Манхэттенхендж/Сюаньжи

Су Хуэй всю ночь не мог нормально уснуть. Ему было жарко, и он видимо задремал, попав в смутный сон, где Нин Исяо пропал, и как ни старался, не мог его найти.

Его отношения только начались, длились всего день, а он уже начал бояться потерять Нин Исяо. Проснувшись, он посчитал это плохим предзнаменованием. Открыв глаза и высунув половину головы из-под одеяла, Су Хуэй инстинктивно стал искать его.

- Нин Исяо?

Он с запозданием понял, что его голос хриплый, прочистил горло, и ему стало ещё хуже.

- Лежи спокойно, - Нин Исяо подошёл с фарфоровой чашкой, которая в Америке совершенно не частое явление.

Су Хуэй хотел что-то сказать, но его голова кружилась, горло болело, а все кости ломило.

Хотя он вроде бы ничего не делал.

- У тебя жар, - Нин Исяо поставил чашку на прикроватную тумбочку и приложил к его лбу лед, завернутый в отжатое мокрое полотенце. - Я пытался разбудить тебя утром и тогда понял, что ты заболел. Немного дождя, и ты уже болен. Ты и правда...

Он замолчал на полуслове.

Су Хуэй моргнул, желая узнать, что тот хотел сказать.

- И вправду что? - он произнес всего три слова, но это вызвало у него приступ кашля, который никак не прекращался.

Нин Исяо смотрел на его пылающие щеки, опустил голову и улыбнулся, не ответив.

Он сам не спал всю ночь, то и дело просыпался и наблюдал за спящим на другой кровати Су Хуэем. Примерно в четыре часа утра заметил, что тот кашляет и не может проснуться, и испугался. Ранее купленный термометр пригодился, и Нин Исяо был рад, что у него всегда есть при себе спиртовые салфетки, благодаря которым он смог снизить температуру Су Хуэя ранним утром.

Спящий больной Су Хуэй был ещё послушнее, чем пьяный: он свернулся калачиком у Нин Исяо на груди, и даже кашель подавлял подсознательно. Нин Исяо открыл чемодан, нашёл заранее приготовленные лекарства от простуды и дал Су Хуэю, после чего аккуратно протёр его лоб, за ушами и горячую шею спиртовыми салфетками, измеряя температуру каждые полчаса.

К счастью, температура заметно снизилась.

- Поешь что-нибудь, - он приподнял Су Хуэя, подложил ему подушку и поставил ему в руки фарфоровую чашку.

Су Хуэй только теперь заметил, что это была идеально приготовленная яичница на пару, с соевым соусом и кунжутным маслом, без нелюбимого им зелёного лука.

- Должно быть, она уже остыла, - Нин Исяо сказал, что еда постояла какое-то время. - В болезни трудно есть что-то другое, попробуй, вкусно ли. Если нет, я куплю что-нибудь другое.

- Это куплено? - Су Хуэй поднял на него взгляд.

Нин Исяо честно ответил:

- Купленное сложно найти. Это я сам приготовил, поэтому не уверен, что вкусно.

Су Хуэй почувствовал трепет и удовлетворение. Он взял ложку и попробовал, осознав, что Нин Исяо излишне скромен.

- Очень вкусно, - промолвил он невнятно.

- Ты всё ещё чувствуешь вкус, значит, не всё так плохо, - Нин Исяо сел рядом на кровать, улыбаясь.

- Где ты это приготовил? - Су Хуэй спросил как ребёнок, который хочет узнать всё до мелочей.

Нин Исяо на мгновение задумался, не говоря о том, как он сходил в ресторан при отеле, который оказался закрыт, а затем нашёл неподалёку китайский ресторан, где договорился с хозяином.

- Одолжил кухню, такое простое блюдо можно приготовить где угодно, - он сказал коротко, явно не привыкший к долгим объяснениям, и сменил тему.

- Все ушли на экскурсию в школу, я взял для тебя отгул. Прими лекарства и снова поспи.

Су Хуэй кивнул и продолжил есть яичный пудинг. Он вспомнил, как в детстве, из-за того что не любил жареные яйца, дед наказывал его, громко отчитывая, что никто не будет вечно его терпеть. Тогда Су Хуэй думал, что приносит много хлопот, и сейчас он тоже так считает.

Но, кажется, Нин Исяо был исключением: ему не было тяжело, он не думал, что Су Хуэй виноват.

Внезапно Су Хуэй отложил наполовину съеденный яичный пудинг, обнял Нин Исяо, который сидел на краю кровати, и уткнулся головой ему в плечо.

Нин Исяо остолбенел, не понимая внезапного объятия Су Хуэя, и погладил его по руке: «Что случилось?»

Су Хуэй тихо покачал головой.

«А если моя болезнь не простуда?» - подумал он.

Он был очень благодарен Нин Исяо за то, что тот давал ему чувство безопасности, с самого начала ясно говорил о любви, чтобы он не тревожился, но Су Хуэй всё равно не мог не думать, ведь именно он не был откровенным.

Нин Исяо спокойно и без всяких желаний гладил его от руки до шеи и волос, что очень успокаивало Су Хуэя.

Вдруг Су Хуэй заговорил: «Почему ты не хочешь со мной быть?»

Возможно, из-за болезни его голос звучал глухо, хрипло, и казался немного обиженным.

Нин Исяо не смог сдержать смех.

Су Хуэй поднял голову: «Что смешного? Это так странно?»

С выражением, словно собираясь вздохнуть, Нин Исяо ущипнул Су Хуэя за щёку: «Ты думаешь, твое тело выдержит? Если бы я продолжил вчера, сегодня ты бы оказался под капельницей, и врачи и медсестры не смогли бы спросить, что с тобой».

//ну тут действительно Нин Исяо прав, Су Хуэй очень слаб здоровьем и хрупкий( ノД')...

Лицо Су Хуэя вспыхнуло: «Кто сказал, я просто попал под дождь...»

Чем больше он говорил, тем меньше у него было уверенности.

«Да, к счастью, только под дождь».

«Но ты же целовал меня и сказал, что любишь...» - Су Хуэй не понимал. Он чувствовал, что Нин Исяо любит его так же сильно, как он сам любит Нин Исяо - полностью и безоговорочно. Нин Исяо говорил о любви, давая ему неведомое ранее чувство безопасности, но этого было недостаточно.

Су Хуэй хотел отдать ему всего себя.

Только так он чувствовал бы себя по-настоящему принадлежащим Нин Исяо.

В периоды маниакальных состояний он всегда был словно в воздухе, никогда не касаясь земли. Эйфорическое ощущение сопровождалось тревожным сердцем, и он всегда боялся, что в любой момент всё рухнет, и он всё испортит.

Когда он проходил лечение, он понимал предостережения врачей, которые говорили, что многие пациенты в маниакальном состоянии совершают безрассудные поступки, такие как бесконтрольные покупки или опрометчивые, небезопасные сексуальные импульсы, и призывали его оставаться спокойным. Но когда это наступало, он понимал, что он вовсе не помнит, не может контролировать себя.

Он просто хотел, чтобы Нин Исяо крепко обнял его, целовал и соглашался на все его просьбы.

Почему Нин Исяо не хочет? Почему он так не поступает?

Разве он недостаточно его любит?

«Су Хуэй, послушай меня,» - голос Нин Исяо стал серьёзным. Он разомкнул объятия и посмотрел Су Хуэю в глаза. «Я на самом деле не очень умею выражать свои чувства. Если ты ждёшь романтических признаний или нежных слов, возможно, я тебя разочарую. Но несмотря на это, я хочу, чтобы ты ясно понимал мои чувства, мои мысли и причины, почему я так поступаю.»

«Без шуток, вчера я действительно был на грани. Никто не сможет быть полностью рациональным рядом со своим любимым человеком.»

Он улыбнулся редкой детской улыбкой.

«Но так поступить было бы слишком поспешно, недостаточно серьёзно. Я не хочу, чтобы ты потом вспоминал и думал, что этому человеку было важно только твоё внешнее, только физическое удовольствие, которое ты мог ему дать.

Как ты говорил, люди вокруг тебя любят лишь твою внешнюю оболочку, я не хочу, чтобы ты снова попал в такую ситуацию, поэтому я остановился и, возможно, внезапно признался тебе в любви.»

Он был настолько искренним, что это поражало Су Хуэя. «На самом деле, я очень трудно принимаю решения, но если я решил что-то сделать, то должен довести это до конца, иначе будет мучительно.

Эта внутренняя борьба длилась долго. Я, наверное, никогда не забуду момент, когда ты вошёл в аудио-студию, потому что с того самого момента я начал сомневаться.»

До самого Манхэттенхенджа я хотел убежать. Если бы ты не спросил меня второй раз, я бы действительно сбежал.»

Он улыбнулся, но его глаза заставили Су Хуэя почувствовать боль. «Мне было слишком страшно погружаться в это. Ты очень хорош, а я ещё ничего из себя не представляю. Время ещё не пришло, и я сам ещё не готов, недостаточно хорош.»

Су Хуэй не мог удержаться от возражения: «Ты очень хороший...»

Нин Исяо улыбнулся, погладил Су Хуэя по щеке, его взгляд был одновременно нежным и решительным: «Но раз уж я принял решение, я больше не буду избегать. Я постараюсь, сделаю для тебя всё возможное, чтобы наши отношения были такими, о которых ты не пожалеешь. Чтобы через три, пять или десять лет, вспоминая это время, ты всё ещё был счастлив.»

Су Хуэй слушал, не замечая, как по его щекам текут слёзы.

Он только чувствовал, что Нин Исяо странный человек, который говорит так много, но ни разу не сказал «я люблю тебя», ни разу не произнёс романтического обещания.

Но это делало его счастливым до почти болезненного ощущения.

«Ты такой глупый.» - он склонил голову и вытер слёзы о плечо Нин Исяо, не желая подниматься.

Ты не знаешь так многого.

Не знаешь, что когда я впервые встретил тебя, я был на грани смерти, не знаешь, что я намеренно подошёл к тебе, не знаешь, как я обошёл весь сад, чтобы выбрать для тебя букет, не знаешь, как я перерыл все шкафы в поисках конфет, чтобы ты понял, что тот гость - это я.

Не знаешь, как я показывал тебе только лучшую сторону себя, пряча все недостатки. Не знаешь, как я делал всё возможное, чтобы ты не убегал: прикидывался глупым, пьяным, жалким.

В этот раз Нин Исяо честно признался: «Да, я слишком глупый.»

Он мягко похлопал Су Хуэя по спине: «Ты умный котёнок, прости меня.»

Высокая температура вызывала у Су Хуэя головокружение, и он, собравшись с духом, притворился, что не понимает, что говорит Нин Исяо. Он потянулся за поцелуем, который был лишён всякого желания, не из благодарности, а просто из-за своей любви.

«Я хочу заразить тебя.»

«Хорошо.» Нин Исяо, улыбаясь, укрыл его одеялом. «Будем болеть вместе.»

Следующие несколько дней Су Хуэй продолжал участвовать в программе, несмотря на болезнь. Он не хотел, чтобы Нин Исяо оставался в комнате, пропуская слишком многое. Даже если многие места, которые он хотел посетить, и выставки, которые хотел увидеть, остались вне их досягаемости, Су Хуэй никогда не был так доволен, как сейчас.

В последнюю ночь они снова оказались на улице, где когда-то потерялись, и, идя в новый квартал, остановились у одного из бродвейских театров. Купив билеты, они вошли и посмотрели представление, которого никогда не видели раньше.

Когда главные герои страстно целовались на сцене, Су Хуэй, сидя на последнем ряду, неосознанно сполз вниз. Повернув голову, он заметил, что Нин Исяо повторяет его движение, словно они оба пытались стать маленькими, незаметными муравьями.

Хотя их желание не сбылось, Су Хуэй получил другое удовлетворение.

Нин Исяо наклонился, прикрыв их лица афишей спектакля, и в этот момент, среди оваций и аплодисментов, подарил Су Хуэю короткий, но сладкий поцелуй.

Он не знал, как сильно Су Хуэй хотел, чтобы этот момент застыл навсегда. Чтобы они стали маленькими муравьями, потерявшимися в никому неизвестном, но великолепном городе.

Но даже самое прекрасное путешествие рано или поздно заканчивается. Он не ожидал, что это произойдёт так быстро, словно фильм о любви, который внезапно переключили на ускоренную перемотку, но достаточно долгий, чтобы простуда успела пройти.

Перед возвращением, сидя в зале ожидания, Нин Исяо сказал ему: «Те места, куда мы не успели сходить в этот раз, мы посетим в следующий раз вместе».

«Только мы вдвоём?» - спросил Су Хуэй.

Нин Исяо кивнул: «Да».

Его счастье распространилось из Нью-Йорка обратно в столицу, продолжаясь с каждым их днём.

Су Хуэй придумывал способы ускользнуть от надзора семьи, чтобы увидеться с ним у его стажировки и пообедать вместе. Нин Исяо заметил, что Су Хуэй не ест рыбу с костями, но ест безкостное филе, поэтому чаще всего он занимался удалением косточек.

Иногда они гуляли, говоря о всякой ерунде. Су Хуэй считал, что тратит время Нин Исяо впустую, но тот, обычно ценящий эффективность и планирование, говорил: «Мне нравится быть с тобой, это не пустая трата времени."

Однажды, кушая мороженое, купленное Нин Исяо, Су Хуэй вдруг вспомнил о засохших цветах и ни с того ни с сего сказал: «Хочу поехать в Исландию».

Нин Исяо посмотрел на него: «Почему?»

Су Хуэй ответил наобум: «Потому что Исландия - единственное место в мире, где нет комаров».

«Правда?» - Нин Исяо засмеялся.

«Так говорят».

Нин Исяо спросил: «Нет, я имел в виду, действительно ли это причина, по которой ты хочешь в Исландию?»

Су Хуэй отложил мороженое, улыбнулся лукаво: «Угадай».

Нин Исяо поддразнил его: «Не буду гадать».

«Угадай». Су Хуэй подошёл ближе, будто специально соблазняя, и его голос изменился: «Если угадаешь, получишь награду».

«Какую награду?» - Нин Исяо приподнял бровь. «Ты так уверенно говоришь, что я соблазнюсь?»

«Конечно». Су Хуэй потянул его за угол, в тёмный переулок, и, приподнявшись на носочки, поцеловал. Это был холодный, ванильный поцелуй.

Быстро отстранившись, он тихо сказал: «Это аванс».

Позже никто из них не вспоминал о настоящей причине, по которой Су Хуэй хотел в Исландию. Они были погружены в более глубокие поцелуи, пока звонок с требованием Су Хуэя вернуться домой не разбудил его, как карета, превращающаяся в тыкву в полночь, разорвал их момент.

Су Хуэй, тяжело дыша, послушно взял руку Нин Исяо и поднёс её к своему лицу, прижав щёку к его ладони, как в тот момент, когда его поцеловали.

«У тебя такие большие руки, что могут полностью закрыть моё лицо».

Нин Исяо улыбнулся: «Нет, просто у тебя лицо маленькое. Ты - маленький котёнок».

Су Хуэй, почувствовав лёгкое безумие в его словах, возразил: «Я не котёнок».

Нин Исяо хотел было подражать ему, но Су Хуэй прикрыл его рот рукой: «Не подражай мне».

Перед отъездом, сидя в машине, он опустил окно и ещё раз напомнил: «Не забудь, что завтра мы идём в кино».

Нин Исяо кивнул, напомнив ему не высовывать руку из окна: «Я помню».

Он давно купил билеты на выходные на фильм, который нравится Су Хуэю.

Су Хуэй вернулся домой довольный. Даже Цзи Янань заметила, что в последнее время его настроение слишком хорошее, и даже выслушивая её упрёки, он не выказывал ни малейшего огорчения, а вернувшись домой, обнял её.

«Что тебя так радует?» - не удержалась она от вопроса. «Ты случайно не перестал принимать лекарства?»

Су Хуэй покачал головой: «Я принимаю лекарства каждый день, ни одной дозы не пропустил. Если не веришь, спроси у тёти».

Цзи Янань сомневалась, но всё же заботливо потрогала его спину: «Завтра мама снова уезжает в командировку, бабушки и дедушки тоже не будет. Веди себя хорошо, принимай лекарства, жди моего возвращения».

«Мама, я хочу учиться за границей», - внезапно заявил Су Хуэй, глядя на Цзи Янань. «Можно?»

Цзи Янань, привыкшая к его внезапным порывам, не удивилась и, как обычно, ответила: «Почему, тебе не нравится нынешняя школа?»

«Нет, мне всё нравится», - Су Хуэй не знал, как объяснить. «Я просто хочу продолжить учёбу, например, учиться за границей в магистратуре».

Цзи Янань не сказала ни да, ни нет, только заметила: «Это серьёзный вопрос, нужно обсудить с семьёй. Я запомню твои слова и подумаю об этом».

Хотя он и ожидал такого ответа, Су Хуэй всё равно с благодарностью обнял маму.

«Хорошо».

Хорошее настроение Су Хуэя продлилось до момента, когда он лёг спать, и закончилось в первую секунду после пробуждения.

Тот, кто всё время витал в облаках, наконец тяжело упал и погрузился в бездну.

Нин Исяо, ничего не подозревая, работал допоздна, чтобы освободить время для свидания.

На улице шёл дождь, воздух был свежим и прохладным. Он сел на автобус на час раньше и, используя это время, зашёл в цветочный магазин у кинотеатра, чтобы выбрать букет.

Ничего не зная о цветах, он попросил совета у продавца, и после того, как ему предложили множество разных цветов с их красивыми значениями, он выбрал небольшой букет синих васильков.

Вместо «вечной и неизменной любви» и «страсти и верности» ему больше понравилось значение «счастье при встрече». Для человека, в жизни которого не случалось много хорошего, встреча с Су Хуэем была уже достаточной удачей.

Нин Исяо стоял с маленьким букетом цветов у входа в кинотеатр, ожидая уже полчаса.

Держать цветы в руках было для него непривычно и вызывало дискомфорт, слишком привлекало внимание. За это время ему уже четыре раза пытались познакомиться, даже один парень.

Увидев две билета у него в руках, парень заметил: «Ты кого-то ждёшь? Уже началось, знаешь ли. Красавчик, неужели тебя продинамили?»

Нин Исяо молчал.

Видя его недовольное выражение лица, парень отошёл, не желая продолжать разговор.

Люди входили и выходили из кинотеатра, и Нин Исяо решил пойти внутрь. Он почувствовал аромат попкорна, сладкий и аппетитный, и подумал, что Су Хуэй наверняка бы его оценил. Но если Су Хуэй опоздает на сеанс, то, возможно, не успеет купить попкорн и будет смотреть, как едят другие.

Нин Исяо встал, купил порцию карамельного попкорна и вернулся на место, не открывая упаковку.

Время шло, но, странным образом, он не хотел смотреть на часы, просто спокойно ждал, уверенный, что Су Хуэй не забудет.

Прошло уже две пятых времени фильма, и Нин Исяо наконец позвонил Су Хуэю, но никто не ответил.

Плохие мысли начали заполнять его голову. Он боялся, что что-то случилось. Нин Исяо отправил множество сообщений, снова звонил, второй раз, третий, четвёртый... но никто не ответил.

Он хотел пойти искать Су Хуэя, но внезапно понял, что не знает, как его найти. Он начал нервничать, его тело реагировало негативно, и он пошёл в туалет, чтобы умыться.

Фильм почти закончился, когда он наконец дозвонился до Су Хуэя.

«Где ты? Я очень волновался, ты знаешь?» Нин Исяо не смог сдержать свои эмоции, его голос был громче обычного, но он быстро извинился.

Однако Су Хуэй, казалось, ничего не слышал и молчал.

«Что случилось?» - мягко спросил Нин Исяо. «Ты можешь мне сказать?»

После долгой паузы Су Хуэй наконец заговорил. Казалось, он плакал, его голос был совершенно другим, безжизненным.

Он с трудом произнёс: «Прости». Каждое слово давалось ему с огромным усилием, и он едва мог продолжить.

Нин Исяо не хотел слышать извинения. Каждый, кто собирался его покинуть, начинал с этих слов, и они внушали ему тревогу.

«Что случилось? Ничего страшного, просто расскажи мне». Он попытался улыбнуться, сделав вид, что всё в порядке. «Ты, наверное, проспал? Ничего, мы можем пойти на поздний сеанс, я тоже сегодня опоздал...»

На другом конце линии Су Хуэй вдруг всхлипнул.

Через несколько секунд Су Хуэй снова заговорил. Его голос был усталым и безжизненным, каждое слово вырывалось с трудом:

"Ты можешь приехать ко мне? Я... я не могу выйти к тебе."

Нин Исяо получил сообщение с адресом. Похоже, его просто скопировали, поскольку внизу осталась незакрытая строка с надписью "[контактные данные матери:]".

Адрес был далеко. Он покинул здание кинотеатра. Дождь не прекращался. Нин Исяо понял, что забыл свой зонт в зале ожидания, вместе с купленным попкорном и васильками.

Но у него не было времени на эти мелочи. Сильный дождь парализовал движение, и ему пришлось бежать до ближайшей станции метро. В вагоне метро кондиционер работал на полную мощность, почти замораживая его насквозь промокшую рубашку. Нин Исяо продолжал писать Су Хуэю, но не получал ответа.

Путь в метро был долгим, с одной пересадкой. Выйдя на нужной станции, он заметил, что здесь движение было лучше. Он поймал такси и назвал водителю точный адрес. Высотные здания по пути становились всё реже, деревьев становилось всё больше.

Водитель неоднократно поглядывал на него в зеркало заднего вида и, улыбаясь, сказал: "Богатые районы всегда лучше бедных. И зелени больше, и дороги лучше, и машины удобнее."

Нин Исяо не отвечал, сидел, полузакрыв глаза, молча. Потратив полтора часа, он наконец преодолел пробки и добрался до места.

"Дальше я не могу проехать. Тебе придётся пройти самому," сказал водитель.

"Спасибо," ответил Нин Исяо.

Оплатив проезд, он вышел из машины и понял, что оказался в красивом районе с частными домами, который был домом Су Хуэя.

Су Хуэй никогда не просил его проводить до дома, и Нин Исяо впервые видел эти роскошные здания, необычные растения и дорожки, выложенные тщательно подобранной галькой.

Чем ближе он подходил к дому Су Хуэя, тем сильнее было его беспокойство. Все его комплексы, рождённые бедностью, начали всплывать на поверхность.

Стоя перед изящными воротами, оплетёнными кованым железом, он был промок до нитки. За забором расстилался красивый сад с множеством цветущих голубых и фиолетовых роз.

Нин Исяо опустил взгляд на свои грязные, заляпанные водой кроссовки и остановился.

Он позвонил по телефону. После двух звонков Су Хуэй ответил.

"Ты... пройди через задний двор. Задняя дверь не заперта, просто висит на замке..."

Нин Исяо так и сделал. Открыл дверь, потом снова закрыл ее, вернув на прежнее место.

"...Когда войдешь, пройди через сад, увидишь стеклянную дверь - это раздвижная дверь в мою комнату..."

Говорить ему было тяжело, и Нин Исяо понимал, что Су Хуэй очень устал.

Следуя его указаниям, Нин Исяо прошел через влажный, зелёный сад. Он заметил молодое лимонное деревце, опрокинутое в своем горшке. Нин Исяо наклонился и поднял его.

Он осознал, насколько ограничено его воображение - он не мог представить и десятой части красоты этого сада. Он даже почувствовал облегчение, что не взял с собой ту небольшую, ничем не примечательную букетик васильков.

Идя по дорожке из серых гальки, мимо мокрых роз и гортензий, он увидел стеклянную дверь, о которой говорил Су Хуэй. За ней висели тонкие белые занавески, через которые ничего не было видно.

Поднявшись по железным ступеням, Нин Исяо коснулся невидимой ручки двери и остановился на мгновение. На другом конце линии Су Хуэй, словно чувствуя его присутствие, спросил: "Ты вошёл?"

Нин Исяо облизнул сухие губы и тихо сказал: "Да."

Как только стеклянная дверь открылась, Су Хуэй почувствовал холодный воздух, но ветер быстро исчез.

Шаги Нин Исяо были бесшумными, дверь он закрыл, оставив за ней мир, наполненный дождем и ветром.

И свои грязные, совершенно неуместные здесь старые кроссовки.

Наконец он увидел Су Хуэя. Тот лежал на полу, не двигаясь. Издалека он казался туманным озером, но при приближении это было водоворот.

Он не был похож на себя вчерашнего - безжизненный, не улыбается, не капризничает, медлительный, почти равнодушный.

"Что случилось?" - этот вид вызвал у Нин Исяо тягостное ощущение, словно тонкую свинцовую проволоку намотали вокруг его сердца. Он подошёл и обнял Су Хуэя, проверяя лбом его температуру. "Что болит? Ты упал?"

Су Хуэй не мог вымолвить ни слова.

В этот неуместный момент он вспомнил консультацию перед встречей с Нин Исяо, где лечащий врач записал в карте.

[Пациент ощущает отчаяние, сильные суицидальные наклонности, крайне замкнут.]

Оглушенный мозг не воспринимал никакой информации. Он чувствовал, как Нин Исяо держит его, слышал множество слов, которые тот говорил, чувствовал его беспокойство, но всё казалось отдаленным, словно через толстую ткань - ни понять, ни увидеть.

А всего день назад он с нетерпением ждал встречи, так что не мог заснуть от возбуждения. Сейчас он был измучен, не мог встать с постели, не мог смотреть в зеркало, беспричинно плакал, подавленный отчаянием, и не мог никуда пойти.

Оглядываясь на мысли, которые возникли в момент возбуждения, Су Хуэй считал их нелепыми. Ему было стыдно за свою заискивающую угодливость в периоды мании и мучительно осознавать, что он эгоистично встречался с Нин Исяо в такие моменты.

Он всё ещё не мог просто так отпустить его.

Нин Исяо не понимал, что происходит, но заметил, что в такие моменты разговоры бесполезны, и Су Хуэй, кажется, не воспринимал слова. Поэтому он изменил подход и терпеливо стал спрашивать его по одному вопросу.

- Можно обнять тебя? Вот так.

Получив лёгкий кивок, Нин Исяо продолжил:

- Это поможет тебе чувствовать себя лучше? Можно мне держать тебя за руку?

Су Хуэй осторожно кивнул, как виноватый ребёнок.

Нин Исяо улыбнулся, позволив ему лечь на себя, положив голову на свои колени, и стал медленно проводить пальцами по его волосам, легонько касаясь.

- Можно потрогать твоё лицо?

Обычно в такие моменты Су Хуэй предпочитал быть один, переживая самое мучительное время в одиночестве, как грызун, грызущий стену.

Но он не мог отказать в нежности Нин Исяо, даже начал зависеть от неё.

Нин Исяо нежно касался его лица подушечками пальцев, трогал его заплаканные веки. Его движения были лёгкими и полными терпения, словно он не спешил получить ответ.

Он тихо сказал:

- Несколько дней назад я искал в интернете информацию о Манхэттенхендже и наткнулся на фотографа, который поделился своими снимками. Я увеличил фото и неожиданно увидел наши силуэты в углу кадра - в белых одеждах, я держал тебя за руку среди толпы...

Он улыбнулся, его голос был мягким:

- Когда тебе станет лучше, я покажу тебе это, хотя изображение очень размытое, и, возможно, только мы вдвоем сможем узнать себя.

- В следующем году мы снова пойдем смотреть на это, хорошо?

Нин Исяо говорил сам с собой, как будто не ожидая ответа.

Время от времени он наклонялся и нежно целовал его скулы и щеки.

- Су Хуэй, ты такой милый.

Су Хуэй не считал себя милым. Он снова заплакал, и его тело начало беспомощно дрожать.

Когда Нин Исяо стал теряться от волнения, Су Хуэй, сквозь слёзы, признался. Он множество раз мысленно репетировал это признание, обдумывал подходящий момент, но в итоге открылся в самый уродливый свой момент.

- Нин Исяо, у меня биполярное расстройство... Это серьёзное психическое заболевание, ты...

Он почти произнес: «Ты не должен быть со мной», но Нин Исяо, словно почувствовав это, не колебался и крепко обнял его, прижав к себе.

Эти молчаливые объятия длились целую минуту.

Только тогда Нин Исяо осмелился сказать:

- Не прогоняй меня.