Глава 13. Ульяна
До дома Кирилла мы, смеясь и легонько толкая друг друга, добрались уже тогда, когда в каждом окне загорался свет, а стоящую рядом с подъездной дверью лавочку запорошило снегом. Зима была близко, дышала в затылок. Громко закаркала стая ворон – к морозам. Я провела пальцами по скамейке, собирая в кучку легкие снежинки, что тут же растаяли. Ещё совсем не окрепли, ещё недостаточно холодно.
Меня сковало странное чувство умиротворения. Оглянуться назад – как круто изменилась моя жизнь всего за несколько месяцев. Встреча с Кириллом всё изменила. У меня появилась цель, а не просто призрачное «может быть, когда-нибудь», у меня появились друзья и у меня появился он. Я не мечтала об отношениях, но тайно в душе лелеяла надежду на то, что когда-нибудь встретится. Встретился. Вскружил. Влюбил. Я боялась этого чувства, боялась окунуться в омут с головой и больше не выплыть наружу. А все оказалось так приятно, так легко. Но я догадывалась, что всё дело было в Кирилле. С ним спокойно, уютно. Он позволял влюбляться в него без настойчивости и страха, отвечая взаимностью. Всё закрутилось куда быстрее, чем, кажется, мы оба ожидали, и в какой-то степени мы разогнались оттого, что хотели сбежать. Я – от матери и её вечного пьянства, от одиночества и холода, преследующих меня так упорно, так долго. Кирилл – не знаю, но вижу по его глазам, что и он бежит. А глаза его смотрят на меня с теплотой, с нежностью и с облегчением. Последнее дает мне понять – я не просто его девушка, я стала его успокоительным, его призом, его наградой. Как забавно и чертовски приятно было это осознавать, а ещё непривычно, но важно – видеть столько эмоций и чувств во взгляде Кирилла. Он не скрывался, позволял наблюдать, позволял видеть его истину, его честность.
— Ульяна, ты меня слышишь? — Кирилл помахал рукой перед моим лицом, выводя из ступора. Забавно, что я умудрилась задуматься так, что совершенно не слышала, о чем он мне говорил. — Ты чего в облаках витаешь? Пойдем скорее домой, а то ты замерзнешь...
— Я просто задумалась, — я перехватила его руку и остановила, потянув на себя. — У нас всё так быстро происходит. Люди влюбляются так скоро?
— Люди и с первого взгляда влюбляются. — Спокойно ответил Кирилл, не понимая, почему я вдруг заговорила об этом.
Да я и сама не понимала, откуда вдруг взялась эта смелось – говорить о своих чувствах. Любимые панельные дома придавали мне сил.
— Ты в это веришь?
— А почему нет? — Кирилл пожал плечами, затем слабо улыбнулся. — Надо же во что-то верить.
И так приятно на душе стало от этой улыбки.
— Просто...
— Тебя что-то тревожит? — Посерьезнел Кирилл.
— Не то чтобы... — я взмахнула рукой и рука молодого человека взлетела вместе с моей. — Я переживаю, не пожалеем ли мы.
— Не узнаем, пока не попробуем быть вместе, — пошутил Кирилл, хмыкнув, но затем тут же добавил, — я понимаю, о чем ты переживаешь, Уль. Наши чувства и правда возникли быстро, но не всегда их можно контролировать и приказать им остановиться. Тем более то, что мы чувствуем... это ведь что-то хорошее, ведь так?
Я согласно кивнула.
— Тогда что плохого в том, что мы будем вместе, даже если так скоро?
— Ничего, — ответила я, а внутри как будто бутоны расцветали. Так просто, но так правильно. Так легко и так приятно.
— Вот и я так думаю. — Кирилл заботливо поправил мой капюшон. — Время всё расставит по своим местам.
— То есть ты доверяешь случаю?
— Да, но, помимо случая, я полагаюсь на себя и своё сердце. И оно говорят мне, что я всё делаю правильно. Мне хорошо, когда ты рядом.
Я не смогла сдержаться и расплылась в улыбке, наклонив голову так, чтобы капюшон скрыл лицо. Оказывается, говорить о своих чувствах – важно и приятно, но слышать, как кто-то говорит о взаимных чувствах к тебе – еще приятнее.
Мне хорошо, когда ты рядом.
— Мне... — я быстро прокашлялась, глядя на наши ноги. — Мне тоже... тоже хорошо, когда ты рядом, Кирилл. Мне спокойно и тепло. Особенно, когда ты смеешься. Мне сразу хочется улыбаться в ответ. Ты рассудительный и добрый, надежный, а еще я обожаю, когда ты называешь меня Улей.
Выпалила как на духу. Мне понравилось говорить вслух такие вещи. И пусть давалось мне это не так легко, как Кириллу, но никто не запрещал мне практиковаться.
Я вдруг почувствовала горячие ладони Кирилла на своих красных щеках. Он осторожно поднял моё лицо и легко прижался губами к моим губам, и даже сквозь этот недолгий поцелуй я почувствовала, как Кирилл улыбался. Следом за ним в блаженной улыбке расплылась и я. Проще было теперь улыбаться всегда.
— Я так рад, что родители решили назвать меня Кириллом, — вдруг не в тему сказал молодой человек.
— Почему? — Поинтересовалась я, перебирая пальцами замочки кармашков на его куртке, когда он чуть отстранился и ответил:
— Потому что я просто без ума от твоей буквы «р».
***
Мы занесли свои вещи к Кириллу, бросив их в его комнате. Ольга Викторовна позвала нас пить чай, и мы помыв руки, плюхнулись на мягкие стулья на кухне. Даша без умолку трещала о сериях Fairy Tail, которые она посмотрела сегодня.
— Ты же смотрела их уже, Даш, — заметила Ольга Викторовна, доставая коробку со своей коллекцией чая.
— Мама, — девочка театрально вздохнула и крутанулась на месте, — ну как ты не понимаешь, это разные вещи! Сначала я смотрела это аниме ради Нацу и Люси, но последующий просмотр мне необходимо было посвятить Грею и Джувии!* — Даша вздохнула, откинувшись на спинку коляски. — Я и мангу начала перечитывать. Они так много интересных деталей убирают из аниме, что за несправедливость?
— Ты глаза себе посадишь такими темпами, — проворчала Ольга Викторовна, подходя к закипевшему чайнику.
И когда вдруг это всё стало необходимостью, а не просто приятным времяпрепровождением? Жизнь текла, стремилась, неслась, а я не поспевала за ней. Не успевала осознать, что все круто менялось, а как только осмысление доходило, происходило вновь что-то непривычное, новое, меняющее все вокруг.
Подставив кулак под щеку, я неспешно скользнула взглядом по Ольге Викторовне, так просто и радушно принявшей меня в свою семью. По Дашке, чувства к которой были сродни чувствам к младшей сестре, которой у меня никогда не было. По Кириллу, заботящемуся обо мне, оберегающему. Мы знакомы всего несколько месяцев, но, если задуматься, в разрезе всей жизни несколько месяцев – это не так уж и мало. А для того, чтобы влюбиться – и подавно много времени не нужно.
Тогда я еще не знала, что через много-много лет, когда панельных домов будет все меньше, а город начнут заполонять многоэтажки, скрывающиеся за облаками, мы с Кириллом будем сидеть на кухне, и наши головы заволокут воспоминания былых лет. И одно из самых любимых – наши вечера на кухне в его родительской квартире.
— Кажется, ты заикнулась о том, что уже набросала кое-что для нашего мерча, — проговорил Кирилл, когда мы зашли в гостиную с моими художественными принадлежностями. — Поделишься, покажешь?
— Вообще-то я хотела, чтобы это был сюрприз, — я начала раскладывать все прямо на пол – дома у меня не было нормального рабочего стола, поэтому я привыкла рисовать на полу.
— Ой, да ладно, я же одним глазком, — Кирилл легонечко ткнул меня в плечо. — На правах твоего молодого человека, разве я не могу глянуть?
Улыбка тут же тронула мои губы. Ну как ему можно было отказать, когда он смотрел на меня такими глазами жалостливыми, как у лисёнка?
— Ладно, — сдалась я, открывая папку с набросками, — сейчас покажу.
Я не заметила, перебирая листы разных размеров, как с тихим шелестом один из них вылетел из папки и упал на пол, прямо в ноги к Кириллу. Он тут же поднял свою находку.
— «Ежегодный фестиваль ВаПиЛе», — прочитал молодой человек вслух огромные темно-золотые буквы на листе. — Что это? Что за "ВаПиЛе"?
— Фестиваль для художников "Вангог-Пикассо-Леонардо Да Винчи", где каждый может показать себя во всей красе, а еще заработать, продавая свои картины, — я села рядом с Кириллом, откладывая папку с другими бумагами в сторону.
— Ты будешь участвовать?
Его вопрос заставил меня поджать губы и уставиться в стену, разглядывать узоры на обоях. Красивые обои. Уютные такие. Светло-бежевые, с узором бабочки. О доме напоминают, пусть дома у меня таких никогда и не было.
— Вряд ли, — ответила я, вздохнув.
Взгляд опустила на лист в руке. Мордочка лисы мелькала то тут, то там, а ярко-оранжевые краски сразу же бросались в глаза. Черные мазки оттеняли их, но не заглушали. Мне казалось, я проделала отличную работу, но что скажут остальные?
— Почему? — Кирилл нахмурился, и его русые брови забавно сошлись на переносице. — У тебя нет картин, которые бы ты хотела показать или продать?
— Есть, — упершись спиной в диван, я подтянула колени к груди, обхватив их руками. — Дело не в этом... я просто боюсь, понимаешь?
— Не понимаю, — Кирилл сидел рядом, вытянув длинные ноги, и внимательно смотрел на меня, — поясни.
— Я не считаю себя бездарностью, — начала я, — но я боюсь конкуренции. Боюсь, что если приду туда, то стану единственной, чьи картины бы не стали покупать или кто обо мне потом даже не вспомнит. Там собираются самые крутые художники, и я...
— Откуда в тебе это, Уль? — Негромко проговорил Кирилл, а от того, как звучал его голос, внутри меня всё замерло. — Почему так не веришь в себя и в то, что ты делаешь?
Он вдруг резко поджал колени, повернулся и сел прямо передо мной, накрыв мои ладони своими. Они были такими горячими, такими успокаивающими и надежными. Мне хотелось сидеть вот так вот целую вечность, просто глядя друг на друга.
— Любые победы берут начало с маленьких начинаний. И проигрышей в том числе. — Кирилл сжал мои ладони чуть сильнее. — Нельзя бояться быть в отстающих, потому что именно этот опыт тебя закалит. Когда я только начинал заниматься хоккеем, я был худшим игроком в своей группе.
— Ты? — Удивилась я, вскинув брови.
Перед глазами тут же возникли картинки с матча Кирилла и его команды, который мне повезло увидеть вживую. И пусть я была не сильна в хоккее, но вряд ли бы он был в основном составе, так еще и одним из трех нападающих, если бы плохо играл, верно?
— Я, — кивнул молодой человек. — Будучи ребенком, я очень расстраивался, когда у моих сверстников получалось то, что у меня никак не выходило. И я не понимал, почему они просто не могут мне поддаться. Я был почти готов бросить хоккей в самом начале своего пути, но отец сказал мне тогда: «Не сдавайся так легко. Ты не узнаешь, что будет, пока не попробуешь снова. Пробуй до тех пор, пока есть силы и желание. И только в том случае, когда не останется ни того, ни другого, приди ко мне и скажи, что сделал всё, что мог».
Я молча смотрела на серьезное выражение лица Кирилла. Слова его отца осели где-то внутри, на сердце. Я сохранила их для себя тоже, пусть они были сказаны Кириллу его папой, которого я видела только на фотографиях, очень много лет назад.
— И ты не сдался, — не вопрос, скорее, констатация факта.
— Не сдался, — Кирилл склонил голову и его отросшие волосы последовали за ним. — В этом и есть суть, Уль. Не сдаваться. Как бы тяжело ни было, нужно идти к своей цели. И верить в себя.
Он вытянул руку и коснулся пальцами моей щеки, убирая прядь волос мне за ухо. Румянец тут же выступил на моих щеках, но я больше не пыталась его скрыть.
— Но, если в данный момент жизни тебе не хватает веры в себя, я могу делать это за двоих. Я верю в тебя, Ульяна. Верю в твое творчество, твои идеи и твои мечты.
Почему сегодня наши разговоры переходят к чему-то, граничащему с философией? Чувства, вера в себя. Когда мы стали такими взрослыми, чтобы говорить об этом? Или повзрослел только Кирилл?
— Спасибо, — прошептала я, и неописуемое спокойствие растеклось по груди, заполняя меня до краев.
— Ну что, у меня получилось тебя переубедить? Будешь участвовать в фестивале?
— А ты... сможешь прийти и поддержать меня? — Я взяла его за руку, в очередной раз удивляясь, насколько моя ладонь была худой по сравнению с его.
— Конечно.
Он ответил так быстро, без колебаний. Как будто не могло быть иначе. Как будто у него не могло быть каких-то своих дел. Но даже если он сказал, не подумав, мне было приятно.
Кирилл был прав. Его папа тоже. Нужно перестать бояться проигрышей, потому что без них не бывает побед. И я пойду туда, где страшно, потому что именно там я обрету себя.
— Тогда я пойду на фестиваль.
*Персонажи «Хвоста Феи» (Fairy Tail) — сёнэн-манга Хиро Масимы.