Пробуждение крови

Рождественские праздники быстро закончились, и я снова вернулся в школу. Везде — в учительской, в коридорах, даже в раздевалке — только и разговоров было, что о предстоящем ЕГЭ. Учителя вели себя так, будто до экзаменов оставалась неделя, а не месяцы. Одноклассники повторяли одни и те же вопросы: «Ты уже определился?», «Куда пойдёшь?», «С репетитором занимаешься?».

Но в моей голове отныне крутились совсем другие мысли.

Окружающие, конечно, замечали странности. Я стал рассеянным, мог зависнуть взглядом в окне, а потом резко вздрогнуть, словно меня окликнули. И всё же — к моему облегчению — никто из моих школьных друзей не стал лезть с глупыми расспросами. Не потому что не видели, а потому что умели вовремя замолчать.

Оглядываясь назад, я благодарен им хотя бы за это. Сейчас, зная всё, что случилось дальше, я понимаю: только благодаря невероятной удаче никто из моих знакомых и близких не пострадал. По крайней мере, мне очень хочется в это верить.

Сон, где я был Ефандой — молодой девушкой, стал для меня глотком свежего воздуха. Мои руки до сих пор помнили вес её тела — как я нёс её, вырывая из снежного плена. В том сне она была ещё совсем юной. А теперь, спустя три года, превратилась в красивую, уже взрослую девушку. Я не мог видеть себя со стороны, но ощущал: её опыт, её мысли — неизбежно просачивались в меня и меняли моё восприятие.

Следующий сон не заставил себя долго ждать.

Реалистичность происходящего в этих снах уже не пугала меня, став чем-то естественным, привычным. Они отпечатывались в памяти так же чётко, как собственные воспоминания, и я просыпался с ощущением, будто просто вернулся из другого места.

Конунг

Шесть торговых кнорров* стремительно скользили по спокойной водной глади большого озера. Сильные руки, ожесточённо вспенивая воду длинными вёслами, упорно толкали пузатые, просмоленные борта к далёкому южному берегу.

Я стоял на носу головного корабля, беспокойно вглядываясь вдаль.

На мрачных, бородатых лицах уставших воинов читалось непонимание и тревога, но никто не решался открыть рот и спросить прямо. И я их понимал. Подняв людей поздней ночью и толком ничего не объяснив, я заставил их грести часами напролёт, выжимая скорость из неуклюжих торговых посудин, которые для этого вовсе не предназначались. Моё беспокойство растекалось вокруг, как волна, заражая всех без исключения.

Как назло, ветра не было. А кнорр — не драккар: он не предназначен для скоростного плавания. Каждый на этих кораблях понимал: такой стремительный бросок не может быть частью обычного наёмного похода. И всё же воины беспрекословно выполняли команды, сменяя друг друга у вёсел и упрямо заставляя усталые мышцы работать дальше.

Краем глаза я заметил второй корабль, нагоняющий нас. С его носа ловко перепрыгнул рыжебородый детина и быстрым шагом направился ко мне.

— Брат, какая муха тебя укусила? — рявкнул он ещё на подходе. — Куда мы несёмся? До похода, на который мы подрядились, ещё не скоро. Что происходит?

Я не повернулся, продолжая смотреть на берег.

— Ты задержался, — сказал я тихо. — Я думал, ты будешь раньше.

— Раньше?! — Вигбьёрн вспыхнул, будто я плеснул масла в огонь. — Да мы вас еле догнали!

Мое спокойствие всегда выводило его из себя. Поэтому отец и поставил меня, а не моего вспыльчивого старшего брата во главе этого похода.

Вигбьёрн, не находя себе места, пнул ближайшую бочку и едва не опрокинул ещё две. Торговцы, и без того испуганные, шарахнулись, стараясь стать ещё незаметнее. Ночью мы перехватили у них управление, и наш отряд из наёмников превратился в неудержимую боевую машину. Их взгляды говорили ясно: «Не скинули за борт с перерезанными глотками — и на том спасибо».

На борту все затихли. Люди украдкой наблюдали за нами. Лишь стон уключин и плеск вёсел всё так же разносились по водной глади.

Я ещё раз всмотрелся в даль. Дыма пожара на суше не было. Ни чёрной полосы, ни тревожного движения.

Это озадачивало.

Медленно повернувшись к брату, я поймал в его глазах настороженность: он мгновенно подобрался, как хищник перед прыжком.

— Вигбьорн... — я посмотрел прямо. — Ты помнишь старую вёльву Илву?

Он вздрогнул — едва заметно, но достаточно, чтобы я это уловил.

— Ещё бы, — пробормотал он и быстро оглянулся, словно боялся увидеть её за спиной. — Я лучше один выйду против дюжины степняков с луками, чем ещё раз встречусь с этой... безумной старухой. Она же не прячется где-то поблизости? — шёпотом спросил он, наклонившись.

— Я говорил с ней этой ночью. Она пришла ко мне во сне, — сказал я. — Передала волю Норн. До полудня мы должны прибыть в Альдейгьюборг.

Вигбьёрн перестал дышать на миг.

— И что там?

— Этого она не сказала. Только дала понять, что я сам пойму. Но предупредила: если опоздаю, то в следующем сне буду смотреть, как она стирает мои окровавленные доспехи. — Я выдержал паузу и добавил тише: — И ещё... если мы не справимся, то лишимся шанса попасть на последнюю битву. На нас будет чёрное клеймо.

По его лицу пробежала целая буря: злость, сомнение, страх, желание поверить и желание отмахнуться.

— Я сперва подумал, что город в осаде, — продолжил я. — Но горизонт чист. И я... я не знаю что именно должен сделать на месте. Но то, что вёльва не шутила, знаю точно.

Я снова повернулся к берегу.

Вигбьёрн помолчал. Потом, всё ещё цепляясь за возможность объяснить случившееся проще, спросил:

— Может, ты просто перебрал вчера вечером? Ну... знаешь, у меня такое бывает. Я вот иногда так надерусь, что всякая дрянь в голову лезет...

— А если нет? — ответил я ему вопросом на вопрос.

Я указал на резную голову дракона на носу корабля.

На ней сидел большой чёрный ворон и внимательно наблюдал за нами одним красным глазом.

Люди тоже посмотрели туда. Ворон, будто ждал этого, резко каркнул — громко, отрывисто. Спикировал с изваяния и, энергично работая крыльями, полетел в сторону города.

И в тот же миг парус вздулся от мощного порыва ветра — чётко по курсу, будто кто-то невидимый взял наши корабли за плечи и толкнул вперёд.

Вигбьорн молча поднял голову к пасмурному небу и восходящему солнцу. Потом достал из-за спины сигнальный рог, набрал полную грудь воздуха и приложился к нему, издав низкий протяжный звук.

— Вуу-у-у-у-у... — разнеслось по воде далеко окрест.

Настроение на всех кораблях изменилось мгновенно. Хирманы загремели командами, торопя свободных от гребли воинов облачаться в доспехи и проверять оружие.

Теперь никто не сомневался: впереди будет битва — а значит, слава.

Корабли стремительно вошли в устье реки, оставив Нево за спиной. Впереди уже вырастали очертания дозорной башни.

Нас заметили. На причалах люди испуганно суетились, отводя суда от пристани вниз по течению. Небольшая группа воинов запирала ворота портового форта, готовясь держать оборону за невысоким частоколом.

Я наблюдал — и сомнения не отпускали.

«Эта проклятая вёльва так ничего и не объяснила. В чем, тьма побери, заключается воля Норн? Что мне делать? Вырезать и сжечь город? Нет. Тогда бы она явилась Вигбьерну. Его кровожадной натуре не понадобились бы ни объяснения, ни намёки...»

— Банагар, — коротко сказал я старшему хирдману. — Высадись и займи оборону. Но без моего приказа в бой не вступать.

Слова быстро прошли от бака до кормы.

Наш кнорр, ломая доски ближайшего причала и зарываясь килем в прибрежный ил, намертво сел на мелководье. Люди прыгали через борт в воду, занимали берег и строились в подобие боевого порядка. Остальные корабли повторили манёвр.

На соседних причалах стояло много ладей и барок — их торопились увести прочь.

Я окинул взглядом местность, помечая детали. В этот час порт должен был быть полон народа, но вокруг — пустота.  Лица немногочисленных защитников выдавали панику и нерешительность.

Вигбьорн высадился рядом и занял позицию слева. Как обычно, он вышел вперёд, с двумя топорами, готовый первым ринуться в бой. Его поведение всегда было непредсказуемым, и я опасался, что он сорвётся. Но, наш разговор — или одно упоминание старой Илвы — словно усмирил его внутреннего берсерка. Он ждал приказа и поглядывал на меня.

Справа молчаливый Трувор строил свою сотню и наблюдал за происходящим с холодным интересом, как человек, который не тратит эмоции впустую.

Мы еще не закончили строиться, как в куцых рядах защитников возникло движение. Воины расступались и, кланяясь, пропускали вперёд седого старца с посохом. Он шёл уверенно и смотрел мне прямо в глаза.

Доспехи на мне и на моих братьях отличался от снаряжения простых воинов богатством и качеством. Но этот местный волхв не по железу определил главного. Он просто знал.

По его звериному, голодному взгляду я понял: под скромной внешностью прячется куда больше, чем возраст и посох.

— Зачем вы пришли? — сказал он враждебно. Голос был сухим, но твёрдым. — Ответь мне, сын Готлиба. Разве мы больше не братья? Почему вы оголили клинки на нашей земле? Весть о вашем предательстве разойдётся, как лесной пожар. Никто не уважает тех, кто нарушает слово, данное пред богами.

Вокруг повисла тишина. Слышно было только шум реки и скрип причалов.

— Такова воля Норн, — громко ответил я. — Она привела меня сюда.

Старик прищурился.

— И в чем же воля Норн? — спросил он с вызовом, будто проверяя меня.

— До полудня я должен быть на этом берегу и совершить то, что мне предначертано, — сказал я. — Если мы не исполним волю Норн, мы будем прокляты и лишимся права сразиться в последней битве. Ты понимаешь, что это значит для нас, велхо?

Теперь, зная цену, ни один из воинов не дрогнет — какое бы решение я не принял.

Впервые с начала разговора лицо волхва ожило. В глазах вспыхнул фанатичный огонь. И, как ни странно, я прочёл в них злую радость и жажду крови.

— Что ж... — — тихо произнёс волхв, будто разговаривая больше с собой. — Я подозревал, что без богов тут не обошлось.

Он резко обернулся к своим:

— Перехватите гонца, которого отправили к князю. Опасности нет. Скажите: очередные торговцы, спешащие на ярмарку.

Потом громче, так, чтобы услышали все:

— Оружие опустить! Мы не враги.

И снова посмотрел на меня — коротко, властно:

— Я знаю, в чём твоё предназначение. Следуй за мной.

Сказав это, старик развернулся и направился в сторону города.

Ошарашенные воины по обе стороны подчинились его словам.

Я сделал шаг следом.

Кнорр* — это тип скандинавского парусного судна, использовавшегося викингами в эпоху Средневековья, (примерно с IX по XI века). Оно отличалось широкой и вместительной конструкцией, которая позволяла перевозить большие объемы грузов или людей.

Вёльва* — пророчица, ведунья или шаманка, обладающая даром предсказания и магическими способностями. Считалось, что вёльвы могли вступать в контакт с богами, духами и даже судьбой.

Воля норн* —понятие судьбы и предопределения в скандинавской мифологии: Норны плетут нити судеб и их воля считается неумолимой.

Велхо* — ведун, знахарь, человека, обладавшего магическими знаниями и умениями.