Офсайд

Последующие пару дней были сущим кошмаром. Всю ночь я спала в машине у клиники, мучаясь от кошмаров и беспрерывных слез, а днём приходила к Тейту и насильно разминала его ногу, насильно кормила и даже насильно вслух читала успешные случаи выздоровления. Так как он физически не мог сбежать от меня, а никакого спасения в виде наушников и книг у него не было, ему ничего не оставалось как слушаться меня. Хотя не сказать, что это как-то влияло на его силу духа: он все также был подавлен и не хотел ничего слушать о хоккее.

Через неделю мы перевезли его обратно в город в специальную реабилитационную клинику. Естественно, первым делом после приезда я сразу направилась туда, чтобы посетить первое занятие реабилитации. Я приехала немного заранее и прошла в палату.

-Опять лежишь, -произнесла я, поставив сумку на стул.
-Предлагаешь начать танцевать?

Тейт даже не повернул головы, просто смотрел в потолок. За все время в больницах он даже не нашел в себе сил не разу побриться, поэтому на лице красовалась недельная щетина.

-Танцевать? Нет. Предлагаю начать хоть что-то делать и собраться на занятие по физиотерапии
-Я не пойду.
-А я не спрашивала, пойдешь ты или нет. Ты пойдешь.
-Хейли! -рявкнул он. -Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

Не отвечая на его вопрос я прошла к тумбе, где лежал завтрак.

-Ты знаешь, что если не будешь есть, то потеряешь свою мышечную массу. И вся операция будет зря.
-И дальше что? В хоккей уже все равно не смогу вернуться.
-Конечно, если продолжишь лежать без дела

Я села на стул и взяла с тумбочки омлет.

-Он уже остыла, будешь есть так

Тейт хотел отвернуться, но я локтем прижала его к кровати и снова против воли стала вталкивать в него еду, пока он сопротивлялся. Когда с этим было покончено, налила стакан горячей воды, смочила в ней бритву и, распределив пену для бритья по щекам, стала аккуратно сбривать отросшую щетину. Слава богу, хоть это прошло без сопротивлений. И через пару минут после всех утренних процедур, я посмотрела на часы и хлопнув руками по бедрам, поднялась.

-Пора. Пойдем на физиотерапию.
-Уже бегу

Тейт хмыкнул и отвернулся к стене. Злилась ли я на него? О, ещё как. Меня бесило, что все что, я сделала, все мои жертвы сейчас так и остаются просто бесполезными жертвами. Продажа квартиры, потеря работы, попытки поднять его мотивацию... все это он игнорировал. Хотя, справедливости ради, о первых двух пунктах, он и не знал.

Я подошла к нему и с остервенением закинула его руку на свое плечо. Прикладывая титанические усилия, я кое-как подняла его в кровати в положении сидя, игнорируя его сопротивление.

-Тейт, не хочешь ничего делать — плевать. Но не мешай хотя бы мне делать это за тебя.

Скорее всего, какая-то часть его души дрогнула после моих слов, потому что хотя бы сопротивляться он перестал. Я знала, что моё присутствие, вероятно, только доставляет ему лишней боли, но и мне было нелегко постоянно быть рядом и прокручивать каждый раз причину его нахождения в больнице.

Так, продолжая буквально полностью удерживать его вес на себе, мы дошли до комнаты физиотерапии. Нас встретил Санчес, его врач реабилитолог, которого я выбрала лично. Не потому, что он какой-то там лауреат каких-то степеней, а потому что он был из той категории, кто мертвого застанет встать. Не то, что Тейта.

-О, вы как раз вовремя.

Я усадила Тейта на кушетку. Теперь он сидел с вытянутой ногой в массивном ортезе. Ещё большей «страждущей составляющей» в нем составлял его внешний образ: потертая футболка и темные серые носки. Выглядел он, действительно, так себе.

-Так, -произнес Санчес, - давай попробуем начать с подъема прямой ноги.

Я в это время стояла неподалеку, готовая в любой момент вмешаться.

-Прекрасно. Всегда мечтал поднимать ногу.

Я смотрела на него без сочувствия или жалости, старалась всем видом показать, что его сарказм и ирония никак не пошатнут моей уверенности в его результате. Санчес придвинулся ближе и сел на стул рядом.

-Ты ведь понимаешь... Я могу хоть сто раз на день заниматься с тобой физиотерапией, но от меня здесь не зависит практически ничего. Твой успех выздоровления — зависит только от тебя.
-Понимаю.
-Тогда подними ногу.

И Тейт, на удивление, даже попытался. Мышцы бедра слегка дернулись, но нога осталась неподвижной.

-Ну? -спросил он после неудачной попытки. - Хейли, где аплодисменты? Запиши это в свой монолог мотивационных историй. Легенда хоккея не смог поднять ногу.

Тейт презрительно усмехнулся, а я подошла ближе, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

-Прекрати.
-Что? Удивлена, что не получилось? А я вот нет. Ты стоишь каждый день, дежуришь, кормишь, ноги массажируешь. Может, уже наконец оставишь меня в покое? Или тебе нравится смотреть, к чему привела моя импульсивность в тот день?

Я замолчала, стиснув зубы. Если бы только знал, идиот, чего мне стоит просто смотреть на тебя в таком состоянии, ты бы никогда так не сказал.

-Не нравится. Но у меня, вроде как, нет выбора. Все пытаюсь понять, куда делась твоя хваленая импульсивность и напористость? И смотрю я, потому что мне не все равно.
-А мне все равно! - рявкнул он, глядя в глаза. - Я не чувствую ничего, никакой мотивации. Никакого смысла. Ни льда, ни команды, ни тебя. Все ушло. И это чертова нога не двигается. А ты стоишь тут... будто пытаешься сделать больнее своим присутствием.

Санчес встал.

-Я вас оставлю на пару минут.

Он вышел, а я продолжила смотреть на Тейта, скрестив руки на груди.

-Знаешь, Тейт... А у тебя не появится льда и команды, пока ты будешь просто овощем лежать здесь и игнорировать любые попытки вернуться на прежний уровень. Знаешь, что сделал бы тот Тейт, которого я знала? Да он бы голову свернул, лишь бы на лед вернуться. Когда я запрещала ему выходить на лед, не только в тот день, а до этого... он занимался в зале до изнеможения, бегал и пытался восстановить свое плечо как можно скорее, чтобы быстрее вернуться. Так где же твое упорство, Тейт Бафф? Говоришь, что все просрал, окей. Но у тебя есть шанс не просрать это до конца. И ты либо борешься, пытаясь ухватиться за малейшую возможность, либо сдаешься и висишь на шее своей 15 летней сестры обузой. Решай.

Я смерила его твердым взглядом, не выражая ни капли неуверенности в своих словах. Он неотрывно смотрел на меня и вздохнул, кивая.

-Ладно.
-Тогда начни бороться и подними эту чертову ногу! Докажи мне, что ты не зря, хотел всем доказать в тот день, что ты легенда хоккея. Докажи! -крикнула я, буквально вынуждая его работать.

Он прикрыл глаза, глубоко вдохнув. И в этот момент его нога — медленно, с трудом дрогнула. Всего на пару сантиметров над кушеткой, но этого было достаточно. Достаточно, чтобы доказать, что при желании он может.

-Вот видишь. Можешь ведь, когда захочешь

Санчес вернулся через пару минут и продолжил с ним занятие. Не скажу, что Тейт стал покладистым. Он ругался, когда не получалось, матерился и психовал, но пытался делать.

-Ладно. На сегодня все. Это всего лишь первая тренировка и пока далеко не лучшая. Завтра в это же время.

Я снова подняла Тейта, забросив его руку к себе на плечо и пошла с ним к палате, укладывая на кровать . От напряжения все тело было скованно и даже такое перемещение давалось мне с трудом. Но во взгляде Тейт никогда бы этого не увидел.

Что заставит его понять, что ему есть за что бороться? Что может помочь ему? Эти вопросы я крутила в голове ежедневно, все ища ответ на этот вопрос. И он пришел. Болезненный и жестокий, но... он мог сработать.

-Тебе нужно кое-что увидеть.

Я достала телефон и открыла на нем тот самый матч. То самое падение и то, как он вышел на лед, превозмогая боль. Я открыла именно этот момент и отдала ему в руки телефон, а сама отвернулась, чтобы не видеть этого.

-Тейт Бафф снова выходит на лед! Это невероятно. Какая сила воли у этого парня, -скандировали комментаторы.

Я едва держалась, чтобы не погружаться в тот день снова. Стискивала зубы и до боли сжимала запястье, в то время как Тейт, поначалу смотревший это скептично, вдруг заинтересовался происходящим. Я не знала, о чем доподлинно он думает, но...по выражению его лица предполагала, что явно не о том, как он хочет сдаться. Наоборот. Впервые за все время я увидела, что в его глазах что-то загорелось. Будто он наконец понял, ради чего ему нужно бороться и на что он способен, даже когда кажется, что это невозможно. Что он может работать через боль, может достигать результатов и может снова вернуться в хоккей.