая квартира, только пустовато, — Грейс похвалила жильё и, сев на диван, подаренный Цзин Мином, сразу перешла к делу. — Я эти дни в Нью-Йорке, участвую в одном благотворительном мероприятии. Карл позвонил и сказал, что ты в последнее время неважно себя чувствуешь. Совпало так, что у меня закончилось мероприятие, и я решила заскочить к тебе.

Нин Исяо кивнул:

— Будем консультироваться здесь?

— Как скажешь, я всегда за более непринуждённую обстановку, так ты меньше замкнёшься, — улыбнулась Грейс. — Ты слишком занят, многие встречи так и не состоялись, а это нехорошо для твоего восстановления. Давай, садись напротив, на этот стул.

Нин Исяо немного поколебался, но сделал, как просили. Он был очень спокоен, без каких-либо выражений на лице, словно и не было недавних эмоциональных бурь.

— Как твои старые травмы? — заботливо спросила Грейс.

— Нормально, — Нин Исяо опустил глаза.

Грейс улыбнулась:

— Нью-йоркские зимы тяжёлые. Я здесь всего несколько дней, а мои ревматические боли уже дают о себе знать. У тебя были серьёзные травмы, нужно беречь себя.

Нин Исяо кивнул:

— Спасибо.

Грейс обратила внимание на его одежду и обстановку: чёрный свитер с высоким воротом, плотно облегающий тело; кожа на руках сухая, даже воспалённая; на столе немного предметов, среди них его кожаные перчатки и антисептик для рук.

Нин Исяо иногда задумывался, его ресницы слегка подрагивали, взгляд рассеян. В такие моменты он обычно подсчитывал количество предметов, чтобы успокоиться.

— Шоу, я начну сегодняшнюю консультацию.

Нин Исяо поднял глаза, в этот момент его взгляд был на удивление хрупким, но это длилось всего мгновение.

— Хорошо, — кивнул он.

Грейс открыла ноутбук и начала записывать ответы Нин Исяо.

— Произошло что-то необычное в последнее время? — спросила она.

Нин Исяо помолчал немного, затем честно признался:

— Я встретил своего бывшего.

Он смотрел в левый нижний угол, не мог встретиться взглядом с врачом, голос был низким и хрипловатым:

— У него всё плохо, он потерял всё. Его бабушка тяжело больна. Я думал, что, увидев его, буду ненавидеть его или вообще ничего не почувствую, но это не так.

Грейс проявила большое терпение:

— И какие у тебя были чувства при встрече с ним?

— Противоречивые.

Грейс кивнула:

— Расскажи подробнее?

Нин Исяо немного помолчал:

— Когда вижу его страдания, мне тоже больно, но одновременно я снова и снова вспоминаю момент его ухода, каждое его слово, всё, что случилось после того дня. Я хочу его ненавидеть.

— При встрече с ним у тебя возникает руминативное мышление*, ты постоянно возвращаешься к моментам, когда он тебя ранил, верно?

Руминации — это повторяющиеся мысли о ситуации, которая вызвала сильные отрицательные переживания. Человек раз за разом проигрывает в голове неприятные события или разговор, пытаясь найти что-то, что он мог сказать или сделать иначе, лучше.

— Да.

— Включая аварию, которая произошла позже?

Нин Исяо кивнул.

— Это расплывчатые ощущения или конкретные образы, звуки, даже запахи?

— Конкретные, очень конкретные.

Грейс кивнула, записывая это, затем сменила тему:

— А потом что ты сделал?

Нин Исяо спокойно ответил:

— Я нашёл повод увидеться с ним, пытался помочь ему, хотя, возможно, этим я ему мешал.

— Ты думаешь, это помогло? Было ли для тебя что-то положительное в этом?

Нин Исяо подумал: казалось, что нет, помощь не принесла результатов, а вмешательство и вред — тем более. Он покачал головой, не говоря ни слова.

Его страшило, что Грейс вдруг скажет: «Не встречайся больше с Су Хуэем, отпусти его и ищи счастье в жизни».

— Шоу, ты понимаешь, чего ты хочешь сейчас?

Нин Исяо спокойно посмотрел на неё, встретился с её взглядом.

В каком-то смысле Грейс видела в нём того парня, который несколько лет назад искал её помощи, погрязшего в трясине, страдавшего от алкоголизма, ещё не столь успешного и зрелого, каким он стал сейчас. Тогда он плакал на консультациях и признавался, как сильно ему больно.

Нин Исяо всё же покачал головой.

Грейс, привыкшая к его закрытости, продолжала:

— Тогда спрошу иначе: хочешь ли ты наказать его за свою боль?

Нин Исяо ослабел:

— Я не могу так поступить.

— Почему?

— Потому что он очень уязвим.

Произнося эти слова, Нин Исяо был более уверен, чем при ответе на любые другие вопросы:

— Он болен, и ему не становилось лучше. Иногда он думал о том, чтобы уйти, даже в моменты, когда мы были счастливы, он вдруг становился грустным и тайком брал нож.

Грейс наблюдала за ним и заметила, что Нин Исяо едва мог продолжать:

— Тем более сейчас... Сейчас он переживает страшные муки. Грейс, я действительно злюсь на него, но и сильно переживаю за него.

Дверь была плотно закрыта, и Карл, стоявший в коридоре, не знал, что происходит внутри. На каждой психологической консультации он только помогал с организацией, но не был в курсе состояния своего начальника.

Он вспомнил свой первый рабочий день в этой компании. Тогда он был новичком, неопытным и неуклюжим, и уже в первый день жаловался друзьям на своего босса. Он рассказывал, какой у него ужасный перфекционизм: на столе всегда должно быть определённое количество ручек, каждая вещь на своём месте, он постоянно мыл руки и предъявлял невероятно высокие требования к чистоте.

Тогда Карл думал, что долго не выдержит с таким сложным начальником. Но было удивительно, что Нин Исяо, будучи таким требовательным к себе, терпел его ошибки, учил шаг за шагом, как справляться с задачами, предоставлял высокую зарплату и иногда даже помогал в личной жизни.

Однажды Карл спросил Цзин Мина, почему Шоу, такой успешный человек, не наймёт более способного ассистента.

Цзин Мин тогда только улыбнулся и сказал:

— Потому что этот парень сентиментален.

После завершения консультации Нин Исяо открыл дверь, выглядя как обычно. Он попросил Карла отвезти Грейс в аэропорт, а она заметила, что Карл может заодно забрать лекарства.

Когда они садились в машину, Грейс спросила:

— Шоу всё ещё не может водить?

Карл кивнул:

— Он даже не пытался. Куда бы он ни ехал, его всегда везёт водитель. Если водителя нет, то вожу я, как сегодня, потому что водитель заболел.

Грейс кивнула и похвалила его навыки вождения. Карл улыбнулся и завёл непринуждённый разговор. Грейс была особенно весела, и это внезапно напомнило ему Су Хуэя, который недавно сидел на переднем сиденье.

Было тихо, как будто там сидел кукольный манекен, неспособный заговорить с человеком.

В старой квартире в Бруклине, в такой же тихой, как манекен, Су Хуэй вежливо ответил на вопрос Шона после долгих размышлений. Уверенный, что не получит ответа, он отошёл от стола, взял сумку и направился в ванную комнату.

Су Хуэй начал собирать необходимые вещи для больницы. Сначала всё шло гладко, пустая сумка, как и его разум, постепенно заполнялась. Но он так и не нашёл моющее средство, которое часто использовала его бабушка.

Раздражение постепенно нарастало, и в какой-то момент Су Хуэй впал в беззвучное отчаяние. Руки не удержали зеркало шкафа, и его тело безвольно опустилось на пол в ванной. Он лежал там, как ребёнок, неспособный контролировать свои эмоции. Лекарства перестали действовать, разум опустел, и эмоции захватили его тело.

Это случалось часто. С тех пор как он снова встретил Нин Исяо, он переживал периоды депрессии, кратковременной нормальности и снова депрессии. Ещё не успев дойти до маниакальной стадии, он снова погружался в глубокую депрессию. Лёгкая мания, казалось, давно исчезла, и он утратил способность радоваться даже через болезнь.

Неизвестно, сколько времени он пролежал там. Су Хуэй не мог встать, чтобы принять лекарства. Постепенно стемнело, и в ванной стало совсем темно. Экран телефона то загорался, то гас, поступали звонки, которые он не мог принять. Эти звонки были как светлячки на тёмном озере, появлялись ненадолго и тут же исчезали.

Су Хуэй был разделён на две части: одна часть хотела собраться с силами, другая же глубоко погружалась в трясину, не имея ни капли энергии. Каждая минута казалась мучительно долгой и медленной. У него начались галлюцинации, всё в ванной стало огромным и начинало летать, и он мог только закрыть глаза. Постепенно он потерял сознание.

Снова пошёл снег.

Нин Исяо закончил очередное совещание и, взглянув в окно, вдруг почувствовал тревогу. Он принял лекарства и долго сидел в офисном кресле, но в итоге всё же открыл тот анонимный почтовый ящик. С момента отправки последнего письма прошло пять часов, но Су Хуэй не ответил.

Нин Исяо считал, что хорошо знает его. Су Хуэй всегда любил быть тем, кто отправляет последнее сообщение. Непонятно, изменились ли его привычки или была другая причина, но Нин Исяо решил отправить ещё одно письмо.

[Шон: Кстати, хочу узнать, будут ли у тебя новые выставки? Если будет возможность, я хотел бы их посетить.]

Прошел целый час, но он не получил ответа. Нин Исяо начал беспокоиться и позвонил Карлу: "Ты где сейчас?"

"Я? Я у мамы, у нас сегодня семейный ужин. Что случилось, Шоу, что-то не так?"

Нин Исяо на мгновение замер: "Ничего." Затем он сказал: "Дай мне адрес Эдди."

Карл быстро отправил адрес, и Нин Исяо попытался связаться с водителем, но тот заболел гриппом и лежал в больнице под капельницей.

Боясь, что его волнения не напрасны, Нин Исяо долго думал, но все же решил позвонить на сохраненный номер Су Хуэя. Однако сколько бы раз он ни набирал, ответа не было.

Это чувство было ему слишком знакомо, оно повторялось много раз. Паника начала захватывать его. Не раздумывая больше, Нин Исяо надел пальто, нашел свои права и сам поехал в гараж, чтобы сесть за руль.

Долго не водив машину, он не был в этом опытен, а из-за психологического барьера ему было особенно трудно. Едва не попав в аварию, он все-таки доехал, хотя путь показался ему бесконечным. Приехав, он весь вспотел.

Это был самый старый и обветшалый дом на улице, даже фонарь у входа не работал, все погружалось в темноту. Нин Исяо включил фонарик на телефоне, чтобы осветить себе путь и вошел в подъезд.

Но он не знал, на каком этаже и в какой квартире живет Су Хуэй, и Карл тоже не знал. Не придумав ничего лучше, он стал стучать в каждую дверь, начиная с первого этажа.

Из трех квартир на первом этаже ему открыли только в одной. Это была молодая пара, и как только дверь открылась, Нин Исяо почувствовал сильный запах табака.

Они встретили его не дружелюбно, нагрубили ему, но Нин Исяо не разозлился. Он попытался описать Су Хуэя, но пара, похоже, была под наркотиками и не соображала. Не дослушав его, они захлопнули дверь.

Нин Исяо поднялся на второй этаж и начал стучать в первую дверь, затем в следующую, но нигде не было никакого результата.

Дойдя до третьего этажа, он уже собирался нажать на звонок, как по лестнице подошла женщина средних лет и внимательно посмотрела на его лицо.

Нин Исяо решил воспользоваться моментом: "Извините, вы не знаете, живет ли здесь молодой человек по имени Эдди? Он примерно моего роста, очень худой, тоже китаец, волосы немного длинные..."

Не дождавшись, пока он закончит, женщина сразу сказала: "Вы, наверное, господин Лян?"

Нин Исяо замер.

Она подумала, что угадала, и обрадовалась: "Правда, это вы? Бабушка Эдди говорила мне о вас, говорила, что вы высокий и красивый. Я впервые вас вижу. Я их хозяйка. Что случилось? Пришли к Эдди?"

Нин Исяо не стал объяснять: "Да, можете отвести меня к нему? Он не отвечает на мои звонки, я боюсь, что что-то случилось.”

Услышав это, хозяйка сразу же повела Нин Исяо в самую дальнюю комнату и, взяв запасной ключ, открыла дверь.

"Почему здесь так темно?"

Она звала Су Хуэя по его английскому имени, нащупывая выключатель, но молодой человек, шедший следом, действовал быстрее, как будто был здесь не впервые, и бросился в комнату, чтобы найти Су Хуэя.

"Су Хуэй? Су Хуэй? Где ты?"

Сначала он проверил спальню, затем ванную, и, как он и предполагал, Су Хуэй лежал на полу, полностью погруженный в глубокий сон.

Нин Исяо автоматически проверил его дыхание, затем пульс и одежду, и убедился, что крови нигде нет. Су Хуэй был цел, но температура его тела была высокой. Не раздумывая, Нин Исяо поднял его и вынес из квартиры.

"Эй, куда ты его несешь?"

"В больницу," бросил Нин Исяо, неся Су Хуэя вниз и усаживая его на переднее сиденье, затем сел за руль и поехал в больницу.

Во время езды Нин Исяо почти забыл об их нынешних отношениях. Все словно вернулось на шесть лет назад, и события вновь разворачивались перед ним. Будто сама судьба смилостивилась над ними: на пути все время горел зеленый свет, ни на одном светофоре ему не пришлось ждать.

Когда Су Хуэй был успешно доставлен в психиатрическое отделение скорой помощи, врач сказал, что все не так уж плохо и что они успели вовремя. Сердце Нин Исяо немного успокоилось.

В два часа ночи он стоял один в коридоре больницы, испытывая сильное желание покурить или помыть руки, но сдержался.

Вскоре врач снова вышел и сообщил ему, что пациент, судя по всему, в последнее время почти не ел, питался крайне мало и уже страдает от легкой формы недоедания. Он посоветовал приготовить легкую и питательную пищу, чтобы Су Хуэй мог поесть, когда проснется.

Нин Исяо согласился и, не колеблясь, покинул больницу, отправившись на поиски круглосуточного магазина. Наконец он нашел один маленький магазин, открытый 24 часа в сутки, где он оказался единственным покупателем. Действуя быстро, Нин Исяо купил яйца, треску, овощи и несколько приправ.

На кассе он заметил, что кассиром была молодая мама, стоявшая у кассы с маленьким трехлетним ребенком, спавшим на маленьком кресле рядом.

Нин Исяо не произнес ни слова, но после того как получил сдачу, он вынул из кошелька еще две купюры и положил их вместе со сдачей на кассу, затем молча ушел.

Он вернулся в свою роскошную манхэттенскую квартиру, расположенную на высоте около пяти тысяч футов. Это была его первая недвижимость, которую он купил. На самом деле, Нин Исяо редко жил здесь, большую часть времени проводя в Бэй-Эрии, и редко задерживался в Нью-Йорке.

Даже когда он останавливался здесь, он пользовался только офисом и спальней, остальное пространство оставалось нетронутым.

В этот особенный день Нин Исяо впервые воспользовался кухней. Несмотря на то что он давно не готовил, он все еще умело разделал рыбу, нарезал ее на кусочки и сварил в густой каше.

Мышечная память действует быстрее разума, и прежде чем он осознал это, Нин Исяо уже разбил яйца, взболтал их с водой, но вспомнив взгляд Су Хуэя, полный избегания, решил всё вылить и вместо этого приготовить омлет.

В шесть утра Карл, только что проснувшись, получил звонок от Нин Исяо, который задал странный вопрос, есть ли у него дома контейнеры для еды. Карл спросил у мамы и нашел несколько, предназначенных для обедов его младших братьев и сестёр.

"Подойдут, нужны именно эти," ответил Нин Исяо.

Карл привёз чистые контейнеры к дому Нин Исяо и обнаружил на кухонном острове несколько блюд, которые выглядели великолепно: рисовая каша с рыбой и овощами, омлет с креветками, отваренные зелёные овощи и жареная треска.

"Это ты приготовил?" — удивился Карл. Он впервые видел, чтобы Нин Исяо сам что-то готовил, да ещё и так хорошо, что можно было открывать ресторан китайской кухни прямо под офисом.

Нин Исяо бросил на него взгляд, который говорил: "Не задавай лишних вопросов." Карл, работая с ним много лет, знал, когда лучше промолчать. "Ладно, я начну упаковывать," — сказал он.

Нин Исяо остался стоять рядом, пристально наблюдая за процессом, из-за чего Карл чувствовал себя под давлением и в шутку предложил: "Может, ты сам?"

На удивление, Нин Исяо действительно взялся за дело и аккуратно упаковал еду, гораздо лучше, чем это сделал бы Карл. Ничего удивительного для человека с таким перфекционизмом.

"Адрес я тебе отправил. Отнеси это туда," — сказал Нин Исяо, затем добавил: "И постарайся, чтобы он всё съел."

"Кто?" — Карл быстро понял, о ком идет речь. "Неужели это для Эдди?"

Нин Исяо посмотрел на него. "Как ты догадался?"

Карл почесал нос. "Недавно мистер Лян звонил мне, искал Эдди, говорил, что не может его найти."

Как только Карл произнес эти слова, лицо Нин Исяо омрачилось, и он замолчал.

Карл стоял рядом, чувствуя себя неловко и желая вернуть свои слова назад, особенно когда дело касалось Нин Исяо.

Неожиданно, Нин Исяо не стал злиться. Через пару минут он спокойно сказал: "Позвони Лян Вэню, договорись о встрече и передай ему эту еду."

"Что?" — Карл был в замешательстве. "Но... разве не ты..."

"Если это принесёшь ты, он догадается, от кого," — Нин Исяо потупил взгляд. "Если он узнает, возможно, не захочет есть."

Карл понял, что под "он" Нин Исяо имеет в виду Су Хуэя. Нин Исяо поднялся, стараясь казаться безразличным, и даже немного рассеянным. "Отдай это Лян Вэню и скажи, чтобы он не упоминал тебя и не говорил, кто приготовил. Если он достаточно умен, поймёт, что нужно делать."

Карл посмотрел на тяжелые контейнеры с едой в своих руках, испытывая горечь. Братья ведут себя как заклятые враги.

"Так мне всё-таки следить, чтобы Эдди поел?" — спросил Карл.

Нин Исяо без сожаления поднялся наверх. "Не нужно. Возвращайся раньше, у нас совещание."

Автору есть, что сказать:
Нин Исяо, ты что, решил взять на себя роль несчастного второстепенного героя?